Глава 3. Тебе нужны пластыри?

❕❕В данной главе присутствует описание самоповреждения, крови, суицидальных мыслей. описание жестокого обращения с детьми, физическое насилие, описание неприятных галлюцинаций❕❕ ❕❕Читайте с осторожностью❕❕

***

Дома было тихо. Редкий третий исход. Отлично. Отец ушёл к знакомым, а значит, сегодня и завтра утром я его не увижу. Я быстро переоделась, выпила одиннадцать таблеток и легла спать.

***

Прошло три дня. Сегодня мне не нужно было в школу, но я всё равно нашла повод уйти из дома. Соврала матери о том, что сегодня дополнительные по химии и математике, в надежде, что она сама передаст это отцу, и у него не будет ко мне вопросов. В сумку сложила заботливо приготовленный матерью контейнер с обедом, таблетки, воду и салфетки. Надела юбку, блузку, школьный пиджак, гольфы, большие ботинки и свалила из дома. Куда мне идти я, опять же, не имела понятия. В кафе соваться не хотелось, а с друзьями видеться не было сил. Я знала, что если встречусь с кем-нибудь, мне станет легче. Я отвлекусь от проблем. Но мне не хотелось.

***

Бездумно бродила по улицам я уже долго. Мысли тяготили не только обстановкой дома, но и предстоящими экзаменами. Я знала, что мне нужно готовиться, знала, что нужно оправдать ожидания отца и матери. Сопоставив в голове идею «отвлечься» и «позаниматься», решила, что лучим вариантом было бы встретиться с Минхёком. Минхёк был хорошим парнем. Умный, начитанный, очень скромный. Мы часто встречались в школьной библиотеке за изучением экзаменационного материала. Минхёк был хорош в гуманитарных науках. Он часто помогал мне с историей или английским. Я же наоборот относилась к «технарям». Мы были одними из лучших в классе, но, удивительно, никогда не соревновались. Годы, проведённые вместе за учебниками давали о себе знать.

***

Достав телефон, я нашла нужный контакт. Набрала короткое сообщение: «Привет, не против встретиться в школьной библиотеке сегодня?». Ответ не заставил себя долго ждать: «Привет, не против. Есть определённое время?» «Я скоро буду на месте, была бы рада позаниматься английским)»

***

Спустя пол часа, сразу после меня, в библиотеку зашёл Минхёк. Он неспешно присел рядом со мной. Запах старых деревянных полок настраивал на размышления. Аккуратно расставленные по алфавиту книги так и кричали всем своим видом «Это место предназначено для порядка». Порядка мыслей, порядка строчек в тетради, порядка абзацев в учебнике. Предназначено для порядка, места которому не было в моей жизни.

***

– Ты не голоден? – оторвавшись от тетради, спросила я. – Вообще, ещё не ел… – он явно смутился, когда я попыталась завести диалог. Он всегда смущался. Минхёк был необщительным, из чего и вытекало отсутствие у него друзей. Не уверенна, что я могла бы являться подругой, ведь всё, что нас связывало – зубрёжка в неучебное время. – Я могу предложить тебе свой обед. – я улыбалась в надежде, что в этот раз не придётся скармливать обед уличным собакам. – Но как же ты? – Всё в порядке, я не голодна. – Может на пополам? – всё лучше, чем ничего. Контейнер пустел, я старалась съесть как можно меньше, уверяя Минхёка, что половина (а может чуть больше) точно его. После перекуса мы вновь принялись за обучение. Время текло, знания понемногу усваивались. Всё-таки вдвоём было чуть легче. День прошёл почти незаметно. Также незаметно мы попрощались и разошлись по своим домам. Хотя, домой пошёл только мой «напарник». Пока вечерело, у меня ещё было время хотя бы на немного оттянуть возвращение домой.

***

Я проходила мимо кинотеатра. Я не хотела бы посмотреть фильм. Не сказать, что у меня вообще была хоть какая-то тяга к развлечениям в жизни. Я мало, что знала, кроме учебы и стратегии выживания в собственной семье. Но у меня были деньги и несколько часов в запасе.

