Глава 3.

Я дома, в своём селе. Всё возвращается в привычное русло. Днём я валяюсь, помогаю маме в огороде, смотрю телевизор. А вечером ухожу гулять с компанией. Мы собираемся на заброшке — старом недостроенном здании. С собой приносим что-нибудь выпить, сидим на бетонных плитах, разговариваем. Один друг иногда выкатывает на «ижаке» — такой мотоцикл старый, ржавый. Мы слушаем музыку на колонке, смеёмся, спорим ни о чём. Вроде бы всё как всегда. Но Тимур из головы не выходит. Я ловлю себя на том, что думаю о нём. Когда смотрю в потолок перед сном. Когда иду по улице и вижу тёмные волосы у незнакомого парня. Когда засыпаю и вспоминаю, как он провёл пальцами по моей ладони. «Глупости», — говорю я себе. — «Мы знакомы пятнадцать минут. У него девушка. Ты уехала. Забудь». Но не забывается. Однажды я замечаю, что у Алины удалена страница в соцсетях. Я знаю, что у неё так часто бывает — то заблокируют, то сама удаляет, то восстанавливает. Ничего нового. Но я вдруг думаю: а это ведь повод. Повод написать ему. Не просто так, не с пустым «привет», а как-будто по делу. Я открываю диалог с Тимуром и набираю сообщение: «Привет. Слушай, ты не знаешь, что у Алины со страницей? Удалена почему-то». Отправляю. Сердце колотится, как будто я сделала что-то запрещённое. Ответ приходит через пару минут. «Привет. Не знаю. А что случилось? Я вчера вечером её видел, всё было нормально». Я выдыхаю. Ответил. «Ну ладно, — пишу я. — Просто переживала, мало ли». «А ты где сейчас? Пойдём гулять сегодня?» Я смотрю на экран и улыбаюсь. Потом спохватываюсь и печатаю: «Я уехала уже» «В каком смысле уехала?» «Я была в деревне две недели. И вот, пару дней назад уехала обратно домой». «В смысле две недели??? Ты серьезно? Ты была здесь две недели, а я тебя только в последний день увидел?» «Ну да. Мы с мелкими днём гуляли обычно, а на ваш вай-фай я не ходила, только вот с Алиной вечером один раз вышла» Он не отвечает несколько минут. Я уже думаю, что сказала что-то не то. Потом приходит длинное сообщение: «Слушай, если бы я знал, что ты здесь, мы бы познакомились намного раньше. Я бы тебе всё показал, гуляла бы со мной каждый день. А ты оказывается две недели рядом была, а я и не знал» Я перечитываю это сообщение несколько раз. То есть он хотел бы гулять? Интересно, а если бы действительно я выходила бы чаще, мы бы правда подружились? Пока я думала, прилетело ещё одно сообщение: «Когда ты приедешь в следующий раз?» «Через год. Я только летом приезжаю» «Приезжай на новогодних каникулах. Я тебя жду.» «Я спрошу у мамы, но вряд ли смогу её уговорить» «Если ты не уговоришь — я уговорю» Я перечитывала сообщения снова и снова. С одной стороны было радостно что мы общаемся вот так. Без шуток, приветливо. Но с другой стороны закрадываются сомнения, вдруг они решили просто посмеяться надо мной? Вдруг это все очередные шутки? В глубине души мне хотелось, чтобы это было не так. С тех пор мы начали общаться. Сначала просто переписывались. Немного, по чуть-чуть. О том, как прошёл день, о музыке, о всякой ерунде. Я рассказывала про свои будни, а он про свои. Потом общение стало чаще. Утром — «доброе утро». На ночь — «спокойной ночи». Между делом — глупые картинки, голосовые сообщения, шутки. Я ждала его сообщений. Ловила каждое. Настя заметила во мне изменения первой. — Ты какая-то задумчивая, — спросила Настя как-то вечером.— О чём думаешь? — Да так, ни о чём, — я пожала плечами, но не удержалась от улыбки. — О том самом? — Настя прищурилась. — О деревенском? — Отстань. — Ага, я же вижу. Ты в телефон улыбаешься как дурочка. Я засмеялась и толкнула её плечом. — Просто общаемся. — Ну-ну, — Настя подняла бровь, но выпытывать не стала. Она знала меня хорошо, поэтому утаить ничего не получалось. Я рассказала ей все. О встречи в деревне, о прощании, о том как нашла повод ему написать. О том как думала о нем даже когда сидела с в компании. Даже когда слушала чью-то дурацкую историю. Даже когда смеялась над шутками. Он был где-то там, за сотни километров, но всё равно рядом. В моём телефоне. В моих мыслях. Он мне нравился. Очень. И, кажется, я нравилась ему. Потому что он писал первым. Потому