Глава 2

Гермиона сидела в глубине архива, окружённая стопками древних фолиантов. Мягкий свет магических ламп падал на страницы, подчёркивая золотистые буквы древних рун. Она пыталась сосредоточиться на расшифровке текста, но мысли раз за разом возвращались к тому моменту у амулета — к вспышке золотого света, к странному покалыванию в пальцах, к тем воспоминаниям, которые она увидела в сознании Драко. Она вздрогнула, когда дверь резко распахнулась. На пороге стоял Драко. Его обычно безупречная причёска была слегка растрёпана, мантия небрежно наброшена на плечи. Он вошёл в комнату, не отрывая взгляда от Гермионы. — Нам нужно поговорить, — хрипло произнёс он. Гермиона выпрямилась, стараясь сохранить невозмутимый вид. Она закрыла фолиант с нарочитой неспешностью, затем подняла глаза на Драко: — Мы уже всё обсудили, — её голос звучал твёрдо, но внутри всё дрожало. — Завтра продолжим исследование с новыми защитными чарами. Драко сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули привычной надменностью: — Не об этом, Грейнджер. Ты тоже это чувствуешь, да? Гермиона сжала край стола, пытаясь взять себя в руки. Она не собиралась показывать слабость перед Малфоем. — Чувствую что? — она подняла голову, встретив его взгляд с вызовом. — Что ты опять решил продемонстрировать своё превосходство? Драко усмехнулся, но в усмешке не было прежней язвительности: — О, я всегда превосхожу тебя, Грейнджер, это факт. Но сейчас не об этом. — Он подошёл вплотную к столу. Их разделяло всего несколько дюймов. — Амулет что‑то сделал с нами. Он связал нас. Я не могу перестать думать о том, что мы видели. О том, что ты видела. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она сжала губы, пытаясь сохранить хладнокровие: — И что с того? Мы учёные, Малфой. Мы анализируем явления, а не поддаёмся им. Драко наклонился ближе, его голос стал тише: — Но это не просто явление, Грейнджер. Это притяжение. Ты отрицаешь его — значит, лжёшь себе. Гермиона резко встала, её стул с грохотом отодвинулся назад: — Я никогда не лгу себе, Малфой! И если я признаю, что что‑то чувствую, это не значит, что я готова броситься в омут с головой. Драко приподнял бровь, его губы изогнулись в привычной насмешливой улыбке: — Броситься в омут? Как благородно звучит. А по‑моему, ты просто боишься. — Боюсь? — Гермиона рассмеялась, но смех получился нервным. — Я не боюсь ничего. Я просто не собираюсь подчиняться какой‑то магической аномалии. Драко облокотился на стол, его лицо  оказалось совсем близко: — А если это не аномалия? — тихо спросил он. — Если это просто… правда? То, что было скрыто годами под слоями ненависти и предубеждений? На мгновение Гермиона потеряла дар речи. Она смотрела на него — на этого высокомерного, самовлюблённого Малфоя, который сейчас говорил так… искренне. В его глазах читалось что‑то новое — не насмешка, не презрение, а настоящая заинтересованность. — Ты сам в это веришь? — прошептала она. Драко замер, глядя в глаза Гермионы. В голове вихрем проносились мысли: «Это безумие. Поцеловать Грейнджер? Никогда в жизни. Мы всю жизнь презирали друг друга, обменивались колкостями, стояли по разные стороны баррикад. Это противоречит всему, что я знаю о себе. Я — Малфой, а она… она — это она. Наша вражда — часть нас». Он попытался отстраниться, но взгляд Гермионы держал его крепче любых чар. Её губы были так близко… «Но я видел её настоящую. Видел её страхи и победы, её одиночество и силу. Видел, как она плачет в одиночестве и как верит в добро, несмотря ни на что. И… чёрт возьми, она завораживает. Амулет будто снял какой‑то барьер, обнажил то, что я годами прятал даже от себя». Мысли путались. Драко пытался вспомнить все причины, почему это плохая идея, все поводы сохранить дистанцию. Но притяжение становилось всё сильнее — словно амулет не просто показал ему правду, а теперь настойчиво подталкивал