Часть 1

Жизнь Питера Паркера всегда была, мягко говоря, нелинейной. Не то чтобы он жаловался, ну, то есть, он жаловался, постоянно, и на что только не жаловался — на то, что ему не платят за геройство, на злодеев, на вечно опаздывающий автобус, на Мэй, которая волнуется больше, чем ему хотелось бы, на то, что Тони Старк опять забыл заказать ему новую форму... но, по сути, он был доволен. Более или менее. Как бы то ни было, он уже давно привык к тому, что мир вокруг него — это не просто набор событий, а скорее... ну, знаете, такая многомерная, интерактивная трансляция, где он главный герой, и у него есть свой личный канал связи с вами. Да-да, именно с вами, дорогие читатели/зрители. Нечего удивляться. Вы же не думали, что всё это происходит на самом деле? Глупости какие. Сегодняшний вторник был особенно показательным в плане «нелинейности». Начиналось всё вполне обыденно. Урок химии. Запах серы, с которым он уже давно ассоциировал не только уроки, но и некоторые битвы с Доктором Осьминогом. Мистер Харрингтон в своей вечной шерстяной жилетке пытался объяснить, почему азот важен для... ну, для чего-то важного. Питер, естественно, одной половиной мозга слушал учителя, а другой — сканировал радиоволны Нью-Йорка на предмет внезапных взрывов, грабежей банков или хотя бы котиков, застрявших на деревьях. И тут началось. Флэш Томпсон, который, кажется, был создан специально, чтобы проверять его паучье терпение, наклонился к его парте, издавая свой фирменный, противный шепот. — Эй, Паркер, я слышал, ты опять опоздал на автобус? Наверное, проспал, мечтая о формулах для паучьей сети. Или просто слишком медленный, чтобы поймать движущийся объект? Питер медленно повернул голову к Флэшу, и на его лице появилась та самая улыбка, которая обычно предшествовала либо очень умному ответу, либо очень ловкому маневру, чтобы избежать ответа. Но в этот раз... он просто моргнул. А потом, посреди фразы Флэша, он повернул голову. Не к Мишель, которая рисовала что-то на своём блокноте, не к Неду, который увлеченно что-то шептал своей ручке, а куда-то в неопределенную точку за четвертой стеной. — Ну вот, смотрите, — сказал Питер, понижая голос до конспиративного шепота, но достаточно громко, чтобы Флэш замер в недоумении. — С самого утра. Каждый день. Вся эта пафосная болтовня. Честно говоря, иногда я думаю, что Флэш — это такой своеобразный таймер для моих паучьих чувств. Он начинает говорить, и я понимаю: пора отвлекаться на что-то более интересное. Или просто представлять, как я запускаю в него веб-шарик. Не со зла, конечно. Чисто для эксперимента. Кстати, а вы когда-нибудь задумывались, насколько прочной должна быть паутина, чтобы выдержать удар грузовика, но при этом легко растворяться? Я вот да. И это гораздо интереснее, чем слушать, как Флэш пытается оскорбить мой... ну, в общем, мою репутацию. Питер закончил свою тираду, пожал плечами, а затем так же внезапно повернулся обратно к Флэшу, на его лице снова появилось то же самое полуулыбчивое выражение. — ...что ты там говорил, Флэш? Прости, я немного задумался о квантовой физике. Она порой бывает такой... непредсказуемой. Флэш уставился на него с открытым ртом. Его лицо медленно наливалось багровым цветом. — Я... ты... ты только что говорил сам с собой, Паркер? — Я? С самим собой? — Питер сделал вид, что глубоко задумался. — Возможно. Иногда самые интересные собеседники — это мы сами, не так ли? Мистер Харрингтон, а правда, что мозг использует до 20% всей энергии организма, даже когда мы просто... разговариваем с собой? Мистер Харрингтон, которого Питер выдернул из транса объяснения про атомы, моргнул. — Э-э... да, Питер, примерно так. А при активной мыслительной деятельности и до 25%. Флэш посмотрел на Питера, потом на Харрингтона, потом