Глава 2. Капкан

4 марта 1998 года

Взрослые обожают повторять мысль о том, что школьные годы навсегда остаются самым золотым и беззаботным временем в жизни человека. Периодом, когда единственной серьезной проблемой кажется плохая оценка или глупая ссора в коридоре. Слушая подобные рассуждения, я обычно молчу и отвожу взгляд. В моей реальности беззаботность закончилась слишком рано. Пустеющий дом после смерти мамы, вечно уставшие глаза отца, запах машинного масла, въевшийся в его кожу после бесконечных смен в автосервисе — вот из чего действительно соткан мой мир. Сейчас к этому добавилась еще и усталость Фло, которая работает на износ в своей пекарне, стараясь обеспечить нам комфортный быт. Весь этот невидимый груз ответственности постоянно давит на плечи. Я прекрасно осознаю необходимость усердно учиться, получать высшие баллы и цепляться за малейшую возможность. Мое поступление в Йель с полной стипендией является суровой необходимостью и единственным способом оградить отца и мачеху от неподъемных кредитов на обучение. В колледже мне придется рассчитывать исключительно на собственные силы и финансовую помощь университета. Шагая по шумным коридорам школы, я порой ловлю себя на мыслях о местной элите. Глядя на Ости, Картера или того же Люцифера Блэквуда, я чувствую легкие уколы совершенно светлой зависти, лишенной злобы или обиды. Мы просто разные. Эти ребята живут свою лучшую, легкую жизнь, совершенно не задумываясь о стоимости медицинской страховки или счетах за электричество. Их влиятельные родители заранее обеспечили им безоблачное будущее, заботливо распахнув все нужные двери и постелив красные ковровые дорожки. Им никогда не придется выгрызать свое место под солнцем. Я давно пришла к выводу, что каждый человек проходит свои собственные жизненные уроки, которые медленно и неотвратимо формируют его личность, делая сильнее. Видимо, мой путь заключается в необходимости повзрослеть раньше срока и самостоятельно построить свою жизнь. И если платой за это выступает отсутствие шумных вечеринок и школьного веселья, я охотно принимаю такие условия. Откровенно говоря, я никогда не тянулась к тусовкам. Бесконечные обсуждения модных трендов, сплетни и глянцевые стандарты красоты всегда казались мне невероятно скучными. Моим главным и самым безопасным убежищем остаются книги. На страницах классической литературы и любимых романов я нахожу ту искренность и глубину чувств, которой мне так не хватает в реальности. Наверное, это звучит чуточку наивно, но глубоко внутри я продолжаю верить, что однажды встречу человека из этих самых книжных сюжетов. Верного, заботливого и невероятно надежного спутника. Того, кто никогда не обманет, всегда подставит плечо и станет моей личной безопасной гаванью в этом огромном мире. Я настолько глубоко погрузилась в свои размышления о надежном книжном герое, что совершенно перестала замечать происходящее вокруг. Из спасительного транса меня грубо вырвал резкий металлический скрип соседней дверцы шкафчика. Плотная высокая тень внезапно перекрыла свет от окна, заставив меня вздрогнуть. Повернув голову направо, я столкнулась взглядом с донельзя довольным Люцифером Блэквудом. Он стоял непозволительно близко, вальяжно опираясь предплечьем на мой шкафчик. В его темных глазах плясали откровенно озорные искры, а на губах играла фирменная ухмылка, от которой половина девчонок Эденбрука обычно теряла дар речи. — Привет, Уокер, — его голос прозвучал обманчиво мягко, с легкой хрипотцой, которую он явно использовал как свое главное оружие. Я инстинктивно вжалась спиной в прохладный металл, с явной опаской воспринимая такое бесцеремонное сокращение дистанции. — Блэквуд, — я постаралась придать голосу максимально ровный тон. — За последние два дня я получила от тебя больше внимания, чем за все предыдущие годы обучения в этой школе. Мне стоит начать беспокоиться за свою безопасность? Люцифер негромко рассмеялся. Звук получился бархатным и вибрирующим. Он чуть склонил голову набок, отчего темная прядь волос снова упала ему на лоб. — Тебе стоит расслабиться, — он медленно поднял руку и почти невесомо коснулся кончиками пальцев корешка книги, которую я прижимала к груди. Его пальцы намеренно задели мою костяшку, посылая по коже легкий электрический разряд. — Просто я вдруг осознал, какое преступление ты совершаешь, пряча такие потрясающие голубые глаза за обложками старых романов. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, явно ожидая увидеть смущенный румянец, прерывистое дыхание или робко опущенные ресницы. С любой другой школьницей этот заученный трюк наверняка сработал бы безотказно. Но его откровенно шаблонные фразы вызывали у меня лишь ироничную улыбку. — Серьезно? — я скептически выгнула бровь, аккуратно отодвигаясь в сторону, чтобы разорвать контакт. — Ты перепутал методички по соблазнению? Этот текст отлично сработал бы на Хлое или Бриттани, но мне кажется, тебе стоит обновить репертуар. Звучит слишком банально даже для капитана футбольной команды. В его темных глазах мелькнуло неподдельное удивление, которое быстро сменилось еще большим азартом. Он совершенно не привык к отказам, и моя реакция забавляла его всё сильнее. Решив, что этот бессмысленный диалог исчерпал себя, я захлопнула дверцу шкафчика, с щелчком повесила замок и, обогнув высокую фигуру Люцифера, уверенно направилась по коридору в сторону кабинета биологии. Однако не успела я сделать и нескольких шагов, как услышала позади себя тяжелые размеренные шаги. Блэквуд без малейших колебаний увязался следом, поравнявшись со мной. Мы зашагали по коридору нога в ногу. Я то и дело затравленно оглядывалась по сторонам, ловя на себе удивленные и откровенно завистливые взгляды проходящих мимо учеников. Оказаться в центре внимания рядом с Блэквудом означало добровольно подписать себе социальный приговор. Школьные сплетники мгновенно разнесут слух о том, что я стала его новой воздыхательницей, а перспектива оказаться главной темой для обсуждения за обеденными столами пугала меня до дрожи. Люцифер быстро перехватил мой тревожный взгляд и хмыкнул. — Что ты так озираешься, Уокер? — с явной насмешкой поинтересовался он, вальяжно засунув руки в карманы джинс. — Моя сомнительная компания портит твой безупречный авторитет? Его тон сквозил неприкрытой иронией, ведь он прекрасно знал, что любая другая девчонка в радиусе пяти миль от этого здания отдала бы все на свете за возможность просто пройтись с ним по одному коридору. — Твоя компания портит мне настроение, — парировала я, крепче сжав ремешок сумки. — Я совершенно не хочу, чтобы вся школа думала, будто я очередная наивная дурочка, которая бегает за местным королем. Мне это абсолютно не нужно и не интересно, так что можешь сэкономить свое время. Блэквуд чуть замедлил шаг. Мой холодный отпор, казалось, лишь подлил масла в огонь его раздутого эго. Я чувствовала на себе его тяжелый, изучающий взгляд и, признаться честно, с огромным трудом сохраняла невозмутимое выражение лица. Как бы сильно меня ни раздражало его бесконечное высокомерие, непомерный цинизм и искренняя уверенность в том, что ему позволено абсолютно всё, я не могла отрицать очевидного. Люцифер обладал невероятной, почти гипнотической притягательностью. Наблюдая за тем, как плавно он двигается, как дерзко кривит губы в улыбке и как уверенно держится, я где-то на самых задворках сознания прекрасно понимала тех девчонок, что теряли голову от одного его присутствия. В нем чувствовалась сила и порочная, опасная красота, о которой так часто писали в моих любимых романах. Но одно дело — признавать эстетическую привлекательность парня, и совершенно другое — позволять вытирать об себя ноги. У меня была гордость и четкое чувство собственного достоинства. Каким бы магнетическим ни был Блэквуд, я никогда в жизни не позволила бы себе унижаться, таскаться хвостиком и выпрашивать внимание человека, для которого это всего лишь очередная игра. Поняв, что я не собираюсь сдавать позиции и таять под его натиском, Люцифер остановился у развилки коридора. — Как скажешь, Уокер, — он плавно отступил на шаг, одарив меня напоследок долгим, многообещающим взглядом. — Еще увидимся. Его низкий, обволакивающий голос прозвучал с таким густым флером откровенного флирта, от которого любая чирлидерша нашей школы наверняка бы растеклась лужицей прямо на этот потертый линолеум. Люцифер развернулся и неспешно зашагал в противоположную сторону, оставив меня наедине со слегка сбившимся ритмом сердца и стойким, пугающим ощущением того, что моя спокойная жизнь подошла к концу. Глядя вслед уверенно удаляющейся фигуре Блэквуда, я отчаянно пыталась найти в происходящем хоть каплю логики. Зачем он вообще ко мне прицепился? Что ему понадобилось от девчонки, которая все эти годы успешно сливалась с бежевой краской на школьных стенах? До вчерашнего дня Люцифер наверняка даже не подозревал о моем существовании. Я почти уверена, что до того самого момента, пока Картер в очередном приступе острой необходимости продемонстрировать свое превосходство не окликнул меня у аудитории, я оставалась для местной элиты просто частью школьного инвентаря. И меня такой расклад абсолютно устраивал. Социальная невидимость всегда гарантировала спокойствие и возможность беспрепятственно заниматься своими делами. А теперь Блэквуд вдруг решил одарить меня своим сиятельным вниманием. Может, ему слишком сильно прилетело мячом по голове на последней футбольной тренировке и произошло легкое сотрясение? Или у мистера популярность окончательно сбился прицел, и он начал по привычке флиртовать со всеми движущимися объектами в радиусе километра? Вариант с внезапным помутнением рассудка казался мне самым правдоподобным объяснением. Как бы там ни было, его поведение вызывало у меня лишь нарастающую тревогу и стойкое желание спрятаться в библиотеке. От этого парня стоило держаться на максимально безопасном расстоянии. У меня впереди сложнейшие экзамены и битва за стипендию, и совершенно нет времени на участие в сомнительных играх местной ходячей катастрофы.