сделать шаг навстречу. «К чёрту всё. К чёрту правила. Я хочу её поцеловать». Он медленно протянул руку. Гермиона замерла, глядя на его ладонь. Секунду она колебалась, затем осторожно коснулась его пальцев. По телу пробежала знакомая волна покалывания — как тогда у амулета. Их взгляды встретились, и в этот момент все барьеры рухнули. Драко резко преодолел оставшееся расстояние между ними и впился в губы Гермионы поцелуем — жадным, отчаянным, полным той борьбы, что происходила в его душе. Это был не просто поцелуй — это было признание поражения перед собственными чувствами, бунт против всех принципов, которые он когда‑либо знал. Гермиона на мгновение замерла от неожиданности, но затем ответила на поцелуй с не меньшей страстью. Её пальцы впились в плечи Драко, притягивая его ближе. Наконец они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Гермиона прислонилась к столу, но почти сразу выпрямилась — её поза стала собранной, взгляд — твёрдым. Драко провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе самообладание. — Это… — начал он. — Безумство, — закончила Гермиона. Её голос больше не дрожал, в нём звучала стальная решимость. — Но я не хочу останавливаться. Пока это не мешает работе. Драко усмехнулся — на этот раз без привычной язвительности, просто искренне: — Я тоже. Но с условиями. — Правилами, — поправила Гермиона, приподнимая бровь. — Ты же любишь правила, Малфой. — Да, правилами, — согласился Драко. Его лицо мгновенно стало серьёзным, высокомерное выражение вернулось на место. Он выпрямился, расправил плечи и заговорил жёстким, непреклонным тоном: — И я хочу, чтобы ты чётко поняла: это не какой‑то романтический фарс. Никаких иллюзий. Он сделал шаг вперёд, нависая над Гермионой, и отчеканил каждое слово: — Правило первое: никакой привязанности. Это просто физическое притяжение, усиленное магией амулета. Не более того. Гермиона скрестила руки на груди и посмотрела ему прямо в глаза: — Согласна. Я не ищу отношений, Малфой. И не строю иллюзий. Драко слегка прищурился, явно не ожидая такой прямолинейности, но продолжил: — Второе: никаких разговоров о прошлом. То, что мы видели в воспоминаниях друг друга, остаётся там. Я не собираюсь обсуждать свои слабости или выслушивать твои откровения. — И я не собираюсь делиться своими, — перебила Гермиона. — Меня не интересуют твои душевные терзания, а тебе не нужны мои. Мы оба знаем, что это просто эффект амулета. Его взгляд стал ещё более холодным, почти ледяным: — Третье: абсолютная секретность. Никто — слышишь? — никто не должен узнать о том, что происходит между нами. Ни коллеги, ни друзья, ни даже случайный знакомый в коридоре. Если хоть слово выйдет за пределы этой комнаты, всё закончится немедленно. Гермиона кивнула: — Полностью согласна. Слухи и сплетни мне нужны меньше всего. Особенно сейчас, когда мы работаем над таким важным исследованием. Драко продолжил, его голос звучал жёстко и отстранённо: — Четвёртое: никаких проявлений близости на работе. В лаборатории, в архиве, на совещаниях — мы ведём себя как прежде. Я не стану шептать тебе нежности на ухо во время обсуждения защитных чар и не позволю тебе бросать на меня томные взгляды, когда мы анализируем показания амулета. Мы — коллеги и исследователи. Точка. — Именно, — твёрдо сказала Гермиона. — Профессионализм прежде всего. Я не собираюсь ставить под удар нашу работу из‑за… временного влечения. Драко слегка кивнул, явно удовлетворённый её реакцией: — Пятое: никаких ожиданий. Никаких намёков на что‑то большее. Никаких «а помнишь, как было хорошо вчера?». Никаких попыток перевести это в отношения. Это просто соглашение двух людей, которых притянуло друг к другу из‑за магического артефакта. И как только мы разберёмся с амулетом, всё может закончиться. Гермиона выпрямилась ещё сильнее, её голос зазвучал холодно и чётко: — Прекрасно. Я и не планировала ничего