Цзин Юань

Никогда бы Лань Юэ не подумала, что жизнь приведёт её к такому. Из помощницы комиссии по алхимии — к женщине, склоняющейся над рабочим столом генерала Лофу. Спиной к нему. Грудью — на стол. Запястья туго стянуты за спиной шёлковым шнурком. – Если нас заметит.. Яньцин или кто-нибудь другой.. Ты получишь.. выговор. От меня лично. Она не видела его лица, но чувствовала — каждой клеткой нагретой кожи, каждым сбитым вдохом. Мужские руки лениво водили по ткани кимоно, оголяя участки фарфоровой кожи, и голос Цзин Юаня раздался прямо над ухом — вкрадчивый, сонный, опасный. — Выговор? — переспросил он, и пальцы его не прекратили неторопливого пути по шёлку. — От тебя, дорогая? Звучит... интригующе. Он склонился ниже, коснулся губами края её уха и усмехнулся — тем особым выражением, от которого у Лань Юэ каждый раз перехватывало дыхание. — Только боюсь, что к тому моменту, как мальчишка ворвётся с докладом о вторжении Мерзостей Изобилия, он увидит нечто, что заставит его усомниться в святости образа наставника. А мне ещё веками смотреть ему в глаза. Пальцы сжали ткань на её бедре — крепко, собственнически. Лань Юэ дёрнулась от смеси стыда и нетерпения, но он лишь задумчиво протянул: — Впрочем, если Яньцин и застанет нас... я скажу, что это новая дыхательная практика из Комиссии по алхимии. Очень эффективная. Для расширения меридианов. Он принялся развязывать пояс кимоно с преувеличенной медлительностью — такой, что хотелось то ли зарыдать, то ли ударить его веером по голове. – Несносный.. Ты. – Она не договорила, мужчина начал говорить, перекрывая её слова. — Говорят, госпожа Лань Юэ — лучшая ученица в своей области. Я лишь проверяю гипотезу: действительно ли её методы столь... проницательны? Его ладонь скользнула под ткань, оглаживая обнажённый бок, и вдруг замерла. — Шаги. — шепнул он одними губами. Лань Юэ резко напряглась, повернув голову на шум. Но шаги стихли, свернув к выходу. Генерал выдохнул — и тут же хохотнул, тыкаясь носом в её затылок. — Обход. Просто удивительно, как вовремя. А ты уже побледнела вся. Или покраснела? С моего ракурса не разобрать. Девушка улыбнулась, дёрнув связанными запястьями, и вильнула бёдрами, прижимаясь к его паху. Сквозь ткань штанов ощущалась твёрдость. Лань Юэ тихо хихикнула про себя. — Если зайдут, скажем, что я пролила чернильницу и достаю её. Да? Цзин Юань издал низкий, вибрирующий смех. Его бёдра чуть подались навстречу. — Чернильницу? — переспросил он, лениво кусая край её уха. — Дорогая, в такой позе ты скорее достаёшь... вдохновение. Представляю лицо Яньцина, когда он увидит, как его наставник помогает помощнице алхимиков оттирать чернила. С запястьями, стянутыми шнурком. И с таким энтузиазмом в нижней части тела. – Боже, генерал, ведёшь себя.. как подросток. Одна рука мужчины скользнула по её спине вниз, зарываясь пальцами в пояс, а вторая легонько сжала её шею сзади — не угрожающе, а скорее властно. — Раз ты так волнуешься о репутации своего генерала... может, мне действительно стоит позвать Яньцина и попросить его принести тряпку? Три тряпки. И ведро. И, пожалуй, кляп — себе, чтобы не ржать как конь, глядя на эту "уборку". Он отстранился, и Лань Юэ услышала, как зашуршала ткань — он разглядывал её связанные руки с притворным интересом учёного. — А ведь ты сама начала эту игру, госпожа Лань Юэ. Сама пришла. Сама позволила себя связать. И теперь... дразнишь. Ты что, хочешь, чтобы нас застали? Или просто проверяешь, насколько у генерала железная выдержка? – Возможно проверяю. – Произнесла девушка, прикусывая губу. Он снова прижался к ней, давая