Глава 1 — Шутка для Чхве Чонхо

Чхве Чонхо. Тридцать три года. Холост. Детей нет. Работник года компании «Аврора» на протяжении семи лет… Далее в этом текстовом документе, похожем на резюме, красовался послужной список, более чем на семь страниц, как любил шутить его коллега «по странице каждый год». Отчасти он, действительно, был прав. Чонхо пришел в эту компанию стажёром и каким-то чудом попал не абы куда, а именно в пиар-отдел, где руководителю удалось раскрыть весь его так называемый потенциал. Сейчас Чонхо был не просто пиарщиком, а заслуженно занимал место руководителя, пусть и временно. Госпожа Юн взяла отпуск по уходу за ребенком на сроком один год, а Чонхо попросила ее заменить. Где вы в Корее видели целый год по уходу за ребенком? В компании «Аврора», ну и, по всей видимости, в других компаниях, где генеральным директором являлась женщина. Не смотря на это сотрудников женского пола здесь было не так уж много, по крайней мере в пиар-отделе. Женщины в жизни Чонхо вообще явление крайне редкое. В школе и даже в институте он совсем не пользовался популярностью, впрочем, он и до сих пор оставался совсем один. Десятки свиданий вслепую и все полный провал! Иногда ему казалось, что девушки слыша его имя заранее разбегаются кто куда, но его друг и коллега по совместительству, все ещё пытался помочь Чонхо найти хоть кого-то, кто примет его таким, каким он всегда был… Но они оба понимал, что это очень непросто. Чонхо — это совокупность ответственности, серьезного подхода к любому делу и прямоты. Говорить правду прямо в лицо, даже по мнению гендиректора было суперспособностью Чонхо. На самом деле сложно было сказать, что именно являлось настоящей причиной того, что ни одно свидание, не продлилось более получаса. То, что Чонхо не был красавцем, как руководитель отдела продаж Юнхо или шутником, как его близкий друг Уён? Да, чего уж там, шуток, в отличие от остальных, Чонхо совсем не понимал. Смеялся для вида, или потому что кто-то ещё засмеялся. С одной стороны это не было такой уж проблемой, но с другой, возможно это и было той причиной, которую они с Уёном не могли найти. Внешность крупного плюшевого медведя, почти полное отсутствуе чувства юмора, чрезмерная ответственность… Что ещё Чонхо считал поводом для отсутствия женщин в его жизни? Что на самом деле из этого было причиной всех тех провальных свиданий? Явно же не то, что при встрече он спрашивал: «сколько детей хочет его спутница и готова ли она отказаться от карьеры ради семьи в ближайшем будущем?» Он бы и остался девственником, если бы не вечеринка в доме Уёна месяцев семь назад и иностранная студентка по имени Вивьен. Чонхо помнил ее голубые глаза, пухлые губы и светлые волосы. К его глубочайшему сожалению, это были единственные воспоминания о том вечере. Напившись почти до беспамятства на той вечеринке, он переспал с девушкой, причем, буквально расшатав любимую кровать Уёна. Хотя это все было исключительно со слов хозяина дома. Воспоминания к Чонхо за все это время так и не вернулись и как бы он не старался ничего не выходило. Сначала это было для него действительно важно, но со временем он понял, что эти воспоминания ничего в его жизни бы не изменили, так что и фиг бы с ними. Не смотря на оплату ремонта кровати, Чонхо все ещё практически ежедневно мирился с подтруниваем Уёна по этому поводу. Сегодня должно было состояться очередное свидание вслепую, но на сей раз Чонхо не удалось пойти из-за проекта, от которого у него буквально тряслись руки. С трудом написав извинительное сообщение, в котором он каялся и обещал встретиться на следующей неделе, бурча себе под нос как старый дед Чонхо уткнулся в бумаги. С которыми на самом деле всё было нормально, однако этот проект почему-то вызывал у него постоянные сомнения. Уже несколько месяцев Чонхо думал о том, что с этой рекламой что-то не так. И причиной тому был бюджет. Вложения в неё были колоссальные, а избежать провала было едва ли не основной задачей пиар-отдела. Уже в