большего. Меня устраивает такой расклад: без обязательств, без драм, без лишних разговоров. Драко чуть заметно расслабился: — Рад, что мы понимаем друг друга. И последнее: я не стану жалеть тебя, Грейнджер. Если ты вдруг решишь, что это что‑то значит, если начнёшь искать во всём этом какой‑то скрытый смысл — я прямо скажу, что это было ошибкой. И я не стану извиняться за это. Гермиона рассмеялась — коротко и резко: — О, не переживай, Малфой. Если я решу, что это перестало меня устраивать, я скажу об этом первой. И уж точно не стану ждать твоих извинений. В комнате повисла пауза. На этот раз она была не тяжёлой, а скорее взвешенной — два человека чётко обозначили границы и поняли, что их позиции совпадают. — Договорились, — сказала Гермиона ровным голосом. — Никаких привязанностей, никаких разговоров о прошлом, секретность, никаких проявлений на работе, никаких ожиданий. Всё? Драко кивнул: — Всё. Теперь, когда мы уладили все формальности, можем вернуться к работе. Он развернулся и направился к стеллажу с книгами, словно ничего не произошло. Гермиона ещё несколько секунд стояла, затем тряхнула головой и подошла к столу. — Только не отставай, Малфой, — бросила она через плечо. — Я не собираюсь тебя ждать, если ты застрянешь на какой‑нибудь элементарной руне. Драко обернулся. На его губах мелькнула привычная насмешливая улыбка, но в глазах читалось что‑то ещё — неистребимое притяжение, которое они оба пытались загнать вглубь. Он сделал шаг назад, к Гермионе, и внезапно его взгляд стал другим — более острым, более жадным. Не говоря ни слова, он стремительно преодолел расстояние между ними, притянул Гермиону к себе и впился в её губы поцелуем — глубоким, требовательным, полным той страсти, которую они пытались обуздать правилами. Гермиона на мгновение замерла, но уже в следующее мгновение ответила с не меньшей силой. Её пальцы впились в его плечи, притягивая ближе, будто пытаясь стереть последние остатки дистанции. Драко приподнял её, усадил на край стола и встал между её коленями. Его руки скользнули вдоль её спины, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего зазора.  Поцелуй становился всё более неистовым — губы, дыхание, касания пальцев, скользящих по коже, — всё сливалось в едином порыве, который невозможно было остановить. Она запустила пальцы в его волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя его чуть запрокинуть голову. Драко издал низкий, хриплый звук — не то стон, не то смешок — и снова накрыл её губы своими, углубляя поцелуй. На мгновение они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Их взгляды встретились — в них читались и вызов, и признание: правила правилами, но сейчас они оба забыли о них. — Малфой… — начала Гермиона, но её голос дрогнул. — Грейнджер, — хрипло перебил он, — если ты сейчас скажешь что‑то про правила, я тебя придушу. Она рассмеялась — коротко, нервно, но в этом смехе звучала чистая, неприкрытая радость. — Я хотела сказать, что ты невыносимый, — прошептала она, проводя кончиками пальцев по его щеке. — Но, кажется, это уже не новость. Драко усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными: — А ты упрямая, раздражающая и совершенно невыносимая. И всё равно я не могу перестать думать о тебе. Гермиона замерла, вслушиваясь в эти слова. Они прозвучали неожиданно искренне — без привычной насмешки, без высокомерия. Просто факт. — Значит, мы оба в ловушке, — тихо сказала она. — Или в чём‑то большем, — он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Пока не знаю. Но я не хочу останавливаться. Гермиона глубоко вздохнула, затем медленно кивнула: — Тогда давай хотя бы попробуем не сойти с ума. Драко улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, без маски: — Договорились. Но сначала… Он снова наклонился к ней, и их губы встретились в новом поцелуе. На этот раз он был совсем другим — не