на Неда, который старательно делал вид, что его не существует. — Я не знаю, что ты делаешь, Паркер, но это странно. Очень странно. — Странно? — Питер опять повернулся к вам, дорогие мои. — Ну, видите? Он называет это странным. А я называю это... ну, просто моим способом обработки информации. И иногда мне нужно уточнить детали у тех, кто действительно понимает, что происходит. Ведь не могу же я вслух спрашивать, почему злодеи всегда кричат «Моё!» перед тем, как им прилетает в лицо паутина? Это же спойлер! Класс загудел. Некоторые хихикали, некоторые перешептывались, а Мишель просто подняла голову от своего альбома, посмотрела на Питера с легким прищуром и что-то быстро нарисовала на полях. Питер чувствовал себя абсолютно комфортно. Для него это было так же естественно, как дышать или прыгать по крышам. Чуть позже, на уроке физкультуры, произошел еще один из таких «моментов». Они играли в баскетбол, и Питер, несмотря на свои «слабые» физические данные (по версии Флэша, разумеется), всегда умудрялся каким-то непостижимым образом оказываться там, где нужно. Мяч летел к нему, он был готов совершить очередной «невероятный, но случайно выглядящий» бросок, когда Флэш попытался его заблокировать, выскочив из-за спины. Питер почувствовал нарастающую угрозу, и в голове мелькнула мысль: «Ох, ну вот опять. Почему нельзя просто поиграть в баскетбол без лишних драматических элементов? Флэш, мой друг, ты же знаешь, что мои рефлексы...» И вот он, непроизвольно, нажал на паузу. Весь спортзал замер. Флэш застыл в прыжке, рука в нескольких сантиметрах от мяча. Мяч завис в воздухе. Никто не двигался. Только Питер, совершенно обыденно, сошел с места и пошел куда-то в сторону скамеек, потирая затылок. — Ладно, окей, смотрите, — сказал он, обращаясь к вам, когда он прошёл мимо замершего в прыжке тренера. — Вот это меня бесит больше всего. С одной стороны, я не хочу показывать свои способности. С другой — Флэш нагнетает. Если я сейчас не сделаю что-то невероятное, то потом весь день будут шутки про «слабого Паркера». А если сделаю — начнутся вопросы. В общем, замкнутый круг. И главное, никто не помнит! Вот вы помните, да? Что я только что поставил мир на паузу? А они — нет. Для них я просто... телепортируюсь. Это, конечно, удобно, но очень, очень раздражает. Как будто я живу в компьютерной игре, но без кнопок сохранения. Ну, ладно, хватит лирики. Надо действовать. Питер вздохнул, а затем, с той же легкой небрежностью, вернулся к замершему Флэшу. Он обошел его, сделал бросок, и мяч с тихим шлеп влетел в корзину. Затем Питер нажал на кнопку «Воспроизвести». Мир снова пришел в движение. Мяч упал в корзину, Флэш с грохотом приземлился на пол, не успев даже дотянуться до Питера, а тренер, который в замеревшем состоянии выглядел как статуя, вдруг свистнул в свисток. — Отлично, Паркер! Не ожидал! Флэш поднялся, ошарашенно оглядываясь. — Что... что только что произошло? Я был прямо перед ним! Как он... он был там, а потом... как?! Его одноклассники, которые еще секунду назад видели Питера перед Флэшем, теперь удивленно переглядывались. — Он был на другом конце кабинета, что ли? — пробормотал кто-то. — Да нет, он же здесь стоял! — Ты что, засмотрелся, Флэш? — поддразнивал его другой одноклассник. — Паркер просто быстрый. Питер поймал мяч, который отскочил от пола, и невинно улыбнулся. — Ну, а что? Я же говорил, что квантовая физика... непредсказуема. Иногда бывает так, что ты просто... оказываешься там, где нужно. И главное — вовремя. Он подмигнул в камеру, а потом вдруг почувствовал легкое покалывание на затылке. Паучье чутьё. Это было не просто обычное покалывание, оно было... необычным. Более глубоким. — Вот это уже интересно, — тихо пробормотал Питер, снова повернувшись к