почувствовать, что выдержка — далеко не железная, и добавил с притворной печалью: — Если я получу выговор от тебя лично... мне придётся придумать способ, как заткнуть тебе рот. Например, очень длинным поцелуем. Или... — он задумчиво постучал пальцем по её ягодице, — очень выразительным шлепком. В воспитательных целях. Лань Юэ с жаром выдохнула, запрокидывая голову назад. — Ты знаешь... я бы не отказалась ни от того, ни от другого. Она тихо рассмеялась, прижавшись к нему теснее, и почувствовала, как его член под брюками дёрнулся от нетерпения. — Мм, а кто там у нас такой твёрдый и жадный? Цзин Юань младший? Генерал замер. А затем его голос дрогнул — не от смущения, а от едва сдерживаемого хохота. — Цзин Юань... младший? — переспросил он. — Дорогая, ты сейчас оскорбила не только меня, но и всю многовековую историю Лофу. Он резко, но без грубости прикусил её плечо через ткань кимоно. — Если уж на то пошло, то это — Цзин Юань старший. Единственный и неповторимый. И он требует к себе уважения. А ты... дразнишь его, как дворовая кошка кота за забором. Его рука скользнула вниз по её животу, нащупывая край нижнего белья. Лань Юэ непроизвольно подалась навстречу. – Тебе же нравится... Уж я то знаю. – Выдохнула девушка. — Знаешь, за такие слова полагается наказание. — прошептал он ей в шею. — Например, я могу остановиться прямо сейчас. Развязать тебя. Поправить кимоно. И сделать вид, что ничего не было. А ты будешь стоять здесь, красная как пион, и проклинать себя за длинный язык. Пауза. Напряжение. Он наслаждался. — Но я слишком жаден, как ты верно подметила. И слишком ленив, чтобы отказываться от такого приятного вечера. Так что... пеняй на себя. Одним движением Цзин Юань убрал ткань с её бёдер, открывая их прохладному воздуху зала, и пальцы впились в упругую плоть. – Цзин Юань.. Ты такой.. — А теперь заткнись, — весело приказал он. — И не вздумай стонать громко. Иначе я скажу Яньцину, что ты тренируешь боевые кличи. Очень странные кличи. Лань Юэ вздрогнула, прикусила губу, когда он шлёпнул её — со звоном, от которого кровь прилила к щекам. — Боги... Цзин Юань... Не останавливайся. Она выпятила зад, поудобнее устраивая грудь на столе. Смазка скопилась под нижним бельём и теперь сочилась, малыми каплями стекая по бёдрам. Цзин Юань провёл ладонью по её ягодице, собирая выступившую влагу, и поднёс пальцы к глазам. — Госпожа Лань Юэ, а вы, оказывается, не только алхимик, но и гидравлик. Какой объём... исследований. Он снова шлёпнул — чуть сильнее, наслаждаясь её дрожью. — Ты просила не останавливаться. А я, знаешь ли, исполнительный. Даже слишком. Генерал опустился на колени позади неё, разводя её бёдра шире. — Если Яньцин сейчас войдёт, он увидит свою наставницу в позе, которая не значится ни в одном учебнике по алхимии. И, возможно, захочет перевестись куда-нибудь подальше, где мечами машут, а не... этим. – Прекрати так говорить! – Шикнула она, краснея. Он провёл языком по внутренней стороне её бедра, слизывая капли, и добавил с нескрываемым удовольствием: — Ты пахнешь как весенний сад после ливня. Если бы я знал, что алхимия такая вкусная, я бы давно бросил командовать армией. – Чтоб тебя... Несносный. – Шепнула Юэ, мелко подрагивая в его руках. Пальцами он оттянул край её белья в сторону, а второй рукой прижал её поясницу к столу. — И не вздумай кричать. У меня в кабинете отличная акустика. Эхо разнесёт твои стоны по всему залу, и завтра все будут говорить, что у генерала завёлся... орущий кот. Он хмыкнул и прошептал с насмешливой нежностью: — Но ты же знаешь, я люблю риск. И котов. Так