POV Люцифер

Я смотрел в спину удаляющейся Уокер и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение, густо смешанное с искренним недоумением. Какого черта сейчас вообще произошло? Обычно мне даже не приходилось напрягаться. Достаточно было слегка понизить голос, добавить во взгляд немного многообещающей поволоки или как бы случайно коснуться руки. После таких банальных трюков любая девчонка в этой школе моментально теряла волю. Они были готовы на все ради крошечной порции моего внимания, чтобы потом неделями с упоением хвастаться этим перед своими завистливыми подружками. А эта заучка просто посмотрела на меня с таким выражением, словно я пытался всучить ей флаер на паршивую распродажу. Ни румянца, ни сбившегося дыхания, ни малейшего трепета. Только холодный, абсолютно непробиваемый скептицизм. Мой привычный мир явно дал трещину. Заключая пари с Картером, я был на сто процентов уверен в быстром триумфе. Жалкая сотня баксов совершенно ничего не значила. Мы с Хейзом легко спускали такие суммы за один вечер на сигареты и сомнительные развлечения. Главную роль здесь играл статус. Проигрыш означал бы публичную пощечину моему эго. Если какая-то заучка сможет устоять перед моим обаянием, репутация непогрешимого короля Эденбрука пошатнется. Картер получит идеальный повод для бесконечных насмешек, а доставить этому завистливому засранцу такое колоссальное удовольствие я просто не мог. Я сунул руки в карманы, продолжая сверлить взглядом опустевший коридор. Что с этой Уокер вообще не так? Она добровольно куталась в бесформенные тряпки, принципиально игнорировала косметику и вела себя так, словно любые социальные контакты вызывали у нее аллергию. Абсолютная замухрышка без малейшего намека на стиль. При этом где-то на самом дне сознания, пробиваясь сквозь слой уязвленной гордости, назойливо скреблась совершенно иная мысль. За всем этим мешковатым уродством скрывалась на удивление симпатичная мордашка. В ее чистом лице, полном отсутствии фальши и дерзком отказе играть по моим правилам крылась какая-то странная, раздражающая естественная притягательность, сбивающая с толку. Но я совершенно не привык сдавать назад. Любые трудности и препятствия на моем пути всегда лишь разжигали во мне первобытный азарт и невероятное упрямство. Я выиграю этот дурацкий спор во что бы то ни стало. Я добьюсь эту невзрачную заучку, сломаю её упрямство и заставлю влюбиться в меня до беспамятства, чего бы мне это ни стоило. Никто не смеет отказывать Люциферу Блэквуду, и какая-то Вики Уокер точно не станет исключением из правил. Из этих весьма воинственных размышлений меня вырвал до боли знакомый звонкий голос. — Хей, привет, братец! И чего мы такие смурные? Ко мне легкой кошачьей походкой подошла Мими. Моя сестра всегда выглядела так, словно только что сошла с разворота свежего модного журнала. Её невероятно длинные, густые черные волосы струились по плечам темным шелком, а яркие серые глаза лучились лукавством. Несмотря на свой совсем небольшой рост, она обладала такой бешеной энергетикой и грацией, что мгновенно заполняла собой любое пространство. Сегодня Мими была одета в лучших традициях американского гранж-шика девяностых: яркий розовый топ, поверх которого была накинута кожаная куртка, свободные светлые джинсы и армейские ботинки. — Просто размышляю о катастрофическом уровне интеллекта местных обитателей, — с привычным скептицизмом отозвался я, лениво прислонившись спиной к прохладному металлу шкафчиков. — Ой, да ладно тебе заливать, — Мими насмешливо фыркнула, театрально закатив глаза. — Я же видела, как эта неприступная отличница только что в пух и прах разнесла твои фирменные подкаты. Признай, твоё раздутое эго сейчас отчаянно кровоточит. Моя челюсть рефлекторно сжалась. Я попытался отшутиться, бросив в ответ очередную циничную колкость о том, что у Уокер просто отвратительный вкус, но сестру было уже не остановить. Ей всегда доставляло колоссальное удовольствие выводить меня из равновесия, прекрасно зная мою вспыльчивую натуру. Она продолжала сыпать едкими комментариями, снайперски метко попадая по уязвленному самолюбию, и мое раздражение начало стремительно расти. — Всё, Микаэла. Хватит, — резко отрезал я, смерив её тяжелым предупреждающим взглядом. — Закрыли тему. Её моя вспышка гнева только позабавила. Мими звонко рассмеялась, ничуть не испугавшись моего серьезного голоса. — Ой, какие мы злые! — сквозь смех выдавила она, бесстрашно ткнув меня пальцем в плечо. — Прямо настоящий дьявол во плоти, страшно до мурашек. Но, вдоволь насмеявшись над моей уязвленной гордостью, она всё же немного сбавила обороты. В её серых глазах появилось абсолютно искреннее непонимание, когда она задала вполне логичный вопрос: — А если серьезно, Люци, зачем ты вообще к ней приставал? Тебе что, мало других девиц в этом здании? На тебя же в буквальном смысле вешается вся школа. Каждая готова на всё ради одного