следующий понедельник, а значит всего через четыре дня начинались съёмки, поэтому Чонхо счёл необходимым проверить всё именно сейчас, когда есть ещё время и шанс изменить актёра и поправить текст, если у тех есть какие-то проблемы. За окном уже давно стемнело, а яркие огни вечернего Сеула осветили улицу вместо солнца. А Чонхо все ещё проверял текст рекламного ролика. Казалось, в голове ещё следующие несколько лет будет звучать: «за черными кругами под глазами скрывается не нехватка кофе, а стресс. Помните, вы не машина»… Кстати о транспорте, несмотря на финансовую стабильность и возможность обзавестись автомобилем, Чонхо всё ещё не мог получить права, сам удивлялся, что несколько раз провалил экзамен по теоретической части, поэтому домой ездил на такси. Вот и сегодня таксист ожидал его у входа в компанию, а он громко зевая и думая о горячей ванне и крепком сне спускался на лифте. Дорога домой занимала всего пару минут, и чего греха таить, Чонхо без какого либо труда добирался туда пешком, если бы возвращался домой до полуночи, как в этот четверг. Наконец-то, поднявшись на свой этаж Чонхо обнаружил, что рядом с его квартирой стояла детская коляска. Когда-то похожую он видел у соседки снизу, но эта была другого цвета, а значит не могла принадлежать госпоже Ян. В коляске, пристёгнутый полусидя, спал ребёнок. Странно, что кто-то оставил коляску именно у квартиры, в которой проживал Чонхо, потому что не было у него знакомых с детьми, кроме руководителя, место которой он занимал. Правда вот она родила совсем недавно, так что ребёнок явно младше чем тот, что спал в коляске. Чонхо не сразу прикрепленнвй к ней конверт, в котором была записка состоящая всего из двух строк: Ты обещал, что возьмёшь на себя ответственность! Вивьен. Чонхо хмыкнул и, вернув конверт на место, зашёл в квартиру, тут же направляясь в сторону кухни. Есть особо не хотелось, так что он просто достал бутылку воды и, сделав глоток, внезапно закашлял. Осознание пришло к нему внезапно. Наспех поставив бутылку на стол, Чонхо пулей вылетел за порог квартиры и широко распахнутыми глазами ещё раз взглянул на записку. Он читал её раз за разом, пока в памяти, наконец, не всплыл хоть какой-то образ, всё ещё расплывчивый, но немного информативный… ┅ ┅ ┅ — Боже, Чонхо, у меня нет с собой презервативов, — почти простонала Вивьен, скидывая с себя белоснежную рубашку. — Я возьму на себя ответственность, — пробормотал Чонхо, с трудом держась на ногах. Он обхватил Вивьен за талию, притягивая для очередного страстного поцелуя… ┅ ┅ ┅ — Нет, нет и ещё раз нет! — воскликнул Чонхо и стремительно забежал в квартиру. Он простоял у порога несколько минут пока за дверью не раздалось жалобное поскуливание, кажется, своим воплем он разбудил «жителя» коляски. В голове никак не укладывалось то, что Чонхо даже в теории может быть отцом, а уж отцом одиночкой тем более. Однако пока он рассуждал, пытался убедить себя в безумности происходящего и в том, что это всё какой-то дурацкий розыгрыш, плачь за дверью становился всё громче. Всего на мгновение ему захотелось выглянуть из квартиры наорать на это маленькое ревущее существо и, хлопнув дверью, отправиться спать. Но слово «ответственность» было ключевой составляющей характера Чонхо. Он тяжело вздохнул, так, будто это последний раз, когда он имеет право сделать вдох полной грудью и затащил коляску в квартиру. В ней помимо ребенка оказалось ещё несколько подгузников, детская смесь на вид весьма сомнительного качества, что-то похожее на дребезжающую игрушку, название которой он резко забыл и бутылочка. Чонхо потянулся к телефону, второпях набрав номер своего друга. В это время Уён либо спал, либо ходил в клуб вместе с бывшим одноклассником, которого Чонхо недолюбливал, что было очень даже взаимно. Однако сейчас делать было нечего, потому что нужен было ответ, хотя бы на один вопрос. — Чонхо, ты чего как поздно? — сонный голос Уёна подтвердил теорию о раннем сне, хотя на часах было уже заполночь. — Ты, случайно