что... ори, если хочешь. Я прикрою. Тряпкой для чернил. Однако Лань Юэ лишь всхлипнула, прикусив губу, когда его язык начал водить круги возле промежности. Дразнил. Пальцы коснулись входа — но не вошли. — Цзин... Юань... ты это специально? — промычала она, пытаясь насадиться. — Мучаешь меня... — Специально? — он поднял голову, и в полумраке блеснули его хитрые глаза. — Дорогая, я просто изучаю материал. Очень тщательно. Это же алхимия, тут спешка ни к чему. Он снова провёл языком — медленно, лениво, — а пальцы остались снаружи, лишь чуть надавливая на влажную плоть. — А ты, я смотрю, нетерпеливая ученица. Пытаешься насадиться сама? Со связанными руками? Это почти героически. – Прекрати.. Он убрал обе руки, и Лань Юэ беспомощно замерла. — Знаешь, чего я боюсь? Что ты начнёшь так усердно ёрзать, что стол сдвинется с места. А у меня там, между прочим, карта Звёздного моря. Если она упадёт, мне придётся объяснять Совету, почему генерал... занимался навигацией в такой нестандартной позе. Он снова приблизился, и его дыхание опалило влажную кожу. Язык коснулся самого чувствительного места — лишь на миг. — Скажи "пожалуйста". — прошептал он с улыбкой. — Громко. На весь коридор. Чтобы Яньцин точно услышал и прибежал спасать свою наставницу от... страшного генерала. Лань Юэ всхлипнула, потеряв жар его рта и движение пальцев. — Цзин Юань!.. Ах, ты же не оставишь меня?! Пожалуйста! — Оставить? — он выпрямился с наигранной обидой. — Госпожа Лань Юэ, вы меня обижаете. Я генерал. Я отвечаю за жизни. В том числе и за эту... маленькую, трепещущую жизнь. Он шагнул в сторону — всего на шаг, но этого хватило, чтобы она потеряла всякое ощущение его тепла. А затем пальцы снова легли на её поясницу. — Я не оставлю. Я просто беру передышку. Стратегическая пауза. Знаешь, в великих битвах иногда нужно отступить, чтобы потом ударить наверняка. Ладонь скользнула по её животу вниз, но замерла в паре сантиметров от цели. — Но если ты будешь так жалобно звать меня по имени... весь Лофу решит, что у генерала проблемы с дисциплиной. – При чём тут вообще дисциплина? – Он всё-таки вошёл — одним пальцем, медленно. Лань Юэ сжалась вокруг него, забыв, что вообще хотела сказать. — Видишь? Я добрый. Я даже не говорю про то, что ты только что называла меня "Несносный". А я мог бы обидеться. Уйти в закат, но нет. Я здесь. Он добавил второй палец, начиная медленное, дразнящее движение. — А теперь — тихо. Я слышу шаги. Кажется, это Яньцин... или моя совесть. Но совесть у меня давно спит, так что, наверное, всё-таки Яньцин. Лань Юэ тихо всхлипнула, прикусив губу. Только дышала и мычала, закатывая глаза, когда он ласкал то самое чувствительное место внутри. — Да... Цзин Юань... Боже правый... Невероятно... — Боже? — он наклонился ниже, и его дыхание стало прерывистым. — Дорогая, на Лофу не молятся беспричинно. Лучше зови меня одного. Он добавил третий палец — медленно, чувствуя, как она выгибается навстречу. — Но ради твоих стонов... я готов построить здесь алтарь. Прямо на этом столе. Под картой Звёздного моря. Он ускорился, и его ладонь глухо ударялась о её ягодицу при каждом толчке — влажно, ритмично. Девушка машинально подставляла бёдра навстречу. — А ты сейчас похожа на... — он запнулся, тихо засмеялся. — на мою подушку. Которая всё время пыталась сбежать. Но ты лучше. Ты остаёшься. И даже насаживаешься сама. Где ты научилась такой акробатике? В комиссии по алхимии? Мне написать благодарственную грамоту? Он вдруг остановился и прошептал с наигранной паникой: — Шаги. Кажется, на этот раз настоящие. Или у меня галлюцинации от перевозбуждения? Но