Бонус. Спустя 5 лет.

Аэропорт Анталии встретил их тем же знойным воздухом и запахом соли, но на этот раз всё было иначе. Никто не оглядывался по сторонам, ожидая погони, и никто не скрывал своих лиц. — Эмир! Эмир Фуртуна, а ну вернись сейчас же! — звонкий голос Фадиме разнесся по залу прилета. Трехлетний малец, который был уменьшенной, но в два раза более энергичной копией Исмаила, даже не обернулся. С лихим задором в глазах он лавировал между тележками, явно намереваясь первым достичь выхода к морю. — Оставь его, джаным карым, — Исо, вальяжно поправляя солнцезащитные очки, подхватил жену под руку. — В нем течет кровь Фуртуна. Скорость у нас в ДНК. — В нем течет твоя неугомонность, Исо! — Фадиме закатила глаза, но тут же улыбнулась. — Оруч прав, надо было назвать его Бора. Ходячая буря, а не ребенок. Сзади них, более размеренно, шли Оруч и Элени. Оруч бережно нес на руках годовалую Мирай. Малышка с огромными глазами Элени и спокойным взглядом отца была само воплощение нежности. Каждый раз, когда Оруч смотрел на неё, его суровое лицо освещалось такой любовью, что окружающие невольно засматривались на эту пару. Никто бы и не подумал, через какую тьму им пришлось пройти, чтобы просто стоять здесь вместе. Вечер в том же самом отеле. Та же терраса, то же море, но за столом теперь было гораздо теснее и шумнее. Исо достал телефон и с довольной ухмылкой развернул экран к остальным. На заставке красовалось свежее фото: Адиль и Эсме сидели на садовой скамейке в Трабзоне, а на руках у них примостились Мирай и Эмир. Сверху красовалась подпись: «Соскучились». — Вы только посмотрите на них, — Исо кивнул в сторону экрана. — Наши грозные предки официально стали «бабулей и дедулей». Я до сих пор не могу поверить, что брат Адиль стал рядом с ними таким плюшевым! — За это ты получил от Эсме подзатыльник перед отъездом, так что хватит издеваться над ними, — напомнил Оруч, придвигая к Элени тарелку с фруктами. — Не стоит угорать над тем, что люди наконец-то нашли свой покой. Исо лишь весело отмахнулся, поудобнее устраиваясь в кресле. — Да ладно тебе, брат! Видел бы ты лицо брата Адиля, когда он катал Эмира на спине... Грозный Кочари превратился в самого доброго в мире деда и дядю! Это же исторический момент! Все дружно засмеялись, но на мгновение в воздухе повисла тишина. Каждый вспомнил, чего стоил этот «исторический момент». Тот день в аэропорту Трабзона пять лет назад разрушил всё. Тайны вскрывались одна за другой, как нарывы. Элени, узнавшая, что её настоящие родители — Адиль и Эсме, а те, кто хотел помешать счастью её родителей, просто продали её, как вещь. И самое страшное — в этом была замешана семья любимого человека. Боль от предательства Оруча, который обманом привел Хиджран в её жизнь, была почти невыносимой. Фадиме, которая месяцами не могла простить Исо за то, что он знал правду об Элени и молчал, глядя ей в глаза. Их жизни тогда перевернулись. Казалось, что после такой лжи и такой боли пути назад нет. Но они справились. Элени нашла в себе силы простить Оруча, осознав, что он сам был лишь пешкой в жестоких играх своей матери. Фадиме смогла снова поверить Исо, увидев, как он готов пойти против всего мира и собственного клана, лишь бы защитить её. А Адиль… Адиль просто не смог вечно ненавидеть людей, которые любили его дочь и сестру больше жизни. Мирай завозилась на руках у Оруча и издала тихий, сонный звук. Оруч тут же замер, перестав дышать. Он прижал её к себе с такой осторожностью, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. — Ты посмотри на него, — шепнул Исо Фадиме. — Большой и страшный Оруч Фуртуна боится даже шелохнуться, чтобы не разбудить принцессу. Оруч бросил на брата уничтожающий взгляд, но тут же смягчился, когда Мирай схватила его за указательный палец во сне. На его лице появилось выражение такого абсолютного счастья, что Исо сам невольно заулыбался. В этот момент Эмир, решивший, что тишина — это скучно, схватил декоративную подушку и со смехом запустил её в отца. — Папа, лови! — Ах ты, маленький разбойник! — Исо вскочил, подхватил подушку и началась шуточная битва. Они бегали вокруг стола, Эмир визжал от восторга, а Исо делал вид, что никак не может поймать этого ловкого «Бору». — Исо, ты его сейчас так раззадоришь, что мы его до утра не уложим! — попыталась возмутиться Фадиме, но её никто не слушал. Эмир, почувствовав свободу, решил переключиться на серьезного дядю Оруча, но Элени вовремя преградила ему путь так как Мирай ещё спала. — Эмир, посмотри на меня, — мягко, но уверенно сказала она. Маленький ураган замер как вкопанный. Эмир Фуртуна, который игнорировал приказы отца и хитрости матери, перед тетей Элени всегда пасовал. Она присела перед ним, поправляя его растрепанные волосы. — Если ты сейчас успокоишься, завтра утром мы первыми пойдем кормить чаек. Договорились? Мальчик серьезно кивнул и послушно сел на стул рядом с ней. — Как она это делает? — Исо в недоумении развел руками. — Я перед ним танцы с саблями устраиваю, а ей достаточно одного слова! Элени лишь загадочно улыбнулась, переглянувшись с Фадиме. На террасе снова воцарился уют. Фадиме коснулась руки Исо, чувствуя на запястье ту самую пятую бусинку. Она прошла через все штормы и не разбилась. — Знаете, что я понял? — Исо обвел всех взглядом. — Анталия была не просто отпуском. Она была репетицией нашей настоящей жизни. И теперь это море всегда будет с нами. В Трабзоне, в нашем общем доме, везде. Оруч поднял свой стакан, глядя на брата с редким одобрением. В его руках продолжала мирно спать Мирай — их общее будущее, их искупление. — За то, чтобы этот штиль в нашей семье длился вечно. — Аминь, — хором ответили девчонки, и теплый ветер Анталии подхватил их слова, унося их в бесконечное бирюзовое море.