не знаешь где сейчас Вивьен? — голос прозвучал так грубо и необычно низко, что Чонхо сам себе удивился. — Вивьен, — Уён замолчал, явно обдумывая ответ. — Вроде она должна была сегодня вернуться домой во Францию, а что? Ничего не ответив, Чонхо сбросил звонок. Сейчас перед ним стояло две задачи: первая из которых это не дать маленькому существу, уже начавшему истошно выть в коляске, умереть с голода или от чего там обычно умирают дети. А второе — это конечно же найти мать и вернуть ей чадо. В отличие от второго, первое было явно приоритетнее, так что нужно сохранить карапузу жизнь, чтобы не быть потом вселенским злом в глазах как минимум себя самого. По факту Чонхо был готов взять на себя ответственность, платить алименты, делать все что там обычно делают отцы на расстоянии. А вот стать родителем-одиночкой не входило в его планы не только сегодня, а буквально никогда; возможно, его коллега Пак Сонхва, вполне бы сгодился на такую роль, но точно не Чонхо. Он никак не мог быть родителем. Ну, какой из него отец если он сам о себе порой позаботится не способен. Что можно говорить о приготовлении еды для детей, или даже ежедневной влажной уборки, если он дома-то бывает только по ночам и то только для того, чтобы поспать. Чонхо смотрел на это плачущее создание под названием «ребенок» и его взгляд привлекла упаковка той самой сомнительной смеси для детского кормления. Он тут же принялся набирать её название в поисковике. Нужно хотя бы знать чем кормить это недоразумение, раз оно теперь его, хоть он в глубине души и надеялся, что это все временно. Следуя инструкции Чонхо налил в бутылочку необходимое количество дистиллированной воды, поставил в микроволновку для подогрева, а затем аккуратно насыпал ровно то количество смеси, что было указанно в рекомендации для примерного возраста ребёнка. Закрутив и побултыхав бутылочку почти дрожащими руками он протянул её ребенку. Тот тут же схватил её и принялся, громко причмокивая, уплетать эту чем-то отдалённо напоминающую молоко жидкость. Чонхо присел на пол напротив коляски и принялся гуглить, что необходимо детям возраста около семи месяцев. Оказалось, что помимо смеси ребёнку уже необходимо было добавлять в пищу специализированное детское питание, вроде пюре с цветной капустой, тыквой и даже морковью. Ещё нужны были всякие витамины, фруктовые пюре, йогурты… Нужно было так много всего, что глаза разбегались и терялись в тексте. Кажется, завести редкой породы кота было куда проще, чем позаботиться о ребёнке. Средство для мытья попы, пена для ванны, детская зубная паста, зубная щётка, подгузники, детские полотенца, специальная ванночка для мытья, термометр для воды, игрушки для купания, надувной круг для детей, а то чем чёрт не шутит, не дай бог захлебнется в ванне. Мертвый ребенок явно возврату маме не подлежит. От одной только мысли у Чонхо пробежали ужасные муражки по всей спине, холодные и колючие. Он потряс головой, отгоняя отвратительные мысли. Следом в корзину магазина также отправились салфетки, присыпка, детские уходовые средства, включая масло после ванны, пустышка, погремушки трёх видов, прорезыватели для зубов. Чонхо сам не заметил как стоимость его детской корзины превысила семьсот тысяч вон, а после добавления необходимой для ребёнка еды, стула для кормления и прочей ерунды стоимость вместе с доставкой превышала уже два миллиона. Не то, чтобы это было для кого-то вроде Чонхо большой суммой, но он все равно удивился, что дети не только сдожны в воспитании, но ещё и финансово затратные. А ведь по факту Чонхо просто мог взять эту ляльку и отвезти в полицейский участок, дом малютки или социальную службу и потребовать поиск настоящих родителей этой крохи. Естественно, Чонхо помешала «ответственность»… Так что он решил справиться со всем самостоятельно, тем более это примерно то же самое, что собаку себе завести или кота. Именно так он себя успокаивал. Бутылочка вывалилась у ребёнка из рук и покатилась по полу. С первого взгляда