вам. — Обычно я чувствую угрозу, или Мэри Джейн, когда она злится. Но это... это другое. Как будто кто-то еще знает. Знает про мои маленькие отступления. Он оглядел спортзал. Ничего необычного. Тренер кричал, Флэш злился, Нед что-то фотографировал на свой телефон (наверное, новый бросок Питера), Мишель рисовала. И тут он увидел его. В проходе, ведущем к раздевалкам, стоял человек. Он был одет в красный и черный костюм, который, казалось, был сшит из самых невозможных материалов. Маска скрывала его лицо, но по позе, по тому, как он держал катаны за спиной, Питер понял, что это... — Дедпул, — прошептал он, и его глаза расширились. Дедпул, стоявший в самом обычном школьном коридоре, вдруг поднял руку и помахал Питеру. А потом, к его полному ужасу, он сделал то же самое, что и сам Питер. Он повернул голову к вам. — Эй, ребята! — голос Дедпула был слегка приглушен маской, но в нем чувствовалась привычная энергия. — Вы не думали, что я пропущу такую вечеринку, да? Ну, то есть, я слышал, что маленький Паучок начал ломать четвертую стену. А я так не играю. Это моя фишка! Моя территория! Я эксклюзивный поставщик мета-шуток! Так что, Питер, приятель, тебе придется подвинуться! Кстати, а вы знали, что я недавно нашел новый рецепт чимичанг? Просто отвал башки! Я могу поделиться, если хотите. А, нет, вы же только смотрите. Ну, ладно. Ваши проблемы. Дедпул пожал плечами, а затем быстро спрятался за угол. Питер стоял, как громом пораженный. Его паучье чутьё, которое должно было предупредить его об опасности, просто перегорело от шока. Еще один. Еще один, кто знает. И этот другой был Дедпулом. Ну, конечно. Кто еще мог быть таким же сломанным, как и он сам? — Ох, нет, — простонал Питер, снова повернувшись к вам. — Вы это видели? Он это сделал! Он... это не просто совпадение. Он тоже знает! Боже мой, это конец моего личного реалити-шоу. Или начало нового, еще более безумного сезона. Ну, ладно, по крайней мере, теперь я не один. Хотя... это же Дедпул. Может быть, лучше было быть одному? Школьный звонок прозвенел, спасая Питера от дальнейших размышлений. Он поспешил в раздевалку, но Дедпула там не было. Только запах пороха и легкий привкус чимичанг. Вечером того же дня, когда Питер, уже в костюме Человека-паука, патрулировал улицы, он столкнулся с бандой грабителей, которые пытались взломать банкомат. Это была рутина. Паутина, шутки, лёгкие удары. Всё шло по плану. Он уже почти закончил, когда один из грабителей, огромный мускулистый парень с татуировкой дракона на шее, попытался ударить его железным прутом. Питер ловко увернулся, приклеил прут к стене, а затем, повернувшись к грабителю, начал свою привычную тираду. — Ну вот, смотрите, приятель, — начал он, обращаясь к грабителю, но его взгляд ушел куда-то за его спину. — Я же говорил вам, что это плохая идея. Банкоматы — это не конфетницы, знаете ли. И они не умеют говорить «пожалуйста». А ещё, если вы будете так махать железками, то можете кого-нибудь случайно... задеть. А этого нам не надо. Правда, друзья? Мы же за безопасность. Грабитель, который ожидал получить удар или быть приклеенным к стене, замер в ступоре. Он посмотрел на Человека-паука, потом на пустую стену, потом на своих подельников, которые уже были надежно упакованы в паутину. — Он... он с кем-то разговаривает? — пробормотал грабитель. — Парни, по-моему, он... того. — Что «того»? — Человек-паук снова повернулся к нему. — Я просто обращаюсь к своей аудитории. К тем, кто смотрит, как я спасаю мир от таких замечательных ребят, как вы. Это как реалити-шоу, только с меньшим количеством драмы и большим количеством паутины. Хотя, вру. Драмы тут хватает. Но вы же не про это, да? Вы про то, как я буду сейчас вас отдавать копам. Грабитель просто опустил плечи. — Знаешь