отчаянным и порывистым, а глубоким, неторопливым, полным невысказанного доверия. В нём было обещание: они оба знали, что впереди их ждут сложности, но сейчас, в этот момент, решили позволить себе быть настоящими. Поцелуй становился всё глубже, дыхание учащалось. Драко медленно провёл ладонью вдоль её руки — от запястья до плеча, затем выше, к шее. Его пальцы слегка коснулись линии челюсти, скользнули к затылку, зарываясь в густых локонах. Гермиона вздрогнула от этого прикосновения и невольно придвинулась ближе. Она ответила на ласку — её руки скользнули вдоль его спины, ощущая под тканью рубашки напряжение мышц, тепло тела. Пальцы едва заметно дрожали, когда она расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. Драко на мгновение замер, прерывая поцелуй, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде читался немой вопрос. — Я уверена, — тихо сказала Гермиона, отвечая на невысказанные слова. Драко глубоко вдохнул, словно набираясь решимости, и снова накрыл её губы своими. Теперь его движения стали более смелыми, но по‑прежнему бережными. Он осторожно приподнял Гермиону со стола, не разрывая поцелуя, и сделал несколько шагов назад, пока не почувствовал за спиной край дивана. Они опустились на мягкие подушки — Драко осторожно уложил Гермиону, нависая над ней, но стараясь не давить всем весом. Его губы скользнули вдоль линии её подбородка, к шее, задерживаясь там, где часто и неровно билась жилка. Гермиона тихо вздохнула, её пальцы запутались в его волосах, слегка оттягивая пряди, заставляя его чуть запрокинуть голову. — Малфой… — прошептала она. — Грейнджер, — хрипло отозвался он, на мгновение отрываясь от её шеи. — Если ты сейчас скажешь «стоп», я остановлюсь. — Не скажу, — она притянула его к себе, и их губы снова встретились. В этом поцелуе было всё: годы вражды, неожиданное притяжение, страх перед неизвестным и — впервые — искреннее желание быть рядом. Драко провёл ладонью вдоль её бока, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Гермиона выгнулась навстречу, её дыхание стало прерывистым. — Ты… — начал он, но она прижала палец к его губам. — Никаких слов, — прошептала Гермиона. — Только ощущения. Драко кивнул, и его губы снова нашли её губы. На этот раз в поцелуе не было борьбы — только взаимное принятие, желание узнать друг друга по‑новому, стереть границы, которые они годами выстраивали между собой. Время потеряло значение. Остались только прикосновения, дыхание, биение сердец, звучащих в унисон. Мир сузился до пространства между ними — до переплетённых пальцев, скользящих по коже ладоней, до тихих вздохов, которые они делили на двоих. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Гермиона смотрела на Драко — в её глазах больше не было настороженности, только тепло и какая‑то новая, непривычная мягкость. Он провёл большим пальцем по её щеке, убирая прядь волос. — Это… — начал Драко. — Больше, чем мы ожидали, — закончила Гермиона. Он улыбнулся — искренне, без привычной насмешки: — Да. Гораздо больше. Гермиона приподнялась на локтях и легко коснулась его губ: — Но мы всё ещё можем придерживаться правил, верно? — Верно, — Драко сел, помогая ей подняться. — Но теперь мы знаем, что за этими правилами скрывается нечто настоящее. Она поправила мантию, пригладила волосы и бросила на него лукавый взгляд: — Ну что, теперь точно можем вернуться к работе? — Теперь — точно, — он подмигнул ей и направился к фолиантам. — Но учти, Грейнджер: я всё ещё на шаг впереди. Гермиона фыркнула, но в её глазах плясали смешинки: — Посмотрим, Малфой. Посмотрим. Они склонились над книгами, делая вид, что полностью поглощены работой. Но каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались, по телам пробегала знакомая волна тепла — напоминание о том, что правила, какими бы чёткими они ни были, не могут полностью контролировать то, что между ними происходит.