пальцы он не убрал. Наоборот, чуть согнул их, находя то самое место. — Если это Яньцин — я скажу, что у тебя приступ. И что я делаю искусственное дыхание. Не спрашивай, каким местом. У генералов свои методы. Лань Юэ закатила глаза, повернув голову вбок. Туманный взгляд, приоткрытый рот. У генерала от такого вида болезненно налился член. — Ты... боже... Не пугай меня! — тихо вскрикнула она и тут же закусила губу, когда пальцы начали ритмично сгибаться внутри. — Не пугай? — Цзин Юань смотрел на неё, и его дыхание стало совсем тяжёлым. — Дорогая, ты сейчас выглядишь так, будто тебя... ну, знаешь... будто тебя прямо здесь и сейчас разорвёт от удовольствия. А я должен оставаться в стороне от комментариев? – Я тебя придушу... Когда-нибудь. Он ускорил движение пальцев, жёстче, глубже, и свободной рукой прижал её щекой к холодному столу. — Посмотри на себя. Лань Юэ, помощница комиссии по алхимии, вся такая гордая, тонкая... а сейчас лежит на генеральском столе со связанными руками, мычит как кошка и смотрит на меня таким взглядом, от которого у меня... — он запнулся, шумно выдохнул и вдруг резко вытащил пальцы. — ...кажется, сейчас лопнет не только терпение, но и пуговица. Ты представляешь, как я буду объяснять портному, почему на моих парадных штанах разошёлся шов? "Генерал, вы слишком много едите"? А я скажу: "Нет, это всё госпожа Лань Юэ и её глаза". Он приспустил штаны ровно настолько, чтобы освободить ноющее естество, и прижался к ней сзади — не входя, лишь скользя головкой по влажным складкам. — А теперь, если ты ещё раз произнесёшь "боже", я пойду и приведу сюда настоящего священника. Пусть засвидетельствует. А то вдруг ты потом скажешь, что это был сон. Или кошмар. Или... та самая чернильница. Он вошёл — медленно, до самого конца, и замер, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него в судорожной агонии. – Да-да-да... – Бессвязно протараторила та, закатывая глаза. — Шагов не слышно. — выдохнул он, прижимаясь лбом к её затылку. — Значит, либо патруль или Яньцин научились ходить бесшумно... либо нам просто повезло. Не верю ни в то, ни в другое. Но я слишком жадный, чтобы останавливаться сейчас. Он начал двигаться — глубоко, размеренно. — Если нас застукают... я скажу, что это военная подготовка. Тактическое взаимодействие. Ты будешь моим личным оружием. Мокрым. И очень громким. Лань Юэ закатила глаза, чувствуя, как его член идеально скользит внутри. Она шумно выдохнула, пытаясь сдержать стоны. Получалось хорошо — иногда. — Если нас застукают. — выдохнула она. — Я скажу, что генерал решил проверить работу комиссии по алхимии. Начиная и заканчивая мной. Она хмыкнула, но резко замолчала, когда он провокационно и резко толкнулся внутрь. — Проверку комиссии по алхимии? — Цзин Юань замер на мгновение. — Госпожа Лань Юэ, вы предлагаете мне написать отчёт? "В ходе инспекции было обнаружено исключительно тесное взаимодействие с образцом. Образец оказался на удивление влажным и отзывчивым. Рекомендую продолжить исследования". Он вышел почти полностью и снова вошёл — резко, до упора. — А знаешь, что самое смешное? Если нас застукает кто-то из твоих коллег-алхимиков, они увидят, что их драгоценная помощница проверяет не реактивы, а совсем другой... реактор. И, судя по звукам, реакция идёт бурно. С выделением тепла и влаги. Он провёл рукой по её спине, собирая выступивший пот. Опустился на ягодицу, сочно шлёпнув кожу, сжимая плоть в руке. – Ах! Ты! — Я бы даже сказал, экзотермическая реакция. Очень экзотермическая. Мне пора в комиссию с лекцией? С таблицами и графиками? "График