твоего взгляда. — Ну, все же далеко не каждая, — я криво усмехнулся, постепенно возвращая себе привычное самообладание и расслабленную позу. — Ты же моя сестра, в конце концов. — И мне невероятно повезло с этим фактом, — парировала Мими, скрестив руки на груди в точности как я минуту назад. — По крайней мере, мне не приходится бегать за тобой с высунутым языком и ловить каждое твое слово, теряя остатки самоуважения. Ах да… получается, в Эденбруке есть только два человека, которым ты и нафиг не сдался. Это я и Вики Уокер. Мими всё-таки не оставила попыток выудить из меня истинную причину столь внезапного интереса к местной отличнице. Я упорно уклонялся от прямых ответов, отмахиваясь дежурными шутками, пока её лицо окончательно не потеряло веселое выражение. — Люцифер, я говорю абсолютно серьезно, — её тон стал жестким, без малейшего намека на недавнее веселье. — Не нужно с ней играть. Ладно твои привычные воздыхательницы, которые готовы на всё ради статуса и внимания. У большинства из них за душой сплошная пустота и ветер в голове. Но Уокер совершенно другая. Хоть мы с ней и не общаемся, совершенно очевидно, что у неё в жизни иные приоритеты. Она усердно учится, тянет себя наверх. Не лезь к ней и не порть девчонке жизнь. Я лишь раздраженно фыркнул, наградив сестру своей самой циничной ухмылкой. Вся эта внезапная морализаторская лекция казалась мне невероятно скучной. — Какое тебе вообще до неё дело? — лениво протянул я, отрываясь от шкафчика. — Уокер тебе даже не подруга. С кем хочу, с тем и развлекаюсь. Мое личное дело. Серые глаза Мими опасно блеснули. Она сделала шаг навстречу, глядя на меня с неприкрытым осуждением. — Да, она мне не подруга. И что с того? Я просто не хочу, чтобы хорошая девушка пострадала из-за твоих раздутых амбиций. Пожалуйста, не будь таким же ублюдком, как твой дружок Картер. Последняя фраза ударила под дых, мгновенно сбив с меня всю снисходительную спесь. Сравнение с Хейзом неприятно задело за живое. Я прекрасно знал о гнилой, подлой натуре своего приятеля, и оказаться с ним на одной чаше весов в глазах родной сестры было откровенно паршиво. Внутри всё протестовало против этого клейма, но я предпочел сжать челюсти и промолчать, не дав ей повода для новой словесной дуэли. Тяжелая пауза повисла между нами в воздухе. Не проронив больше ни слова, мы развернулись и направились по шумному коридору прямо в сторону школьной столовой. Школьная столовая, как и всегда, напоминала суетливый муравейник. Гул голосов, звон подносов, тошнотворный запах дешевой сырной пиццы и толпа школьников в мешковатых джинсах и выцветших фланелевках, которые инстинктивно шарахались в стороны, стоило нам с Мими пройти мимо. Наш стол по праву стоял в самом центре зала. Лучшее место, где сидели только те, кто устанавливал правила в этом чертовом Эденбруке. Сегодня там уже по-хозяйски развалился Картер, а прямо напротив него обосновалась Ости со своими вечными подпевалами. Заметив нас, Хейз ухмыльнулся и протянул руку. — О, какие люди. Привет, брат, — он крепко пожал мою ладонь. Стоило мне подойти, как Ости моментально забыла о существовании своих подружек. Она тут же выпрямила спину, театрально откинула за спину волосы и поспешно сдвинулась на пластиковой скамье, всем своим видом приглашая сесть рядом. В её глазах плескалась такая откровенная собачья преданность и готовность на всё, что меня едва не передернуло. Раньше эта безоговорочная капитуляция отлично тешила мое эго, но сейчас, после ледяного равнодушия Уокер, отчаянные попытки Ости привлечь мое внимание вызывали лишь липкую скуку. Я молча кивнул и плюхнулся на скамью, намеренно оставив между нами достаточно свободного пространства, чтобы она не могла случайно коснуться моего плеча. Мими скинула рюкзак и села напротив. — Всем привет, — бросила сестра. На её губах играла сдерживаемая усмешка — она явно наслаждалась тем, как Ости безуспешно пытается выкрутиться из неловкого положения и подобраться ко мне поближе. Пока Ости всячески извивалась на скамье, пытаясь привлечь мое внимание, Картер буквально не сводил с нее глаз. Я краем глаза заметил, как он напряженно гипнотизирует взглядом её профиль и то, как она поправляет короткую юбку. Наверное, Хейза бесило, что главная стерва школы полностью игнорирует его присутствие, предпочитая вешаться на меня. С другой стороны, Картер всегда пялился на девчонок взглядом голодного пса, так что в этом пустом пялении не было ничего нового или удивительного. Так и не дождавшись от меня никакой реакции, Ости решила переключиться на свое любимое занятие: поливать грязью окружающих. — Вы только посмотрите на эту убогую из параллельного, — брезгливо сморщила она напудренный носик, кивая в сторону какой-то девчонки с подносом. — Кто вообще пустил её сюда в таком свитере? От нее же разит секонд-хендом за километр. Мими перестала помешивать трубочкой свою колу и подняла на Ости