что, Человек-паук? Просто приклей меня. Я устал. — Вот видите! — Питер снова повернулся к вам, довольный собой. — Даже злодеи устают от моих монологов. Это прогресс! Вдруг раздался знакомый голос. — Эй, Паучок! Нечестно! Ты же знаешь, что это мой жанр! Монологи! Рассказы о чимичангах! Философские отступления про четвертую стену! А ты тут, значит, весь такой, типа, «я новый Дедпул»? Не пойдёт! С крыши ближайшего здания спрыгнул Дедпул. Он приземлился на ноги, словно кошка, и тут же начал театрально осматривать место преступления. — Ох, ну и бардак! Грабители банкоматов? Серьезно, Паучок? Это уже даже не для подкастов. Это для скучных новостей на десять вечера. А где драйв? Где кровище? Где танцы? — Дедпул! — Питер застонал. — Что ты здесь делаешь? И почему ты... ты разговариваешь с пустотой? — Потому что пустота — это ты, Паучок! — Дедпул указал на него пальцем. — А я разговариваю со зрителем! С теми, кто смотрит этот сериал! Или читает эту историю! И, кстати, привет вам, ребята! Надеюсь, вам нравится этот кроссовер! Питер тут немного того, но он старается. Дедпул подмигнул в камеру, а затем сделал жест рукой, как будто представляя Питера. — Познакомьтесь, это Питер Паркер. Он же Человек-паук. Он же ваш любимый нытик. И, кажется, у него проблемы с осознанием реальности. Но это ничего, я ему помогу! Мы же теперь команда, да? Команда «Разрушители Стен»! Грабитель, который только что сдался, снова поднял голову. Он посмотрел на Человека-паука, потом на Дедпула, потом на пустой воздух. Его глаза медленно расширялись. — Ох, Боже мой, — прошептал он. — Их тут двое! Двое сумасшедших! — Сумасшедших? — Дедпул повернулся к нему. — Нет, приятель, это ты сумасшедший! Мы просто видим мир таким, какой он есть! Многослойным, с комментариями и иногда с кнопкой перемотки! Кстати, а вы знали, что я могу предсказывать будущее? Ну, то есть, я знаю, что вы сейчас скажете. Вы скажете: «Я ничего не понимаю!» А я отвечу: «Добро пожаловать в мой мир!» Дедпул снова подмигнул. Питер чувствовал, как его мозг начинает закипать. Он всегда думал, что он один такой. Один, кто видит этот мир как своего рода интерактивное шоу. Но теперь появился Дедпул, и он был в этом даже более продвинут, чем сам Питер. — Дедпул, прекрати! — Питер приклеил его к стене паутиной. — Ты не можешь просто так... ты меня смущаешь! — Смущаешь? — Дедпул засмеялся. — Паучок, ты сам смущаешь! Ты пытался сломать четвертую стену без меня! Это как прийти на вечеринку, где диджей — это я, и пытаться поставить свою музыку! — Я не пытался! Я просто... иногда! — Иногда? — Дедпул покачал головой. — Нет, мой друг. Это либо да, либо нет. Либо ты осознаешь, что это всё — одна большая постановка, либо ты живёшь в иллюзиях! А я, между прочим, всегда выбираю правду. Даже если она слишком кровавая для рейтинга. В этот момент приехала полиция. Копы выскочили из машин, окружив грабителей и двух костюмированных героев. — Что здесь происходит?! — крикнул один из офицеров. — Дедпул! Человек-паук! Какого черта?! — О, привет, офицер, — Дедпул, приклеенный к стене, невозмутимо помахал ему. — Мы тут просто... решаем экзистенциальные проблемы. И, кстати, эти ребята пытались ограбить банк. Очень скучно, я знаю. Но Паучок их поймал. Он, конечно, очень предсказуем, но иногда у него получается. Питер просто закрыл лицо руками. Это был полный атас. Пока полиция разбиралась с грабителями, Питер попытался вразумить Дедпула. — Слушай, Дедпул, мы не можем так делать! Люди будут думать, что мы сумасшедшие! — А мы и есть сумасшедшие, Паучок! — Дедпул вырвался из паутины с таким звуком, будто ткань порвалась в другом измерении. — Это часть нашего очарования! Кстати, а вы знали, что наш друг, офицер, только что подумал, что ему надо в отпуск? Ага. Я слышал его