зависимости громкости стона от глубины проникновения"? Лань Юэ выгнулась в пояснице, когда он толкнулся глубже, сжимая в руках её ягодицы. — Боже, если ты явишься с такой лекцией в комиссию, никто, кроме меня, не оценит. — Она закатила глаза и добавила хрипло: — Кажется... пора придумать испытание генералу. "Как будет вести себя генерал на совете, когда под его столом с его членом во рту будет сидеть госпожа Лань Юэ"? Цзин Юань замер. А затем издал низкий, вибрирующий смех, от которого её тело задрожало. — Дорогая, ты хочешь, чтобы я проиграл совет? Потому что с твоим ртом... я буду принимать стратегические решения с таким лицом, что Фу Сюань заподозрит неладное. Или, хуже того, решит, что у меня аллергия на её доклады. Он возобновил движение — медленно, почти лениво, но глубже, чем прежде. — "Господин генерал, почему вы так странно дышите?" — "Ах, это... это я кашляю. Да, кашель. Затяжной. Передайте, пожалуйста, чаю". А ты в это время занята важной работой. Очень секретной. – Только для тебя. Он ускорился, чувствуя, как её стоны становятся всё громче, и его рука легла ей на затылок, сжимая пряди. — Но знаешь, что самое забавное? Я бы согласился. Прямо сейчас. На ближайшем совете. Ты сидишь под столом, я делаю вид, что обсуждаю налоги, а ты проверяешь мою выдержку. И если я проиграю — издам звук, — мы оба знаем, чем это кончится. – Прекрасно... Мне уже нравится эта затея. Он толкнулся особенно резко. Юэ громко простонала, сразу сжимая губы в тонкую линию. — Но я не проиграю. Я генерал. У меня железная воля. И очень крепкие штаны. Которые ты, кстати, обычно снимаешь быстрее, чем я успеваю сказать "Яньцин, выйди вон". Его дыхание сбилось. Лань Юэ задрожала, перестала стонать — только тихие, прерывистые всхлипы, иногда скулёж от сдерживаемых ощущений. Пальцы сжимались в кулаки, связанные запястья соприкасались с торсом генерала, который склонялся над ней. — Ах... генерал... Это самая изнурительная тренировка. Она закатила глаза, когда он медленно вышел полностью и так же медленно вошёл. — Ты меня убиваешь... — Убиваю? — он склонился ниже, почти наваливаясь всем телом. — Дорогая, я только начал. Ты же знаешь, генералы не сдаются... и не убивают. Мы... заключаем в плен. Он замедлился до мучительной медлительности, заставляя её чувствовать каждый миллиметр. — "Тренировка", — повторил он, пробуя слово на вкус. — Да. На выносливость. Твою. Мою. И этого бедного стола. Если он развалится — ты объясняешь. Скажешь, что это алхимическая реакция. С бурным выделением жидкости. Его пальцы нащупали её связанные запястья, сжали их, прижимая к своей груди, и он ускорился — резче, глубже, почти грубо. — А ты сейчас похожа на мою самую любимую стратегию. Которая всегда работает. Даже когда меня окружают со всех сторон. – Мне нравится эта "должность". – На выдохе произнесла она, развязно простонав. Он выпрямился, схватил её за бёдра обеими руками и вошёл до отказа, замирая внутри, чувствуя, как её тело содрогается. — Только не кончай, — прошептал он с внезапной мольбой. — Не одна. Я сейчас. Дай мне секунду. Я генерал. Я должен первым... Или хотя бы вместе. Иначе это будет нечестно. Он начал двигаться снова — быстрее, отчаяннее. — Если Яньцин войдёт сейчас... я скажу, что ты спасала меня. От очень опасного врага. Который прятался в твоих... боже, Лань Юэ... в твоих ногах. — Цзин Юань! Я.. Сейчас.. Ах! Она всхлипнула, выгнувшись в пояснице, закатывая глаза от экстаза. Внутренние стенки туго сжались вокруг его члена, судорожно пульсируя, не позволяя выйти. Собственная смазка и соки стекали по женским бёдрам, по ногам