***

Выбрала фильм, оплатила билет и пошла в зал. К моему удивлению, людей оказалось не очень-то и много. Наверное, это и хорошо. Кресла были большие и удобные. Я расположилась и ожидала начало фильма. Отрывала кожу пальцев, пока ждала. Мои руки так ужасны… Кожа как у старой женщины… На соседнее место подсел молодой человек. – Привет. – оказалось, это было адресовано мне. А разговаривать мне не очень-то хотелось, поэтому я просто проигнорировала. – Я тебе, милая. – отвратно. – Что-то нужно? – Хотел познакомиться. – С какими целями? – Ты какая-то агрессивная. Без каких-либо целей, просто ты красивая и привлекла моё внимание. – я агрессивная? Не помню, чтобы замечала такое за собой. А может мне просто никто не говорил? Да, и кто бы мне сказал, я ни с кем не общаюсь, кроме подруг. – Я не испытываю желания знакомиться. – я повернула голову в сторону оппонента. Он смотрел на меня. Внешность его была странноватой. Маленькие глаза, большой нос. Губы шершавые, потрескавшиеся, пара родинок на лице. И дурацкая, безвкусная чёлка, которая сантиметра три не доставала до бровей. – Почему ты пришла в кинотеатр одна? – он добродушно смотрел на меня, немного улыбался. – Потому что не нуждаюсь в компании. – То есть, ты нелюдима? – Я не говорила этого. В конце концов, Вы тоже один. – Расслабься, мы можем на «ты». Мне не с кем смотреть фильмы в кинотеатре и есть попкорн. – он смотрел на меня как будто… с надеждой? – Меня это не сильно интересует. Не думаю, что смогу составить компанию. – Я останусь? – Мне плевать. И он остался. В течение полутора часа молодой человек пытался хоть как-то завести со мной диалог, но все его попытки были равнодушно отсечены. И всё бы ничего, это не сильно меня волновало. Не сильно волновало, пока его рука не легла на мою ногу, в надежде привлечь хоть какое-то внимание. Я впала в панический ступор. Парень времени не терял, его рука поползла вверх, к юбке. Но я опомнилась, встала, схватила сумку и вышла из зала. Тут был хороший туалет. Каждая кабинка была отделана стеной. Зайдя и захлопнув дверь, я моментально упала на пол и разрыдалась. Человеку так просто далось вывести меня на эмоции… Что со мной в последнее время… Раньше я не могла себе такое позволить. Контроль, контроль, контроль. Вот вся моя жизнь – сплошной контроль. Почему же я так безрассудно теряю его? Но потерянное ведь надо восполнять, не так ли? У меня в сумке было два лезвия, и одно из них сейчас попалось мне в руки. Я отвратительна… мне мерзко от самой себя. Мне мерзко от того, что я делаю, как я живу. Мне мерзко от того, что когда мне плохо, я режу тело. Я всегда была какой-то… какой-то не такой. Все эти упреки… Мой отец… Моя мать… Эти ожидания, которые я должна оправдать. Вся моя жизнь… Кто бы знал, как я себя ненавижу… Прошло какое-то время. Из туалета я так и не вышла. Сидела что-то вырезала на ляжке. Вспоминания плавали, хаотично раскиданные по уголкам головы картинки то расслабляли, то провоцировали дрожь и злость. Я остановила себя, когда в голове предстал дым сигарет, а за ним последовал смутный образ черноволосого парня. Он говорил, что курит там каждый день… Если его не будет сегодня, я обещаю, перережу себе вены и умру. Выпив двенадцать таблеток, я нацепила сумку на плечо и бросилась к домам, у которых три дня назад мы и встретились. По моей ноге стекала кровь, впитываясь в белые гольфы. На огромной платформе бежать было сложно. Вечернее небо понемногу затягивали тучи. Казалось, ещё немного, и начнёт накрапывать дождь. С моих глаз так и текли слёзы.

***

Я приближалась к тем самым обшарпанным стенам старых домов. Зашла в подворотню между ними. И как же сильно обрадовалась, когда увидела парня, облокотившегося на стену, курившего сигареты. Словно он никуда не уходил, словно я вернулась назад, когда мы только встретились. Словно, сейчас мы просто продолжим тот разговор. Он повернул голову в мою сторону. Через пару секунд его взгляд упал на ногу. Он растерянно посмотрел мне в глаза. Я тоже смотрела. – Тебе нужны пластыри? – но я молчала. Через некоторое время понемногу начала сокращать между нами расстояние. Когда мы были в нескольких сантиметрах друг от друга, я упала прямо на него, обхватив руками. Лицом уткнулась в его грудь и продолжила плакать. Спустя некоторое время, он неуверенно поднял руки, слегка обнимая меня в ответ. – Мне очень плохо. – сдавленно промычала в его грудь. Он лишь похлопал меня по спине ладонью.