было ясно, что тот уснул. Правда было абсолютно непонятно как зовут это посапывающее существо и какого оно пола, но Чонхо решил, что разберётся с этим немного позже. На часах красовались цифры, говорящие о том, что уже пол второго ночи, значит стоило бы и ему немного поспать. Доставку заказанных товаров стоило ожидать не ранее восьми утра, так что время на сон у Чонхо было. Ребёнка в коляске он тащить с собой в спальню не захотел и просто оставил спящего между кухней и спальней. Несмотря на сильный стресс и внезапное появление потомства, да даже накопившийся за день голод, не помешали Чонхо уснуть, Однако, к его удивлению сон оказался совсем недолгим. Громкий плач выдернул его из дрёмы. Запутавшись в одеяле и рухнув с кровати головой вниз, Чонхо сильно ударился лбом об пол, а затем, почти скуля и ползя на корточках он выбрался в коридор. Это маленькое все ещё непонятно откуда взявшееся на его пороге чудо, орало и ревело взахлёб, дергая руками и ногами. По запаху, что уже наполнил собой близлежащее пространство было сложно не догадаться по какой конкретно причине ребёнок плакал на сей раз. Чонхо потянулся к телефону в попытках найти видеоматериалы о том, как необходимо менять подгузники. Потому что у него не то что опыта, даже представления не было о том, что нужно сделать. Чонхо кивал небольшому экрану, запоминая порядок действий: положить на спину, расстегнуть и снять подгузник, придерживая ноги задранными вверх, затем протереть попу ребенка салфетками, которые к счастью оказались там же были и запасные подгузники, затем посыпать присыпкой или протереть мягкой сухой тряпочкой подложить подгузник под попу и застегнуть его. Последнее действие вызывала у него огромное количество вопросов. Пересмотрев видео раза три, он наконец собрался с духом и постелил на кухонном столе большое одеяло, которое приволок из спальни, а сверху него клеёнку, которая тоже оказалась в коляске, а затем отстегнул ребёнка и впервые в жизни взял кого-то настолько маленького в руки. Он держал его подмышками как маленькую тряпичную куклу, пальцы замёрзли и жутко дрожали. Стоило заранее поискать ещё и видео на тему «как держать детей на руках». Чонхо подумал, что наверняка сейчас его лицо отражает максимальную неприязнь к этому мини-человечку, хотя младенец уж точно в этом не виноват. Как бы там ни было где-то в глубине души этот опыт, пусть и казался Чонхо странным, но в то же время был довольно интересным. Следуя инструкциям и уложив ребёнка на клеёнку, Чонхо снял с него подгузник, этот как девочка миленький человечек на самом деле оказался мальчиком. От чего-то это вызвало у Чонхо мимолетную улыбку, которая продлилась ровно до тех пор пока им не была замечена жидкая причина вони. Нет, конечно понимание того что дети какают не как взрослые у него было, но он никак не ожидал увидеть что-то похожее на суп-пюре. Решив для себя, что в следующий раз обязательно будет использовать прищепку для носа, Чонхо поспешил протереть грязную жопку своего новоиспеченного сына и поскорее надеть ему чистый подгузник. Это сразу же успокоило малыша и его отца конечно же тоже. Он стал меньше нервничать, и наведя очередную порцию еды, решил что оставлять ребёнка в коляске на сей раз будет нецелесообразно. Так что собрал из одеяла что-то позожее на огромный спасательный круг на своей кровати и положил туда ребенка, давв его ручки теплую бутылку со смесью. Чонхо на всякий случай принялся устанавливать возле кровати стулья и мягкие конструкции из диванных подушек, чтобы неожиданный новый житель этого дома ненароком не свалился, а тот уже мирно посапывал с бутылкой во рту. А когда странная защита была достроена, а дурацкое состояние необъяснимого страха, вырисовывающего в голове картины скоропостижной кончины младенца отступило, Чонхо тоже погрузился в сон. ┅ ┅ ┅ Получив неожиданный тычок в лицо, сначала на рефлексе отмахнувшись ладошкой и только потом осознавая, что тыкнули его совсем маленьким кулачком, Чонхо распахнул глаза. Он