на пол. — Ещё... — Ещё? — голос Цзин Юаня сорвался на хрип. — Дорогая... ты только что... ты меня... ты сейчас... Он не договорил. Его бёдра сами собой толкнулись вперёд, глубже, насколько возможно, и Цзин Юань уткнулся лицом в её затылок, тяжело дыша. — Ты убила меня, — прошептал он, и в голосе слышалось что-то среднее между смехом и стоном. — Я генерал без армии, без штанов и воли. Он начал двигаться снова — медленно, глубоко, наслаждаясь каждым мгновением. – Боже... Так невыносимо... – Промямлила девушка, приподнимаясь, чтобы устроиться удобнее. — "Боже". Я ревную. У нас на Лофу свои божества. Например, я. Генерал Цзин Юань. Покровитель мокрых столов и связанных помощниц. Он ускорился, чувствуя приближение собственного оргазма. — Если ты скажешь "ещё" ещё раз... я правда вызову Яньцина. Пусть смотрит. Пусть учится тактике глубоких проникновений. – Это слишком! Он не готов к таким разговорам с тобой! И точно не готов видеть. – Сдавленно промычала девушка, закусывая губу. Его дыхание стало рваным. Мужчина прижал девушку к столу теснее. — Лань Юэ.. Я.. Он замер, вжимаясь в неё до боли, и его тело содрогнулось в долгом, тягучем финале, изливаясь горячими толчками глубоко внутрь, пока она всё ещё сжимала его в остаточных спазмах. — ...Чёрт, — выдохнул он, обмякая на её спине, и тихо рассмеялся. — Теперь этот стол точно нужно менять. И ковёр. И, возможно, мою репутацию. Ты довольна, госпожа алхимик? Эксперимент удался. Лань Юэ взяла его руки и прижала к своей груди, которая успела вылезти из-под ткани кимоно. — Мм... Да, я считаю, прекрасный эксперимент. Надо как-нибудь повторить в более экстремальных условиях. Но сначала убрать следы эксперимента отсюда. — Повторить? — Цзин Юань всё ещё тяжело дышал, и его пальцы лениво сжали подставленную грудь. — Госпожа Лань Юэ, вы предлагаете мне экстремальный алхимический тур? Совет, стол, теперь, может, тронный зал? Или крыша резиденции? Там, знаешь ли, отличный обзор на Звёздное море. И сквозняки. А я на сквозняках чихаю. Не романтично. Он с трудом оторвался от неё, сделал шаг назад. Оглядел поле боя — развязанное кимоно, сползшее бельё, лужицы на столе и полу — и издал протяжный вздох. Натянул своё бельё и штаны, потом поправил её кимоно, сползшее с плеч. — Убрать следы? Дорогая, здесь нужно не убирать, а проводить археологические раскопки. Или вызвать отряд облачных рыцарей для дезинфекции. Лань Юэ поднялась, отходя от стола, заливисто улыбаясь. – А тебя всё устраивает. Он не ответил, только хмыкнул, наклонился, подхватил со стола какую-то тряпку и принялся убирать ей остатки влаги со стола. — Знаешь, выглядит занимательно. Я рада, что только я вижу это. – Игриво произнесла девушка, повернувшись к нему спиной. Он развязал шнурок на её запястьях — осторожно, почти нежно, — и потёр покрасневшую кожу большими пальцами. Развернул к себе, погладив её щёки. — В следующий раз. — сказал он, глядя ей в глаза с полуприкрытой, ленивой улыбкой, — Я свяжу тебя кушаком для меча. Он длиннее. И у него есть кисточка. Будет забавно. Если ты, конечно, выдержишь. А теперь — иди. Умывайся. Приводи себя в порядок. А я пока придумаю легенду для ковра. "Генерал пролил чай. Очень вязкий чай. Фирменный". Лань Юэ улыбнулась, подалась вперёд и поцеловала его — быстро, но со вкусом. — Никому не дадим попробовать этот чай. — прошептала она и быстро удалилась в смежную комнату, чтобы привести себя в порядок. – Не скучай. Цзин Юань остался стоять посреди кабинета — растрёпанный, с приспущенными штанами и с ленивой, очень довольной улыбкой. — Никому. — эхом отозвался он. — Обещаю.