***

Я вздрогнула, после чего парень отстранился. Взгляд его молниеносно вернулся к моей ноге. Присев на корточки, он аккуратно приподнял юбку и спустил гольфы. – Не нужно. – отшатнувшись, воскликнула я. – Всё в порядке, мне не больно. Прости, прости меня... – У тебя есть салфетки? – Есть… я достану. – я чувствовала себя виноватой. Разве должен был он? Сейчас разбираться в этом… Почему я решила переложить на него ответственность и вину? Зачем отягощаю, зачем показываю, что у меня проблемы? – Это ведь порезы. Пока ты бежала, кожа разошлась ещё сильнее. Тебе не жаль себя? – Спасибо. – я игнорировала его вопрос. – Спасибо, что именно сейчас ты оказался здесь. – но он продолжал, кажется, уже не обращая на мои слова никакого внимания. – Я пообещала себе, что если не увижу тебя снова, то убью себя. – он поднял на меня глаза. Они, зеленоватые, горели озадаченностью. Но, смею предположить, странно услышать от незнакомой девушку такое. – Ты ненормальная. – это не больно. Совсем нет. Я итак это знаю, а он лишь констатировал факт. – На твоих ногах очень много шрамов… Вспомни мои слова. Рано или поздно ты просто не выдержишь. Тебе следует обратиться за помощью. – Это не так просто. И я не хочу этого. – Пойдём в аптеку. – парень спокойно поднялся на ноги и направился к ближайшей аптеке. Я последовала за ним.

***

– Можно взять тебя за руку? – Мне всё равно… – я сжала его ладонь в своей. Она была холодной.

***

Мы дошли до аптеки. Он вошёл в ларёк, пока я оставалась ждать на улице. Кровь просачивалась через салфетку, постепенно пропитывая гольфы. Приятная, жгучая боль отдавалась в ноге. Она была роднее всех, она помогала почувствовать: я здесь, я живая. Я чувствую себя в этом мире. Молодой человек вышел с баночкой перекиси и лентой пластыря. – Сколько ты потратил? Я верну. – Два косаря. – безразлично выдал он. Отсчитав деньги, я отдала ему, пока мы шли к ближайшей лавочке. Затем на мою ногу заботливо выливалась перекись, а после клеился пластырь. – Как тебя зовут? – я смотрела на него с неподдельным интересом. На него, на то, как он вынужденно касается моей ноги. – Какая разница? – я опешила… совсем не это я ожидала услышать… – Я… просто спросила…просто чтобы знать… в случае чего… и… – В случае чего я не хотел бы встретиться снова. Я уже говорил – обратись за помощью. Меня твои проблемы не касаются. Не стоит навязывать их чужим людям. – это было ещё более грубо в моей голове. – Прости… – совершенно неуверенно, дрожащим голосом я выдала… Прошло ведь не так много времени, а он так поменялся в словах… Или же просто я надумала лишнего… Он мне никто, я ему никто. Ни я ему ничего не должна, ни он мне ничего не должен. – Тогда почему ты помогаешь мне? – На моём месте ты бы поступила по-другому? – Нет… не думаю… – Я без понятия, что ты себе надумала. Я не хочу в этом участвовать, мне плевать. Так что впредь, постарайся не давать себе глупых обещаний. И не стоит возвращаться туда, где я привык курить. – То есть… как это… а… – я задумалась лишь на секунду. – а если мне не плевать? Что тогда? – Лично мне всё равно. Я не ищу новые знакомства. – он уже стоял, оттирая руки от перекиси и крови салфетками, так любезно переданными мной. – Да… Ты прав… – я разочарованными, но улыбающимися глазами смотрела точно сквозь парня. – Извини, что доставила неудобства… неприятности… – я медленно поднималась с лавочки. – Спасибо, что помог! – я подняла руку в своём любимом жесте приветствия/прощания, развернулась и ушла. В его сторону смотреть не хотелось. Как-то странно всё получилось… Но тем и опасны ожидания… выдумки… Тем, что всё в большинстве случаев имеет совершенно не такой исход, которого ожидаешь. Ну, да может оно и к лучшему?

