Часть 1

Оксфордский университет, 1870‑е годы. Длинный каменный коридор начал пустеть — студенты расходились после занятий, оставляя после себя лишь эхо голосов и лёгкий запах чернил. В дальнем конце, у окна с витражными стёклами, смиренно стоял Шерлок Холмс. Он здесь не учился, а работал — наказание за юношеские проступки, за страсть к карманным кражам. Теперь Шерлок убирал аудитории, но его ум не отдыхал ни минуты: он отмечал каждую деталь — царапину на паркете, след мела на подоконнике, запах табака из соседней аудитории. Наконец все студенты вышли из аудитории, рядом с которой он стоял — теперь можно приступить к работе. Когда шаги в коридоре окончательно стихли, Шерлок распрямил плечи, поправил тёмную кепку‑восьмиклинку и направился в кабинет математики. Толкнув дверь, Холмс вошёл внутрь. Аудитория встретила его привычным беспорядком: на столах лежали кем‑то забытые вещи, на доске виднелись цепочки формул. Шерлок подошёл к доске и приготовился стирать написанное, но, вглядевшись внимательнее, замер с тряпкой в руке. Уголок рта невольно дёрнулся: в третьем преобразовании явно не хватало множителя — ошибка, которую студент допустил из‑за спешки. Холмс взял кусок мела и аккуратно исправил запись, добавив недостающее звено в логическую цепочку. Уравнение тут же обрело гармонию и законченность. Шерлок решил довести задачу до конца, но никак не мог найти решение. Может быть, у этого уравнения вовсе не было ответа? В таком случае требовалось это доказать. Юноша задумался, нахмурил брови и ещё раз пробежался взглядом по строчкам на доске. Уравнение выглядело безупречно: все знаки расставлены верно, преобразования выполнены аккуратно, но ответ никак не получался.  Шерлок отступил на шаг и засунул руки в карманы пиджака. «Где же я упускаю суть? — размышлял он. — Ошибка не в арифметике, это ясно. Проблема глубже…» В голове крутились числа и символы: они выстраивались в цепочки, распадались и собирались заново. Он машинально провёл рукой по волосам, выбившимся из‑под кепки, и снова повернулся к доске. В этот момент за спиной раздался голос — мягкий, тягучий, словно кошачье мурлыканье: — Всё никак не удаётся найти все решения? Шерлок резко обернулся. В дверном проёме стоял студент, которого он не заметил, когда вошёл: тот сидел в дальнем углу за партой и наблюдал за ним. Теперь он поднялся и вышел на свет. Студент был одет в академическую мантию поверх строгого коричневого костюма с жилетом, на голове — традиционная квадратная шапочка. Кудрявые чёрные волосы небрежно обрамляли лицо с выразительными чертами. В его позе сочетались робость первокурсника и уверенность умного человека. Он подошёл ближе, изучая Холмса с нескрываемым любопытством. — Не волнуйся. Нужно лишь добавить несколько новых чисел… — его голос звучал мягко, но в нём таилась скрытая сила, словно он делился не математической формулой, а древним заклинанием. — Решения не действительные, они мнимые. То есть, хоть цель и не видна, но выстрелить всё равно можно, — закончил он, кладя мел и оборачиваясь к юноше в кепке. В его взгляде читалась смесь насмешки и искреннего интереса. — Теперь ты, стало быть, математик. Носильщик, официант, жнец и швец… К тому же… — он сделал паузу, и его глаза устремились на Шерлока с пристальностью хищника, изучающего добычу. — Клептоман. Я видел, как ты украл карманные часы у мистера Ходжа. Как они тебе? — в его тоне не было осуждения, лишь холодная заинтересованность. — Говорят, каждый вор неосознанно желает быть пойманным. Именно страх тюрьмы придаёт свободе её ценность. Он слегка наклонил голову, изучая реакцию Шерлока, будто читал невидимые строки на его лице. Шерлок на мгновение замер, затем выпрямился во весь рост. Его поза больше не казалась смиренной — в ней появилась прямая осанка, выдающая человека иного круга. — Фундаментальная ошибка — думать, что враг снаружи, а не внутри. Тюрьма тут, — он указал на свой висок. — А не там. Студент рассмеялся — коротко, беззлобно, с лёгкой иронией. — Смотри‑ка, у тебя своё искусство войны, — произнёс он, и в его голосе прозвучала искренняя признательность, словно он нашёл равного себе противника. — Джеймс Мориарти, — он протянул руку, и в этом жесте сочетались вызов и приглашение к союзу.  — Шерлок Холмс, — ответил тот, крепко пожимая протянутую руку.  Холмс окинул нового знакомого внимательным взглядом — быстрым, цепким, подмечающим каждую мелочь. — Вы студент младших курсов, верно? — прервал он молчание. — Судя по чёрной кисточке на конфедератке, вы «коммонер», то есть оплачиваете обучение и питание самостоятельно, без аристократических привилегий. Пиджак вам великоват: вы его донашиваете за кем‑то, скорее всего за старшим братом. У вас их двое, верно? Потому что на рукаве следы от трёх разных видов заплат — каждая, видимо, сделана разными руками. И вы много занимаетесь: на среднем пальце у вас едва заметное углубление от ручки, которое появляется только после долгих часов непрерывной работы.  Мориарти непроизвольно опустил глаза на свои руки и спрятал их в карманы. Шерлок хмыкнул, уловив это движение. — Также вы любите подолгу сидеть за книгами. Вас выдаёт ваша осанка: плечи слегка скруглены, шея чуть наклонена вперёд, как будто вы всё ещё склоняетесь над книгой. И, судя по запаху дешёвого табака на рукаве, один из ваших братьев курит. Но самое интересное… — Шерлок сделал паузу, прищурившись, — вы сын фермера. Джеймс удивлённо поднял брови: — Как ты это понял? — У вас на ногтях, особенно на большом пальце правой руки, остались едва заметные следы земли — специфический тёмный налёт, который не смывается сразу. И на подошве ботинок — частички суглинка, характерного для сельских районов к северу от Оксфорда. К тому же у вас привычка сжимать кулаки так, будто держите вилы или лопату — это мышечная память от тяжёлой физической работы. Джеймс замер, широко раскрыв глаза: — Всё верно! Я действительно вырос на ферме. Мы с братьями помогали отцу с раннего возраста — пахали, сеяли, ухаживали за скотом… Но как ты заметил эти детали? Я думал, они совершенно незаметны! — Я просто смотрел и анализировал. Это называется дедукция, — улыбнулся Шерлок. — Потрясающе! Дай мне тоже попробовать! — загорелся Мориарти. Он замер на мгновение, закрыл глаза, будто выстраивал в уме логическую цепочку, затем открыл их и заговорил — не спеша, взвешивая каждое слово: — Хм… Ты не просто слуга. Осанка слишком прямая, движения точные, без суетливости. И руки… гладкие, без мозолей от тяжёлой работы. Ты говоришь правильно, без местного акцента. Скорее всего, ты из аристократической семьи, но попал в беду — поэтому оказался здесь не как студент, а как слуга. Шерлок слегка улыбнулся: — Неплохо. Я действительно из аристократической семьи. Старший брат отправил меня сюда на исправительные работы после тюрьмы за кражу. Я практиковал карманные кражи ради тренировки наблюдательности. Мориарти восхищённо воскликнул: — Потрясающе! Ты видишь то, на чём другие не заостряют внимания. — Ты тоже неплохо справился, — похвалил Шерлок. — Для первого раза это поразительно точный анализ. — Давай учиться друг у друга, — предложил Джеймс с энтузиазмом. — Ты научишь меня этой своей дедукции, а я помогу тебе разобраться в высшей математике — я уже почти год её изучаю. Мы дополним друг друга. Мне кажется… мне кажется, мы подружимся. Шерлок посмотрел на оживлённое лицо Мориарти — в его глазах горел тот же огонь любопытства, что и в нём самом. Впервые за долгое время он почувствовал, что нашёл кого‑то, кто его понимает. — Согласен, — кивнул Шерлок. — Дружба — это отличная идея. И начнём прямо сейчас: объясни мне вот этот раздел в учебнике — я что‑то не могу разобраться с интегралами. Джеймс взял книгу: — С удовольствием! Смотри, здесь всё просто, если понять основную логику… Они сели за стол рядом, склонившись над учебником. За окном догорал закат, отбрасывая длинные тени на каменные стены университета. В кабинете математики зарождалась необычная дружба — дружба будущего великого сыщика и человека, который однажды станет его главным противником. Но пока они этого не знали. Пока они были просто двумя юношами, объединёнными жаждой знаний и стремлением понять мир.