Часть 4. Тихая жатва

      Дождь пришёл к полудню. Он не принёс свежести, лишь превратил пыль на дорогах в скользкое серое мыло и заставил воздух пахнуть мокрым железом и озоном. Маадыр стоял на веранде, кутаясь в тонкую кофту Бет, которая едва согревала его костлявые плечи. Он смотрел на хлев. Оттуда, сквозь шум ливня, доносился скрежет — мертвецы внутри чувствовали перемену погоды. Они были голодны. Глупый старик, — думал Маадыр о Хершеле. — Ты держишь тигров в бумажной клетке. Когда Хершель уехал в дальний сектор проверять овец, а Мэгги занялась стиркой, Маадыр начал действовать. Его тело всё ещё ныло после вчерашних упражнений с мешком, но воля гнала его вперёд. Первым делом — инструменты. Маадыр пробрался в сарай для садового инвентаря. Там, среди сломанных грабель и пустых канистр, он нашёл моток стальной проволоки и тяжелые кусачки. Его пальцы, всё ещё непривычно тонкие, с трудом справлялись с жестким металлом, но он упрямо резал проволоку на куски. Он нашёл старые консервные банки. Ополоснул их дождевой водой, наполнил мелкими камешками и загнул края. — Сигналка, — прошептал он по-тувински. Он помнил, как в степи ставили колокольчики на скот, чтобы услышать волка в ночи. Здесь волк был молчаливым и медленным, но его нужно было услышать задолго до того, как его ледяные пальцы коснутся дверной ручки. Маадыр вышел под дождь. Грязь мгновенно облепила ботинки Бет, делая их тяжелыми, как гири. Он побрёл к северному сектору ограды — самому слабому месту. Там лес подходил почти вплотную к забору, скрывая обзор. Его шатало. Дыхание сбивалось, а в груди горело от влажного воздуха. На полпути он присел на корточки, пережидая приступ головокружения. Вставай, старик, — приказал он себе. — Ты не Бет. Ты Маадыр. Твои дочери смотрят на тебя с небес или из дома — неважно. Не позорь их. Он поднялся. У северного забора он начал натягивать проволоку между столбами на уровне колена. Это была простая растяжка. Зомби не смотрят под ноги, они просто прут вперёд. Если один упадет — остальные споткнутся о него, создав затор и шум. На верхнем уровне он развесил свои банки с камнями. Теперь лес не был таким пугающим. Теперь у леса был голос. Закончив с периметром, Маадыр вернулся в дом. Его трясло от холода, губы посинели. На кухне никого не было — Патриция ушла в погреб. Маадыр заглянул в кладовую. Полки ломились от банок с фасолью, кукурузой и персиками. Хершель был хорошим хозяином, но он хранил всё в одном месте. Одна искра — и мы нищие, — подумал Маадыр. Он начал действовать быстро и тихо. Выбрал несколько ящиков с консервами, пару мешков с мукой и вяленое мясо, которое Патриция приготовила на прошлой неделе. Руки дрожали от усталости, каждый ящик казался неподъёмным, но он волок их по полу, подстелив старую мешковину, чтобы не было слышно скрежета. Его целью был чердак над старой пристройкой. Туда никто не заходил годами. Лестница туда была крутой и шаткой, и Маадыру пришлось потратить час, чтобы поднять туда запасы. На десятой ступеньке он едва не сорвался — нога соскользнула, и он чудом удержался, вцепившись в перила до побелевших костяшек. Когда последний мешок был спрятан под слоем старых газет на чердаке, Маадыр рухнул прямо там, на пыльный пол. Его сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку Бет. — Чечек... — прохрипел он, закрывая глаза. — Тяжело быть молодым, жена. Слишком много костей и слишком мало веса. Он лежал в пыли, слушая, как дождь барабанит по крыше. Ему казалось, что он снова в Туве, в своей юрте, и за стенами воет зимний ветер. Но запах пыльного дерева и американской сосны возвращал его в реальность. Снизу раздался голос Мэгги: — Бет! Где ты? Бетти! Маадыр быстро поднялся, отряхнул пыль с одежды и пригладил волосы. Он спустился вниз, стараясь придать лицу выражение сонной безмятежности. Мэгги стояла в коридоре, держа в руках полотенце. Она выглядела обеспокоенной. — Ты вся мокрая! Где ты была? — Выходила посмотреть на дождь, —       Маадыр слабо улыбнулся. — Задумалась. Красиво тут у вас. Мэгги нахмурилась, подходя ближе и трогая его лоб. — У тебя жар, Бет. Опять ты за своё. Иди быстро в ванную, грейся. Если папа увидит, что ты разгуливаешь под ливнем, он запретит тебе выходить из комнаты до конца месяца. Маадыр кивнул и послушно пошёл вверх по лестнице. На полпути он обернулся. — Мэгги. — Да? — Если вдруг... — он замялся, подбирая слова. — Если вдруг в лесу станет слишком шумно. Ты просто слушай. Забор расскажет нам правду. Мэгги посмотрела на него как на сумасшедшего, но Маадыр не стал ничего объяснять. Он зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Вечером, сидя за столом и слушая молитву Хершеля перед ужином, Маадыр смотрел на свои ладони. Они были в мелких порезах от проволоки, а под ногтями забилась грязь. Он спрятал руки под стол. Хершель благодарил Бога за мир и покой. Маадыр же молча благодарил землю за то, что она дала ему ещё один день, чтобы подготовиться к войне. Через десять дней сюда придут выжившие. И Маадыр знал: его банки с камнями — это лишь начало.