тяжелый, выразительный взгляд. — Оставь её в покое, Ости, — прохладно осадила её моя сестра. — Девочка нормально выглядит. Не всем же родителям хватает совести обдирать клиентов до нитки, чтобы покупать дочуркам шмотки из последних коллекций. Ости мгновенно стушевалась, нервно поправив воротник блузки. Хлоя и Бриттани синхронно втянули головы в плечи. Мими органически не переваривала дешевые понты и бессмысленную травлю, и даже местная королева прекрасно знала, что с сестрой Блэквуда в такие моменты лучше не связываться. Картер, видимо, решил, что это идеальный момент, чтобы перетянуть внимание на себя и заодно уколоть меня. Он подался вперед, положив локти на стол, и на его лице расплылась мерзкая, самодовольная ухмылка. — Так что, Люци? — протянул он нарочито громко, чтобы услышали все за столом. — Как там продвигается наш маленький спор? Уже отложил свои сто баксов? Держу пари, эта недотрога скорее уйдет в монастырь, чем раздвинет перед тобой ноги. Мими поморщилась, словно уловила неприятный запах. — Ты просто отвратителен, Хейз, — с нескрываемой брезгливостью бросила она. — Удивляюсь, как ты вообще умудряешься жить с такой гнилью в голове. Но Картер лишь довольно хмыкнул, пропустив её слова мимо ушей. Взаимная неприязнь между ним и Мими давно стала привычным фоном наших посиделок. Ости, до этого момента изображавшая оскорбленную невинность, вдруг резко встрепенулась. Её идеально выщипанные брови взлетели вверх от непонимания. — Подождите… Какой спор? — растерянно захлопала ресницами она, переводя напряженный взгляд с меня на Картера. — Заткнись, Хейз, — поморщившись, отмахнулся я. Меньше всего мне сейчас хотелось обсуждать свое откровенное утреннее поражение перед всей компанией. — Твои деньги никуда не денутся. Уокер просто ломает комедию, набивая себе цену. Как только её фамилия слетела с моих губ, я понял, что совершил чудовищную ошибку. — Уокер? — непонимающе нахмурилась Ости, переводя растерянный взгляд с меня на Картера. — Та серая мышь из параллельного? Но меня совершенно не волновала реакция Ости. Я посмотрел прямо на сестру. В серых глазах Мими за какие-то доли секунды сложился весь пазл. Она сопоставила мой утренний разговор у шкафчиков с длинным языком Картера, и в её взгляде вспыхнуло такое обжигающее, ледяное презрение, что моя привычная усмешка моментально угасла. — Ты совсем больной? — голос Мими зазвенел от эмоций, заставив пару соседних столиков обернуться в нашу сторону. Она с раздражением отшвырнула от себя пластиковый стакан. — Вы поспорили на нее? Так вот почему ты сегодня там околачивался! Во что ты вообще ввязался, Люцифер? Это же живой человек, а не твоя очередная игрушка! Картер запрокинул голову и противно заржал, откровенно наслаждаясь разгорающимся скандалом. — О, поглядите-ка, мать Тереза снизошла до нас, грешных, — насмешливо протянул он, поигрывая пластиковой вилкой. — Расслабься, Микаэла. Твоя драгоценная заучка даже не поймет, что произошло. Зато хоть раз в своей скучной жизни почувствует себя кому-то нужной. Лицо сестры побледнело от гнева. Она подалась вперед, хищно прищурившись, и от её прежнего спокойствия не осталось и следа. — Знаешь, Хейз, твоя ущербность с каждым днем становится всё более очевидной. Если для тебя норма самоутверждаться за счет девчонок, у которых нет богатого папочки для защиты, то ты еще более жалкий кусок дерьма, чем я думала. Мускул на щеке Картера дернулся. Его ухмылка мгновенно превратилась в обозленный оскал, и он открыл рот, чтобы вылить на неё порцию ответной грязи. Но я не дал ему произнести ни единого звука. — Закрой рот, Картер, — мой голос прозвучал на полтона тише обычного, но с такой угрожающей сталью, что Хейз моментально осекся. Я тяжело оперся ладонями о столешницу, сверля друга жестким взглядом. — Еще одно слово в таком тоне в адрес моей сестры, и ты вылетишь из-за этого стола вместе со своим подносом. Мы поняли друг друга? Картер недовольно скривил губы, но благоразумно заткнулся и уставился в свой поднос. Он прекрасно знал, где проходит черта, которую в разговоре со мной лучше не пересекать. Однако Мими моя защита совершенно не смягчила. Сестра смерила меня тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом, от которого даже у меня по спине пробежал неприятный холодок. — Я тебя предупредила, — процедила она сквозь зубы, грозно сверкнув серыми глазами. — Ты прекрасно знаешь, что меня лучше не злить, Люцифер. И уж тем более не стоит играть в такие игры. Я устало потер переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать в висках. Градус напряжения за столом медленно пополз вниз, но воздух всё еще казался тяжелым и липким. Эту повисшую тишину решила нарушить Ости. Её задетое эго отчаянно требовало хоть какого-то утешения. Она изо всех сил старалась сохранить лицо и казаться безразличной, но в её голосе слишком явно сквозили нотки обиды и уязвленной гордости. Местная королева просто