что спрашивал, как дела. Потому что заботился, переживал, делал комплименты. Потому что пел в голосовые, которые я слушала на повторе, лёжа в кровати, и улыбалась в темноте. Парни с нашей компании тоже не могли не заметить, как я вечно сижу в телефоне. Задавали кучу вопросов, кричали что-нибудь в голосовые. Им было весело, а я дико смущалась. Однажды вечером мы сидели на заброшке, я переписывалась с Тимуром и мы играли в вопросы «Парень есть?» «Нет» «А был?» «Конечно был. А у тебя, на сколько я помню, девушка есть» «Ну типо. А что?» Я перечитала это сообщение и снова задумалась. Почему «типо»? И почему мы вообще обсуждаем такие темы. Сомнения с каждым днем все больше нависали надо мной грозовой тучей. Может он и правда просто смеется надо мной? Из раздумий меня выдергивает очередное сообщение «А ты девственница?» Я закатила глаза. Парней реально интересуют такие вещи? Я начала печатать ответ, но сердце, почему-то, предательски забилось быстрей. «Да. Только нафига тебе эта информация?» «Да просто» «Давай другие вопросы, не об этом» «А у вас тип как, в 15 прям хочется или нет?» «Тимур» «Да все-все, просто интересно» Мои щеки залились румянцем. О чем он вообще спрашивает? Неловко ужасно.. От друзей мой цвет лица тоже не остался не замеченным и Настя тут же подсела ко мне. — Ну что там? Че пишет? — с интересом спросила подруга. — Да так..в вопросики играли. — я протянула ей телефон. — Офигеть, у тебя реально там наклевывается что-то, да? — ехидно ткнула меня локтем в бок. — Да не знаю, — я пожала плечами. — Странно всё это. Настя вернула телефон, хитро улыбнулась и отодвинулась. А я снова уставилась в экран. «Типо», — думала я. — «Почему типо? Либо есть, либо нет». Я не знала, что думать. И от этого было одновременно тревожно и почему-то приятно. — А пошлите на тарзанку? — предложил кто-то из компании. — Тарзанку? — недоумевающе переспросила я. — Да, пока тебя не было, мы смастерили тарзанку в лесу. Там весело, — подхватила Настя. Мы направились в лес. Там действительно оказалось две тарзанки, которые на перегонки пошли занимать пацаны. Мы веселились, качались. Один раз я летела прямо в дерево, но меня успели поймать. Ещё бы секунда — и я бы сильно врезалась. В моменте я испугалась, но было всё равно смешно. Сердце колотилось, в ушах шумело, и на пару минут я забыла обо всём на свете. Забыла о Тимуре. О его девушке. О своих дурацких надеждах. Но ненадолго. Спустя пару часов телефон снова запиликал. Сообщение от Тимура. «Тут вобщем девушка к тебе ревнует. Если вдруг она тебе напишет, то не обращай внимания». Я уставилась в экран. Кровь отхлынула от лица. «А как она узнала про меня?» «Записывал ей голосовое, а на фоне приходили уведомления. Она начала, типа, вот, у тебя там какие-то девки. Я ей говорю, что это просто подруга, просто общаемся, ничего такого. Ну она завелась. Не парься, всё хорошо». «Точно всё хорошо?» «Да. Ты там не обижайся, мы с тобой друзья, мы также будем с тобой общаться, всё хорошо». В моей голове эхом пронеслись фразы: «просто подруга», «мы просто друзья». Какая же я глупая. Я правда надеялась, что из этого будет что-то большее? Так вот — не будет. У него девушка, и точка. Я для него всего лишь девочка, которая приезжала летом и которую он видел минут пятнадцать от силы. Что я ожидала? Что он влюбится в меня, бросит свою девушку и мы будем встречаться на расстоянии, спустя пару дней знакомства? Я отложила телефон и уставилась в небо. — Ты чего? — спросила Настя, заметив, что я перестала смеяться. — Всё нормально, — сказала я. — Пойдёмте ещё покачаемся. Я не хотела говорить. Не хотела объяснять, что внутри всё перевернулось. Что я сама себе придумала то, чего нет. Мы пошли обратно к тарзанкам. Пацаны что-то кричали, Настя смеялась, все было как обычно. Я улыбалась, но внутри было пусто. «Друзья, — думала я. — Просто друзья». Почему же тогда так больно? Мы разошлись по домам. Я легла на верхний ярус своей двухэтажной кровати и уставилась в потолок. «Нужно делать вид, что все нормально. Ничего не произошло» — подумала я. Терять общение с ним не хочется и грузить его своими чувствами тоже. Я ведь до сих пор не