совсем не ожидал, что дети семи месяцев отроду умеют ползать, а уж то, что его сын уже может сидеть на попе без коляски и поддержки стало дня него большим открытием. Ребёнок сидел на кровати, уже перебравшись через мнимую преграду из одеяла и тыкал папу маленьким кулачком в лицо. — Аняма-на, — прозвучало детским голосом. — Чего ты хочешь, Чонсан? — спросил Чонхо, заодно решив какое имя дать ребенку. — А-а у-у-у ня-аня. Кто бы что не говорил, но детский лепет было абсолютно невозможно понять, Чонхо очень удивился, что в эру технологий до сих пор хоть какой-то переводчик с малышачьего не придумали. Однако судя по причмокиванию надутых губ, дитятко явно проголодалось. Чонхо вглянул на часы и оказалось, что было уже почти пять утра. Он знал, что дети едят каждые часа четыре, так что судя по полученной информации и невербальным сигналам, Чонсан, наверняка, был голоден. Вставая с кровати Чонхо взял ребёнка и посадил его в коляску, хорошенько пристегнув. Пока все детские приспособления, включая манеж, не приедут единственным безопасным способом хранения этого маленького и очень активного ребенка оставалась коляска. Чонхо выкатил сына в сторону кухни, нервничая меньше, чем пару часов назад, так, словно они собирались на прогулку в парк. А спустя всего несколько минут, казалось бы уже привыкший к роли новоиспечённого папаши он протянул ребенку бутылку. следом за этим сразу же написал директору, что очень плохо себя чувствует и ему нужнен выходной за свой счёт. Ответ пришел мгновенно, так что теперь можно было «расслабиться». Наблюдающий за быстро уплетающим смесь сыном, Чонхо и сам проголодался. В холодильнике все ещё оставалась, приготовленая вроде бы позавчера, еда, которая, к счастью, ещё не успела испортится, так что уже через минуту он сидел напротив коляски, помещая в свой желудок остатки слегка слившиеся пасты с ветчиной. Дождавшись, пока Чонсан сделает свои грязные дела и сменив подгузник, Чонхо принялся искать няню. Если сегодня ему разрешили взять выходной, то завтра придётся идти на работу. Это значило, что нужно найти того, кто будет следить за ребёнком в отсутствии отца. Если кошку или собаку вполне можно было оставить одну дома, то с двуногим существом, такое провернуть не получится. А учитывая возраст ребёнка, за ним тем более нужен глаз да глаз. Где-то через полчаса на бумажке было записано около десятка номеров телефонов женщин, которые вполне подошли бы на роль няни для Чонсана, все поголовно с большим опытом и хорошими отзывами. Чонхо чувствовал себя странно смотря на этого маленького человека сидящего напротив, который то морщился, то надувал щеки, то всхлипывал, возможно от колик, про которые он буквально только недавно читал. А когда к восьми утра, наконец-то, были доставлены посылки из детского магазина вопросов у Чонхо стало вдвое больше. Понадобилось почти сорок минут для того, чтобы развернуть и собрать манеж; установить что-то похожее на успокаивающую качельку; закрутить и проверить на прочность кроватку в спальне где-то между кроватью и шкафом. И когда вся эта детская мебель была расставлена по местам, а Чонхо понял, что пеленальный столик чуть ли не крупнее его рабочего стола, его сын отправился изучать манеж. Вместе с ним туда отправилась и несколько игрушек, среди которых была плюшевая панда, держащая в руках зелёный бамбук. Чонхо сразу влюбился в этого зверя, и не потому, что тот чем-то напоминал его самого, причиной было то, что этот чёрно-белый медведь был слишком милый, как его маленький сын. Чонхо когдато читал, что материнский инстинкт это подсознательная любовь к новорожденному ребёнку, то бывает ли вообще что вроде отцовского инстинкта, и если да, то как он проявляется и почему? Этот вопрос звучал в голове Чонхо, пока тот он смотрел на это забавно ползающее и облизывающие игрушки существо, являющееся его сыном. Времени лицезреть всё это на самом деле и не было, потому что нужно как минимум разобраться в том, что делать с этими жестяными и стеклянными