***

Хотелось, чтобы вселенная схлопнулась. Отвратительное чувство внутри, заставляющее упасть прямо посередине асфальта. Нет сил чтобы идти, нет сил чтобы стараться. Нет вкуса жизни. И пусть, она омерзительная, но у неё, чёрт возьми, должен быть вкус. Хотя бы какой-то. Хотелось себя наказать, снова. Я спешила домой. Я надеялась, что отец сегодня дома. Намеренно откажусь от ужина, нагрублю ему, чтобы избил. Чтобы просто не поднялась потом, скончалась от болевого шока, от потери крови, не знаю, от чего угодно… План идеален, исход даже гадать не надо. Моя неидеальная семья – место, где я должна быть, когда по меркам мозга веду себя плохо. Когда перестаю себя контролировать.

***

Так и случилось. Отец, к моему счастью, сегодня был дома. Трезвый, готовый поставить меня на место в любой момент. Поднявшись на крыльцо, чуть ли не с ноги я выбила входную дверь. – Ты что делаешь, тварь? – послышался ор аж из другой части дома. Вот оно… то, чего я хочу. Но я молчала. Через несколько секунд подошёл отец. – Не ори на меня. – Что ...? – его голос стал убийственно тихим. От этого хотелось заплакать и убежать. Стало страшно. Однажды, будучи совсем маленькой и не понимающей некоторых вещей, я начала капризничать в ответ на очередную угрозу отца. Я не понимала, к чему это могло привести. Не понимала и продолжала. За что меня наказали. Он сильно избил меня, когда мне было жалких 4 года. С тех пор мама предостерегала меня, пыталась защитить. Но как только мне стукнуло 9, она как будто бы забыла о своей дочери, и дальше мне приходилось выкручиваться самой. Конечно, когда я была со значительным количеством телесных повреждений, валялась где-нибудь в пределах дома в предобморочном состоянии, ей приходилось вступиться. Я – единственная дочь в этой семье. Солнышко, подающее надежду на успех, дающие повод для радости. За любую, даже самую мелкую и незначительную ошибку я вымаливала прощения у отца. А самое отвратительное то, что ему нравилось это. Он этим наслаждался. Словно больной… хотя, наверное, так и было. Сейчас же я вновь стояла перед ним. Такая же беспомощная, как и обычно. Мне было так же страшно. Но я не двигалась. Не потому, что не могла… причиной словно было дело принципа… и только. – Не смей орать на меня! – я выдала ещё громче прежнего. Отец, стоявший наполовину за стеной, теперь полностью показался в коридоре, и глаза его не обещали ничего хорошего. – Тебе сколько лет? Во взрослую решила поиграть? Ты забыла, где твоё место? Забыла, кто ты такая? – с каждым новым вопросом отец подходил всё ближе ко мне. – Тебе напомнить? – его рука сжала мою шею. – Ты хуже ничтожества. Ты не отец, ты – монстр. – ответила я со слезами на глазах, после чего мою шею сжали так сильно, что я начала задыхаться.

***

Глаза понемногу закрывались. Последнее, что я видела – отец, мерзко улыбающийся, радующийся тому, что причиняет мне боль. – Я ненавижу тебя. – хриплым шёпотом эта фраза, видимо, слишком сильно ударила по его барабанным перепонкам. Он отпустил меня, и я с грохотом упала на пол. Потом помню только то, что меня начали избивать. Потом помню какие-то оскорбления… потом удары… Всё обрывками … … – ПРЕКРАТИ, ТЫ УБЬЁШЬ ЕЁ!!! … – Дура … Ты… зачем было… Не лезь вообще… не касается… … – …ПОЧЕМУ!? КАКОЕ… ОНА МОЯ ДОЧЬ!!!

***

В голове сильно гудело, я еле как разодрала глаза. Отец и мать ссорились, а по моему лицу текла кровь. Мать истошно орала на весь дом, отец как обычно не мог сдержать кулаков, а я всё же больше расстроилась, чем обрадовалась, что ещё живая. – Дура… – я кинула в мать её же каблук, после чего на меня сразу же обратили внимание. – Раэль!!! – она оставила отца, от чего он опешил, и бросилась ко мне. Но я лишь грубо оттолкнула её. – Милая? – глазами размером с монету, заплаканными, болезненными, она смотрела на меня. Ненормально выпирающие скулы, да, и в целом кости лица, губы и бровь были разбиты, под глазами чёрные круги и синяки, она вся была измученная, и у любого человека вызывала бы жалость. Но у меня она вызывала только ненависть. – Кто просил тебя вмешиваться? – Раэль… – словно с каждым словом и действием она разочаровывалась всё больше. – Я и тебя тоже ненавижу. – в следующую секунду мне в висок прилетела ваза с такой силой, что разбилась. После этого я видела лишь темноту.