не могла переварить тот факт, что я променял её общество на охоту за какой-то серой мышью, пусть даже ради спора. — Люци, ну правда, зачем тебе это надо? — капризно протянула она, нервно накручивая на палец черную прядь. — Эта заучка… она же совершенно пустое место. Убожество. Зачем вообще тратить на неё свое время? Меня начала откровенно бесить эта драма на ровном месте. Оправдываться перед Ости не входило в мои планы. — Всё. Закрыли тему, — жестко отрезал я, смерив её таким холодным взглядом, что она сразу же замолчала. — Я не собираюсь это обсуждать. Она обиженно поджала губы и уставилась в свою диетическую колу. За столом повисла неловкая пауза, прерываемая лишь гулом остальной столовой. Спасать положение бросилась Бриттани. Поняв, что атмосфера накалилась до предела, она поспешно ухватилась за первую попавшуюся безопасную тему, лишь бы разрядить обстановку. — Кстати! — неестественно бодро пискнула она, переводя взгляд с одного лица на другое. — Вы уже видели объявление на главной доске? Миссис Фицджеральд открыла набор в школьный театр. Они планируют ставить какую-то масштабную классическую постановку в этом семестре. — О боже, только не школьный театр, — раздраженно закатил глаза Картер, с явной радостью уцепившись за возможность перевести стрелки. — Сборище закомплексованных неудачников в дурацких костюмах. — Вообще-то, за главные роли миссис Фицджеральд обещает закрыть глаза на любые пропуски и автоматом поставить высший балл по литературе за семестр, — робко вставила Хлоя, поправляя волосы. — И говорят, в этом году спонсоры выделили на декорации приличный бюджет. Слова Бриттани про автоматический высший балл за семестр внезапно зацепились за мое сознание, заставив шестеренки в голове закрутиться с удвоенной скоростью. Театральная постановка. Масштабный проект, от которого будет зависеть итоговая оценка. Мой взгляд скользнул по физиономии Картера, который всё еще недовольно ковырялся вилкой в своем обеде. Уокер помешана на учебе. Оценки и стипендия — это её слабое место и её главная уязвимость. Если нас поставят в пару, она никуда не денется. Просто физически не сможет меня игнорировать или сбежать, прикрываясь своей правильностью. Ей придется работать со мной. Я медленно откинулся на спинку пластиковой скамьи, чувствуя, как раздражение последних минут улетучивается, а на губах расплывается искренняя, предвкушающая ухмылка. План созрел мгновенно и был идеален в своей простоте. Оставалось только заглянуть в кабинет к миссис Фицджеральд до начала урока и пустить в ход каплю своего фирменного обаяния. Спор только начинался.

POV Вики

Урок литературы стоял последним в расписании на сегодня, и к этому моменту я чувствовала себя абсолютно выжатой. Занятия тянулись бесконечно долго, а в голове упрямым фоном крутились события утренней стычки у шкафчиков. Я брела по пустеющему коридору, мечтая лишь о том, как доберусь до безопасной тишины своей комнаты. Из мыслей никак не хотел уходить Люцифер. Я снова и снова прокручивала в памяти его вальяжную позу, озорные искры в темных глазах и этот низкий, обволакивающий голос. Какого черта ему вообще от меня понадобилось? Заняв свое привычное, ничем не примечательное место на среднем ряду у окна, я решительно потерла виски и тряхнула головой, прогоняя наваждение. Нужно просто перестать об этом думать. Скорее всего, это была обычная разовая акция — минутное помутнение рассудка местного небожителя, решившего немного развлечься от скуки. Убедившись, что на меня его заученные приемчики не действуют, он наверняка уже переключился на более доступных и покладистых жертв. Слава богу, мы вращаемся в совершенно разных орбитах, и подобный инцидент больше не повторится. Эта мысль принесла приятное, успокаивающее облегчение. Я выдохнула, достала из потертой сумки потрепанный томик «Гордости и предубеждения» и открыла закладку. Знакомые, изящные строчки моментально увлекли меня за собой, позволяя отгородиться от шумных одноклассников, постепенно заполняющих кабинет. До звонка оставалось еще несколько минут, и я с наслаждением погрузилась в чтение, абсолютно уверенная, что этот сумасшедший школьный день больше не преподнесет мне никаких сюрпризов. И как же сильно я ошибалась. Из уютного погружения в Англию девятнадцатого века меня грубо вырвал резкий скрип отодвигаемого соседнего стула. Я вздрогнула, непроизвольно отрываясь от книжных строчек, и в ту же секунду мои легкие заполнил совершенно новый, сбивающий с толку аромат. В нем солировала теплая, дурманящая сладость темной ванили, густо переплетенная с благородными древесными нотами кедра и едва уловимым пряным шлейфом корицы. Повернув голову, я замерла. На стул рядом со мной, с таким невозмутимым видом, словно это происходило каждый день, плавно опустился Люцифер Блэквуд. Я откровенно опешила. В груди вспыхнула короткая и острая вспышка паники. Пальцы с такой силой стиснули деревянный