мысли. Или прочитал в его реплике. Неважно. Главное, что он устал. А мы — нет! Потому что мы — главные звезды этого шоу! Питер посмотрел на Дедпула, потом на офицера, который действительно выглядел измотанным, потом на вас. — Ну вот, видите, — сказал он, смущенно пожимая плечами. — Я пытался быть... нормальным. Но с ним это невозможно. Он сломал всё, что можно сломать. Даже мою веру в то, что у меня есть какие-то секреты от вас. В следующие несколько недель ситуация только усугублялась. Дедпул начал постоянно появляться рядом с Питером, появляясь из ниоткуда и исчезая в никуда. Он комментировал каждый шаг Питера, каждую его мысль, каждый его промах. На очередном уроке Питер пытался сосредоточиться, когда Дедпул внезапно появился у него за спиной, наклонившись к его уху. — Эй, Паучок, а ты знал, что Мишель нарисовала тебя в костюме цыплёнка? Ага. Это в её скетчбуке. И она думает, что ты милый. Вот она сейчас на тебя смотрит, и думает: «Интересно, он когда-нибудь догадается, что я его люблю?» Питер подскочил. — Дедпул! — прошипел он. — Ты же не настоящий! Ты плод моего воображения! — Конечно, настоящий! — Дедпул подмигнул. — Просто я более осознанный! И да, она действительно так думает. А ты сейчас думаешь: «Как он это делает?» А я тебе скажу — это магия кино! Или, в нашем случае, магия сценария! Одноклассники смотрели на Питера, как на сумасшедшего. Мишель покраснела и быстро закрыла свой скетчбук. Нед уронил свой карандаш. Питер не выдержал. Он встал посреди урока и, не обращая внимания на недоуменный взгляд мистера Харрингтона, снова повернулся к вам. — Ну вот, видите! Он делает это специально! Он разрушает мою жизнь! Я пытаюсь быть обычным подростком, у которого есть секреты, а он всё сливает! Это же нечестно! Это как играть в игру, где у твоего противника есть коды от администратора! Дедпул, тем временем, сидел на парте Флэша, жуя чимичангу. — А я вот считаю, что это весело! — сказал он, откусывая кусок. — Секреты — это скучно! Секреты — это для Бэтмена! А мы — про открытость! Про честность! Про... ну, про то, что все знают, что ты Человек-паук, но никто не хочет об этом говорить вслух! Конечно, в итоге Питера отправили к школьному психологу. — Питер, — доктор Эмбер, пожилая женщина с добрыми глазами, но с полным отсутствием понимания супергеройских проблем, смотрела на него через очки. — Ты говоришь, что с тобой постоянно разговаривает человек в красно-черном костюме? И что он говорит, что вы оба персонажи... ну, как ты выразился, «комикса»? — Ну да, — Питер поёжился. Дедпул, естественно, сидел на шкафу, поедая попкорн и комментируя всё, что происходило. — Он сейчас думает, что вы хотите прописать ему галоперидол, — прошептал Дедпул на ухо Питеру. — А я бы ему прописал хорошего психоаналитика. Или просто дал бы почитать сценарий. — Он говорит, что вы хотите дать мне лекарства, — тихо сказал Питер, глядя на доктора Эмбер. Доктор Эмбер нахмурилась. — Питер, я понимаю, что ты переживаешь стресс. Твоя тетя Мэй рассказывала мне о недавних... инцидентах. Но мы должны признать, что иногда наш мозг играет с нами злые шутки. Возможно, это галлюцинации. — Галлюцинации? — Дедпул рассмеялся. — Милая дама, вы что, не видите меня? Я же тут! Вот! Могу вам автограф дать! Или рассказать анекдот про Доктора Дума! Он, кстати, очень смешной, если вы понимаете, о чём я. — Он сейчас предложил вам автограф, — Питер почувствовал себя полным идиотом. Врач тяжело вздохнула. — Питер, я собираюсь поговорить с твоей тетей Мэй. Возможно, тебе требуется более серьезная терапия. — Ох, нет, — Питер схватился за голову. — Это конец. Моя тетя Мэй узнает, что я... что я сломан. — Не сломан, Паучок! — Дедпул спрыгнул со шкафа и подошел к Питеру. — Просто осознан! А это гораздо круче, чем