***

– Мама, мама, мамочка!!! – Милая, – невысокая добрая женщина, с невероятно красивыми пепельными волосами и приятными глазу, мягкими чертами лица обернулась к свое маленькой дочке, что радостно прыгала в дверном проёме. – ты уже проснулась? – Да!! Когда мы будем кушать торт!? – девочка широко улыбалась, ноги ещё немного путались после сна, глаза только-только пытались раскрыться, но, несмотря на это, она была полна сил и энергии начать этот день. – Милая, я ещё даже не успела тебя поздравить! – женщина звонко рассмеялась, оставила готовку и направилась прямиком к малышке. Взяв её на руки, крепко обняла. – Я люблю тебя, Раэль. Сегодня тебе уже целых шесть лет! Ты стала ещё на год взрослее. Я поздравляю тебя с твоим шестым днём рождения! – девочка широко улыбалась.

***

– Эй, девчонки, сегодня мы пойдём на пляж! – Нет, я считаю, что нам лучше пройтись по магазинам!! Когда ещё мы побываем в другой стране!? – Да ладно вам, прекратите ссориться! – маленькая Раэль меняла голоса, играя с любимыми куклами. Теперь в их коллекцию добавилась третья. Девочка назвала её Сора́. Дома было тихо. Располагающая обстановка для игр.

***

С грохотом что-то отлетело в коридоре. Малышка вздрогнула. – Не переживайте, Иёми, Мия, Сора́! Всё будет хорошо! – разве не так же звали её подруг? Иёми, Мия… и Сора́? Но почему Сора́? Три куклы… Три подруги. Разве не следовало бы назвать куклу Раэль? Ли Раэль… Девочка крепко обняла своих единственных кукол, а затем спрятала под тёплый плед в свою кровать. – Здесь вы в безопасности! – после этих слов она покинула комнату. Аккуратно высовывая голову из-за дверного косяка, она увидела нечто ужасающее. Отвратительная плоть в облике её отца. Он весь был изуродован. По всему телу была то свежая, то уже спёкшаяся кровь. Одежда разорванная, висела на нём, словно какие-то тряпки. Его зубы были грязными, где-то чёрными, где-то жёлтыми. В некоторых местах они и вовсе поломались. Тело было странным, непропорциональным. От самого него несло плотью и кровью. Волосы грязные, взъерошенные. Но самым страшным были его глаза. Белки, залитые кровью. Раэль не знала, чьей, но откуда-то знала точно – это была чужая кровь, кровь людей. Обычных, честных, адекватных. Отец пожирал маму. Малышка видела, как тот откусывает куски тела, как кровь хлыщет по всему коридору, как жадно он вырывает внутренние органы из женщины, а затем поглощает их. Ей стало не по себе. Она ступила назад, но откуда-то под ногой хрустнула ветка. Она направила свой взор под ноги. Там было пусто. Не было привычного домашнего линолеума, была лишь отвратная грязь. Грязь, вперемешку с болотом. Оно засасывало. Раэль посмотрела на отца. Он оставил маму, недоеденную, распавшуюся на куски гниющего мяса, которые поглощала мерзкая земля. Всё вокруг было мерзким, серым, тёмным. Всё вокруг говорило девочке о том, что она вот-вот последует примеру своей умалишённой мамаши. Малышка опомнилась, отец смотрел чётко в её детские глазки. В тот же момент в голове убийственно громко раздались голоса. Они как будто резали всё внутри ножами. Они давили, делали больно. Невыносимо больно. Из ушей девочки полилась чёрно-красная кровь. Пачкалось всё вокруг: земля из чёрно-серой становилась алой; белокурые волосы, неспешно краснели; сама Раэль была в этой липкой жиже. Она тонула, то ли в своём страхе, то ли в слезах, то ли в крови, которая сочилась из каждой клеточки её тела; проделывала отверстие и выливалась. Она взглянула на отца, он бежал прямо к ней… Три подруги… Три куклы… Разве это воспоминания или кошмарная реальность? – Тебе нужны пластыри? – Нужны… если ими можно заклеить все мои раны.