корпус карандаша, что он угрожающе хрустнул. Какого черта он здесь забыл? За все время учебы мы практически не пересекались на литературе. Блэквуд явно не питал любви к этому предмету, предпочитая отсиживаться на самых дальних рядах или вовсе прогуливать, и уж точно не производил впечатление человека, готового добровольно анализировать классические произведения. А теперь он явился в кабинет и целенаправленно уселся за мою парту. Почувствовав мое напряжение, Люцифер медленно повернул голову. Наши взгляды столкнулись, и на его губах неспешно расцвела расслабленная ухмылка. — Не занято? — обезоруживающе поинтересовался он, кивнув на стул, на котором уже по-хозяйски расположился. — Занято, — предельно коротко бросила я, стараясь сохранить холодный тон, и поспешно уткнулась обратно в книгу. До моего слуха донесся его тихий, хрипловатый смешок. Однако скрипа отодвигаемой мебели не последовало. Люцифер и не подумал вставать, лишь еще удобнее откинулся на спинку стула, всем своим видом давая понять, что никуда уходить не собирается. Я гипнотизировала взглядом страницу, но буквы упрямо расплывались, отказываясь складываться в осмысленные предложения. Присутствие Блэквуда ощущалось слишком явно. От него исходило живое тепло, а этот проклятый аромат темной ванили и пряностей нагло вторгался в мое личное пространство, мешая сосредоточиться. Боковым зрением я улавливала каждое его движение: то, как он вальяжно вытянул длинные ноги под партой, как лениво перекатывал в пальцах карандаш. На секунду я позволила себе скосить глаза и зависла, рассматривая четкую линию его профиля и темные волосы, слегка спадающие на лоб. Он действительно был дьявольски привлекателен. Внутри шевельнулось предательское смущение, но я тут же мысленно отвесила себе отрезвляющую пощечину. Прекрати, Уокер. Ты не очередная пустоголовая фанатка, чтобы таять от одного его вида. У тебя есть гордость. Люцифер тем временем чуть наклонился в мою сторону, бесцеремонно заглядывая в книгу. — «Гордость и предубеждение», — его бархатный голос над самым моим ухом заставил по коже пробежать стайку мурашек. Он тихо хмыкнул. — Серьезно, Уокер? Классический любовный роман? Я медленно перевела на него взгляд, стараясь выглядеть максимально равнодушной. — Это признанный шедевр мировой литературы, Блэквуд. Впрочем, не удивлена, что для тебя всё ограничивается жанровыми стереотипами. — Да брось, — Люцифер подпер щеку рукой, с откровенной насмешкой разглядывая мое лицо. В его глазах плясали озорные искры. — Все девчонки читают подобное только ради одного. Мечтают о благородном мистере Дарси на белом коне, который прискачет и решит все их проблемы. Ждешь своего сказочного принца, Вики? То, как непринужденно он назвал меня по имени, выбило почву из-под ног, но я быстро взяла себя в руки. — Если бы ты удосужился открыть эту книгу, а не просто судить о ней по обложке, то знал бы, что Дарси не ездил на белом коне, — я скептически изогнула бровь, захлопывая томик. — И суть романа вовсе не в ожидании принца. Это история о том, как опасно судить людей по первому впечатлению, и о том, как важно уметь преодолевать собственное высокомерие. Кстати, настоятельно рекомендую к прочтению. Тебе, с твоим невероятно раздутым эго, будет очень полезно ознакомиться с темой гордыни. Вместо того чтобы разозлиться, Люцифер расплылся в еще более довольной ухмылке. Мой отпор явно доставлял ему колоссальное удовольствие. — То есть, ты хочешь сказать, что я похож на твоего мистера Дарси? — он чуть подался вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Мистер Дарси обладал манерами и благородством, — парировала я, вжимаясь в спинку стула, чтобы не поддаться искушению вдохнуть его аромат полными легкими. — А у тебя в арсенале только сомнительные подкаты и дурная репутация. Разница колоссальная. Вместо того чтобы отстраниться или уязвленно замолчать, Люцифер плавно скользнул локтем по столешнице, стирая жалкие остатки дистанции между нами. Теперь его лицо находилось непозволительно, катастрофически близко. Настолько, что я могла разглядеть крошечные крапинки в радужке его темных глаз и почувствовать на своей скуле его дыхание. — Уверена? — его голос упал до бархатного шепота, который вибрацией отозвался где-то у меня под ребрами. — А мне кажется, Уокер, ты просто до смерти боишься признать, что мои «сомнительные подкаты» пробивают твою идеальную броню. Я открыла было рот, чтобы выдать очередную уверенную колкость, но слова застряли в мгновенно пересохшем горле. Его тяжелый, тягучий и невероятно магнетический взгляд медленно опустился на мои губы. Он задержался там на невыносимо долгую секунду, изучая их с откровенным вниманием, а затем плавно поднялся, сталкиваясь с моими глазами. В груди что-то предательски екнуло и перевернулось. Сердце сорвалось на сумасшедший галоп, с силой ударяясь о ребра. Я физически ощутила, как к щекам приливает жар, заливая лицо