баночками и каким образом давать ребёнку пюре. Конечно же, для Чонхо спасением в этом вопросе стали каналы молодых мам на Ютубе, так что аккурат через полчаса отец почти профессионального уровня знал как именно кормить ребенка с ложки вкусненьким пюре. К огромному удивлению, всё оказалось не так радужно, как Чонхо себе представлял. Во-первых ему понадобилось целых 5 минут, чтобы нормально усадить ребёнка на стул для кормления, пристегнуть, надеть на него слюнявчик и подогреть пюрешку. Ну и есть ребёнок ни в какую не хотел, вертел головой, не открывая рот и почти показательно отворачивал голову, словно у него уже был довольно печальный опыт с этой зелёной жижей. Так что, как самый настоящий отец Чонхо решил подать ребенку пример, помещая в рот ложку пюре из брокколи и цветной капусты и тут справедливости ради ребенок был абсолютно прав, смесь эта оказалась настолько отвратительной на вкус: одновременно горькая и в то же время безвкусная, не солёная, не сладкая, никакая. Чонхо скривился всем своим лицом, казалось и всем телом заодно скукожился. Да уж, хороший пример он подаёт своему сыну. Хотя похоже ребёнку его дурацкие кривлярия пришлись по душе, потому что он весело засмеялся. На часах было только девять утра, а Чонхо уже немного устал, не от наличия ребёнка в доме, и не от смены подгузника, даже далеко не от периодического плача, причины котороги с трудом понимал. А от поиска и попыток анализировать информацию связанную с детьми. То, что ему звонил Уён он заметил далеко не сразу, после четырёх пропущенных вызовов, Чонхо вовремя повернулся к телефону. — Эй, у тебя там что-то случилось? Ты не пришёл на работу? — поинтересовался Уён, сразу как только всё-таки дозвонился. — Да, но я потом тебе обязательно всё объясню, сейчас немного не до того. — Чонхо вздохнул, но не тяжело, а скорее сонно. — Ладно, тогда я просто зайду к вечеру, — жалобно проскулил Уён. — Хорошо, — кинул ему Чонхо и сбросил звонок. Примерно через полчаса ребёнок начал дремать в манеже, поэтому Чонхо понес его в кроватку, в затем и сам прилёг на кровать, чтобы полежать минут десять, перед тем как обзвонить всех нянек, но он как и Чонсан уснул стоило только положить голову на подушку. Его сон прервал громкий, почти захлёбывающийся плач. Чонхо вскочил с кровати, как ошпаренный… Сердце колотилось как будто бы он бежал марафон, а не мирно спал все это время. Было страшно представить, что могло случиться с ребёнком в это время. Может он вылез из манежа, упал, или вообще об угол кофейного столика ударился! Не дай бог выпил какую-нибудь бытовую химию или того хуже, попытался съесть монетку и подавился. Мысль о возможной кончине сына от таких причин повергла Чонхо в шок. Но к счастью, он вспомнил, что ребёнок был в кроватке совсем рядом с местом где спал Чонхо… Чонсан просто сидел там, куда его совсем недавно переложили, трясясь и плача, протягивая крошечные дрожащие ручки в сторону отца. Его маленькое лицо покраснело, а крошечные кулачки были сжаты. — Ты покакал или захотел кушать? — тихо спросил Чонхо, чувствуя, как тяжёлый камень падает с его плечь, сменяясь странным, но теплым чувством отдаленно напоминающим что-то похожее на жалость смешанную с симпатией. Он осторожно подхватил сына, прижимая его к груди. Чонсан тут же вцепился маленькими пальчиками в ворот папиной футболки, продолжая всхлипывать, но уже тише, спокойнее. — Ну что ты, Чонсан… — пробормотал Чонхо, совершенно не зная, что делать дальше. Может стоило снова посмотреть ролики «как успокоить плачущего ребенка», хотя куда там, времени на это явно не было. Он просто стоял, слегка покачиваясь из стороны в сторону, переваливаясь с ноги на ногу как большой мишка. Влево-вправо, затем снова влево и вправо. Чонхо чувствовал тепло этого маленького, беспомощного человечка, прижимающегося к нему, все своим крошечным тельцем. Где-то в этом моменте между усталостью и теплотой детских объятий, он действительно ощутил то слово, которым всегда жил: «ответственность». Теперь