уверенна что это все не глупые шутки. Я продолжала общаться с ним, старалась не показывать, что его слова «просто друзья» засели где-то под рёбрами и ныли при каждом новом сообщении. Отвечала так же весело, кидала мемы, смеялась над его шутками. Но внутри было не так. День проходил как обычно. Спала до обеда, помогала маме, полила огород и собиралась пойти гулять. Телефон запиликал. «Я расстался с девушкой». Я перечитала сообщение раз пять. Сердце забилось быстрее. «Что? Почему?» «Она ревнует ко всем. К каждому столбу. Ни с кем не даёт пообщаться. Я просто устал». Я смотрела на экран и не знала, что чувствовать. С одной стороны — облегчение. С другой — странная тяжесть. «Это из-за меня?» — написала я. «Нет, ты тут не причем. Чуть позже напишу» — ответил он быстро. Я хотела верить. Но где-то глубоко внутри меня не отпускало чувство, что это не совсем так. Я ведь изначально хотела просто пообщаться с ним. Мыслей на большее даже не было. Я не хотела разрушать его отношения. А что делать теперь? Он мне нравится и, судя по всему, свободен. Может ли у нас что-то быть? Убрав телефон в карман, я отправилась на привычную заброшку. Мы сидели с друзьями, общались и веселились. Но телефон всегда был под рукой. Тимур — в переписке, в голосовых, в мыслях. Спустя пару часов он написал: «Только что с речки пришёл. Классно там, вода тёплая». «А я гуляю сейчас, — ответила я. — С Настей, на заброшке». «Я тоже хотел бы с тобой погулять, — написал он. — Жаль, что ты далеко». Я улыбнулась. Перечитала его сообщение несколько раз. «Жаль», — согласилась я. Потом он вдруг спросил: «Слушай, а почему ты мне оранжевые сердечки кидаешь? А не красные?» Я задумалась. Честно, я не придавала этому значения. Просто он всегда присылал синие, а я в ответ оранжевые. «А почему ты сам синие кидаешь?» — ответила я вопросом на вопрос. «Ну, я могу и красные, — написал он. — Просто думал, что тебе это не понравится. Мало ли». Я засмеялась вслух. Настя покосилась на меня. — Опять он? — спросила она. — Опять, — я не стала скрывать улыбку. Я напечатала: «Мне без разницы». «Ну тогда договорились. Теперь кидаем друг другу красные сердечки. Оба». Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. С того вечера мы начали отправлять друг другу красные сердечки. К каждому сообщению. К каждому «доброе утро» и «спокойной ночи». Настя однажды заглянула в мой телефон и закатила глаза: — Вы как дети, честное слово. — А мне нравится, — сказала я. И это было правдой. Дни проходили монотонно. Я общалась с Тимуром, гуляла с друзьями, а вечерами мы по очереди провожали всех домой. В один из таких дней мы с Тимуром играли в «правду или действие». Хотя скорее просто в «правду». По переписке. Глупо, наверное, но так было легче — не видеть его лица, не краснеть перед экраном. «Нравлюсь тебе?» — написал он обыденно, будто спросил, какая погода на улице. Моё сердце упало куда то в пятки. Я уставилась в экран. Палец завис над кнопкой записи. Что ответить? Правду? А вдруг это снова шутка? Вдруг они там, в деревне, сидят всей компанией и ржут надо мной? Пока я думала, Настя выхватила телефон. — Отдай! — крикнула я, но было поздно. Она уже записывала голосовое. «Конечно, нравишься!» — прохихикала подруга прямо в динамик. Я попыталась отобрать телефон, но Настя увернулась и добросила: «Она просто стесняется!» Я зарылась лицом в ладони. Горело всё лицо. — Насть, ты чего творишь?!! — Помогаю, — сказала она с довольной улыбкой. В конце концов я вырвала телефон и записала своё сообщение. Стараясь быть как можно более невозмутимой, но честно, получалось очень плохо. «Мы общаемся совсем немного, — сказала я в голосовое. — Но по общению — да, нравишься. А если что-то большее… пока рано говорить». Отправила. Стук собственного сердца звенел в ушах. Через минуту пришёл его ответ. Текст. «Засмущал прям». Я выдохнула. «Меня больше Настя засмущала, — написала я. — Так, моя очередь. Пусть будет такой же вопрос». Он прислал голосовое. Я нажала на воспроизведение и прижала телефон к уху. «Ну типо да, — услышала я его голос. Немного хрипловатый, спокойный. — Если бы я знал, что ты приезжала на две недели, то я бы всё это время гулял с тобой. Узнал бы о тебе много интересного. Вживую». На фоне кто-то из его друзей сказал: — Загонял бы. Тимур слегка засмеялся в голосовом, будто смутился. Я переслушала этот момент несколько раз. Что значит «загонял бы»? Встречался бы? Ухаживал бы? Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Моя очередь. Кто у тебя в важных на первом месте в ВК?» — продолжил Тимур. «На первом месте Настя, на втором ещё одна подруга, на третьем месте ты» «Ну не переживай, я скоро все равно буду на первом» «Самоуверенно. Подругу тяжело переплюнуть» «Я уж постараюсь. Ты пока что тоже не на первом, но жду не дождусь когда ты будешь там» Я засмущалась, но тут же написала ответ. «Моя очередь. Сколько у тебя было девушек?» «Две. Ты третья» Я смотрела на экран и не знала, что делать. Сердце колотилось где-то в горле, но в голове стучало другое: «А вдруг это не всерьёз?» Я постаралась перевести все в шутку. «На сколько я помню, ещё нет» — написала я, с усмешкой. «Вот именно, что ”ещё"» «То есть ты хочешь, чтобы я была твоей третьей девушкой?» — спросила я прямо. — «Не рановато?» В ответ пришло голосовое сообщение. «Я пошутил. Нам рано ещё. Да и мы только переписываемся. Я хочу вживую с тобой погулять, пообщаться. Я вот что-то тупанул, когда ты тут была». На фоне снова кто-то прокомментировал. — Какая Наташа? — Моя. — ответил Тимур и засмеялся. «Моя». Я переслушала этот момент несколько раз. Это слово прозвучало так просто, так..обыденно что ли. Даже не смотря на то, что после этого он засмеялся. Последующие дни проходили так же, но что-то изменилось. Общение росло. Стало больше сердечек, поцелуйчиков, комплиментов. Он начал называть меня «моя маленькая», и от этих слов внутри всё переворачивалось. Спрашивал, можно ли называть меня «зайка». Я говорила «можно», а сама прятала улыбку в подушку. Он много пел мне в голосовые. Я переслушивала по несколько раз. Однажды он прислал сообщение: «Люблю». А следом: «Страшно было писать. Не знал, как ты отреагируешь». Я смотрела на экран и не знала, что ответить. Сердце колотилось. Но я ответила ему. Не сразу, но ответила. Он поставил мою фотографию на блокировку экрана. Говорит, мама заметила, спросила, кто это. Он ответил, что я ему нравлюсь. Сказал, что не скрывает этого ни от кого. А потом сам смутился — будто не хотел говорить то, что сказал. Мы начали много общаться по видео связи. Я смотрела на его лицо на экране и не могла поверить, что это происходит. Он смеялся, дурачился, показывал свою комнату. Иногда он смотрел в камеру так серьёзно, что у меня перехватывало дыхание. — Скучаю — говорил он. — Я тоже — отвечала я. Спустя какое-то время я заметила, что его бывшая, Света, начала лайкать мои фото. Сначала я не придала значения. Потом она начала писать комментарии. «Тупая девка», «увела у меня парня». Я не отвечала ей. Сделала скриншоты и отправила Тимуру. Ответ пришел быстро: «Я разберусь. Не обращай внимания». И он разобрался. Я не знаю, что он ей сказал, но она отстала. Я почувствовала, что он меня защищает. Мне стало спокойно. Однажды вечером он написал: «Ты мне нравишься. Очень». «Я знаю, — ответила я. — Ты уже говорил». «Я жалею, что мы пообщались только минут пятнадцать. Тот вечер на вай-фае. Помнишь?» «Помню». «Я тот момент с руками помню, как держал тебя за руку и начал уходить, плавно отпуская. Почему-то этот момент мне очень хорошо запомнился. Чего я ушел? Надо было ещё посидеть. Побыть с тобой». Я перечитывала его сообщения и не верила. Значит мне не показалось, все действительно было так. Он запомнил то же самое. Тот самый момент, который засел и у меня в голове. Как он провёл пальцами по ладони. Как не хотел отпускать. — Он тоже это помнит, — прошептала я себе. На следующий день он предложил мне встречаться. Просто и прямо. Без пафоса, без лишних слов. «Давай встречаться?». Я смотрела на экран. Сердце колотилось. Мысли путались. А потом я написала: «Давай». Следующие десять дней были чудесные. Мы много переписывались, болтали по видео, строили планы, как в будущем поженимся. Казалось, я самая счастливая девушка и ничего не сможет этого изменить. Но 1 сентября изменило многое.