густым, выдающим меня с головой румянцем. Я отчаянно приказывала себе отвернуться, перестать дышать этим дурманящим ароматом кедра и ванили, вспомнить о своей гордости, но тело совершенно не слушалось. Я сидела как парализованная, охваченная внезапной дрожью, утопая в этом густом, наэлектризованном напряжении. Заметив мою реакцию, Люцифер расплылся в невероятно самодовольной и хищной улыбке. Он поймал меня. Увидел, как под его напором крошится моя хваленая невозмутимость, и откровенно наслаждался этим маленьким триумфом. Его глаза довольно блеснули. Блэквуд медленно поднял руку и, даже не касаясь кожи, невесомо заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо. От одного этого призрачного жеста по шее и вдоль позвоночника пробежала стайка обжигающих мурашек. — Вот видишь, — усмехнулся он, скользя по моему пылающему лицу торжествующим взглядом. — Не такая уж ты и… Договорить он не успел. Громкая, пронзительная трель школьного звонка разорвала сгустившийся между нами воздух, заставив меня испуганно вздрогнуть и наконец-то отшатнуться. Дверь кабинета резко распахнулась, и внутрь стремительным шагом вошла миссис Фицджеральд, держа в руках внушительную стопку распечатанных листов. — Добрый день! Как многие из вас уже наверняка слышали, в этом семестре наш школьный театр берется за весьма амбициозную постановку, — ее звонкий голос разнесся по притихшему кабинету. — Мы будем ставить бессмертную классику Джейн Остин — «Гордость и предубеждение». Это великолепная история о столкновении двух сильных, независимых характеров, о первоначальной враждебности, ошибочных суждениях и, конечно же, о том, как от ненависти рождается любовь. Пока учительница вдохновенно расписывала концепцию будущей пьесы, я сидела абсолютно прямо, уставившись невидящим взглядом на школьную доску, и мысленно уничтожала себя почем зря. «Какая же ты идиотка, Уокер, — яростно отчитывала я саму себя, чувствуя, как предательский жар медленно сходит с пылающих щек. — Соберись немедленно! Что это вообще была за жалкая реакция? Растеклась лужицей от пары заученных фраз и призрачного касания». Я до боли стиснула руки на коленях, искренне проклиная тот момент, когда не перебралась на другую парту сразу же, как только этот дьявол во плоти опустился рядом. Мне нужно держаться от него на пушечный выстрел. Блэквуд использует девчонок как одноразовые вещи, а затем просто выбрасывает, даже не пытаясь запомнить их имена. Неужели я настолько глупа и наивна, чтобы повестись на его дешевое, токсичное очарование и стать очередной безымянной галочкой в его списке трофеев? Ни за что на свете. — Прежде чем мы перейдем к прослушиваниям на роли, — голос миссис Фицджеральд вырвал меня из пучины мрачного самобичевания, — каждый из вас должен выполнить обязательное предварительное задание. Я уже разбила вас на пары. Вам нужно будет совместно проанализировать один из ключевых диалогов мистера Дарси и Элизабет Беннет, разобрать их скрытые мотивы и подготовить защиту перед классом. И нет, поменяться парами нельзя. Моя главная цель — вытащить вас из привычной зоны комфорта. Учительница поправила очки на переносице, взяла со стола распечатку и начала монотонно зачитывать список. Я нервно сглотнула, незаметно скрестив пальцы под партой. Пожалуйста, пусть это будет тихий Саймон с первого ряда. Или застенчивая Мэри. Кто угодно, с кем я смогу просто разделить обязанности, самостоятельно написать всю аналитическую часть работы и получить свою законную высшую оценку, избежав лишнего внимания. — …Миллер и Дэвис. Смит и Брукс… — продолжала миссис Фицджеральд, неумолимо приближаясь к концу списка. Я затаила дыхание, вслушиваясь в каждую фамилию. — Уокер и Блэквуд. Сердце пропустило болезненный удар и ухнуло куда-то вниз. В кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц. Я в абсолютном шоке распахнула глаза и медленно, словно преодолевая физическое сопротивление, повернула голову направо. Люцифер даже не удосужился посмотреть в мою сторону. Он все так же вальяжно сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво перекатывал в длинных пальцах карандаш. На его губах играла едва уловимая, невероятно самодовольная ухмылка. Весь его расслабленный вид буквально кричал о том, что для него слова учительницы не стали сюрпризом. Пазл в голове мгновенно сложился. Он подстроил это. Целенаправленно пришел сюда и сел рядом со мной, уже точно зная, что мы окажемся в одной паре. Эмоции захлестнули меня с головой. Не выдержав этого удушающего, наэлектризованного напряжения и жуткого осознания собственной уязвимости перед его планами, я резко вскочила с места. Судорожно сгребла в охапку тетради и свой потрепанный томик романа, проигнорировала удивленный оклик миссис Фицджеральд и просто вылетела из класса, желая оказаться как можно дальше от этого проклятого запаха темной ванили и самодовольного парня, решившего превратить мою жизнь в игру.