это точно был не набор букв, подкрепленный обязательством, это было чувство, когда ты в четыре утра меняешь подгузник, а в семь штудируешь тексты о детских пюре, способах успокоения маленьких детей и лечении кишечных колик. А являться отцом на самом деле по сути своей теперь было не только ответственностью, но и чувством, когда чей-то крошечный кулачок, тыкающий тебя в лицо, вызывает не раздражение, а теплое, разливающееся в груди чувство. Весь оставшийся день он улыбался этому маленькому человечку; гремел вместе с ними погремушкой; показывал пример того, как стоит есть тыквенное пюре, которое оказалось значительно вкуснее чем брокколи; ползал вместе с ним по полу в гостиной, перед этим хорошенько его пропылесосив; носил его на руках, и балуясь вместе с сыном сам чувствовал себя маленьким ребёнком. И в этой приятной канители, наступил вечер. Стук в дверь заставил его подпрыгнуть, потому что кто-то напрочь забыл о том что к нему должен прийти гость, и вспомнил лишь в момент, когда Уён уже прибыл. Чонхо открыл дверь, держа на руках ребёнка, чему его друг ни капельки не удивился, более того двоюродная сестра Уёна, тоже пришла вместе с ним. — Джунхо, дядя тебя не обижал? — сказала Гахи и в этот момент сердце Чонхо кольнуло. Оно оторвалось и упало как будто бы на пол, когда ребёнок, которого он считал своим потянул ручки к Уёну, весело улюлюкая. — Т-ты, меня разыграл? — с трудом произнес Чонхо, а Уён быстро закивал в ответ. Умом понимая, что этот дурацкий розыгрыш был для того, чтобы показать другу насколько важны отношения и семья, но сейчас так хотелось хлопнуть перед их лицами дверью и оставить ребёнка себе. В тот момент, когда Чонхо наконец осознал, как же может быть здорово оказаться отцом — все оказалось дурацкой шуткой, с огромным финансовым вкладом. Он кивнул в сторону гостиной, пропуская Гахи и Уёна, пока тот что-то рассказывал, а мама ребенка держала на руках совсем недавно сына Чонхо. Он молча, не показывая каких-либо эмоций собирал, купленые для ребенка вещи в большую сумку, в которой их привезли. Сейчас Чонхо совсем нечего было сказать. Точнее, слова конечно были, но ему больше хотелось их прокричать, а это бы напугало малыша. Так что молча собрав сумку, прикатив коляску, и также молча проводив друга с сестрой и маленьким ребёнком за дверь, он грузно осел на пол, так, словно мешок рисовой муки. Огромный ком стоявший в горле, казалось, оторвался и с неимоверной тяжестью провалился в желудок. Слёзы, которые не были частым гостем для Чонхо невольно потекли из глаз, падая и ударяя большими каплями по тыльной стороне ладоней. Сейчас действительно стоило бы разлиться, но у него выходило только бессвязное всхлипывание, почти такое же как он слышал вчера по ту сторону двери. Осознание того, что его обманули было, как и чувство что его предали, но слезы текли по щекам далеко не поэтому… Сейчас Чонхо плакал от того, что ему было очень грустно прощаться с сыном, пусть тот даже не был его настоящим ребенком. Чонхо беспокоило не то, что он не усомнился в необходимости нести ответственность за ребёнка, даже не то что он не потащил его центр соцзащиты или полицию. Его не беспокоили даже потраченные деньги. Чонхо был уверен, что припомнит все это Уёну, когда-нибудь потом. Сейчас, в моменте неожиданной грусти, чувство одиночества стало действительно сильным, хотя до этого, почти всю свою жизнь Чонхо не обращал на него внимания. Возможно с этого дня его жизнь станет совсем другой, может быть эти сутки сделали его значительно старше чем он казался сам себе до этого времени, сложно было сказать… Но, смотря на панду с бамбуком, которую он забыл положить в поклажу для малыша, Чонхо понимал что уже соскучился. Понимал, что ему нужен рядом кто-то, кто бы любил его, улыбался ему по утрам и был живым и настоящим, как этот ребенок. Чонхо понял для себя ещё кое-что, теперь единственный вопрос про будущую семью, который он задаст на следующих свиданиях вслепую будет: — А ты, любишь детей?