просто быть «нормальным»! Ведь нормальные люди не спасают мир каждый вторник, да? И они не видят сценарий. А мы видим! И это делает нас... особенными! Кульминация наступила во время очередного нападения Стервятника. Эдриан Тумс, в своём жутком костюме, кружил над городом, пытаясь украсть какое-то высокотехнологичное оборудование. Человек-паук и Дедпул были уже на месте, но битва шла как-то... странно. Стервятник был в ярости, но его бесили не столько удары Паука, сколько его поведение. — Заткнись! — Тумс пролетел мимо, едва не задев крылом. — Я не понимаю, с кем ты разговариваешь! И кто этот клоун?! — Он про меня! — Дедпул подлетел к Тумсу, балансируя на своих катанах. — А я, между прочим, твой новый кошмар! И да, Паучок разговаривает с теми, кто платит за просмотр! А ты, кстати, тоже! — Чего?! — Стервятник замер в воздухе. Питер воспользовался этим моментом, чтобы приклеить его крыло к шпилю здания. — Вот видите, — сказал Питер, снова повернувшись к вам. — Даже злодеи иногда нуждаются в объяснениях. И иногда лучшая атака — это хорошая доза сюрреализма. — Точно! — Дедпул одобрительно похлопал его по плечу. — Когда враг не понимает, что происходит, он не может дать отпор! Это называется «стратегия когнитивного диссонанса»! Я сам её придумал! Ну, то есть, почти. — Какого диссонанса?! — Тумс рванулся, но паутина держала крепко. — Вы что, издеваетесь надо мной?! — Нет, мы просто... играем по своим правилам, — сказал Питер, подлетая к нему. — Правилам, которые вы не видите. Но мы видим. И это наша сила. — Это ваша... паутина?! — Тумс попытался вырваться. — Отпусти меня, псих! — Не псих! Осознанный! — Дедпул подлетел к Стервятнику, нависая над ним. — А теперь, приятель, мы собираемся взять у тебя интервью! Для наших зрителей! Они хотят знать, почему ты так любишь летать? И почему ты так плохо выбираешь свои цели? Стервятник, глядя на двух героев, которые то разговаривали с ним, то с «невидимыми друзьями», то друг с другом, медленно впал в ступор. Его мозг, привыкший к миру, где физические законы были константой, просто не мог переварить эту информацию. — Я... я ничего не понимаю, — прошептал он, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Это... это нереально. — Вот именно! — Питер и Дедпул сказали это хором. А потом переглянулись. — Эй! — сказал Питер. — Это была моя реплика! — Ну уж нет! Я был первый! — Дедпул отмахнулся. — Это же классика! Когда злодей осознает нереальность бытия! А теперь, Паучок, твоя очередь для финальной шутки! Питер вздохнул. — Ладно, окей. Смотрите, Стервятник. Видите этот небоскреб? А теперь представьте, что он на самом деле сделан из картона. И вся наша битва — это просто... ну, просто сцена. А мы — актеры. И вы, кстати, тоже. Тумс посмотрел на небоскреб, потом на Питера, потом на Дедпула. Он медленно закрыл глаза. — Я сдаюсь, — прошептал он. — Просто... позвольте мне сойти с этого спектакля. Питер и Дедпул переглянулись. — Ого, — сказал Питер. — Это было... неожиданно эффективно. — Ага! — Дедпул похлопал его по спине. — Я же говорил! Осознанность — это сила! А теперь, Паучок, давай сделаем финальный поклон! Зрители ждут! Они вдвоем поклонились. Питер, хоть и смущенный, но уже привыкший к этому, а Дедпул — с театральной помпой. Стервятник просто висел в паутине, его разум пытался смириться с новой реальностью, где он был всего лишь персонажем в чужом сценарии. — Теперь ты знаешь, Тумс, — сказал Питер. — Что иногда самая большая сила — это просто возможность выйти за пределы. — И чимичанги, — добавил Дедпул. — Не забывайте про чимичанги! Они тоже очень важны для вселенной! Позже, когда полиция увозила Стервятника, один из офицеров, тот самый, что хотел в отпуск, подошел к Питеру. — Человек-паук, — сказал он, потирая виски. — Вы и ваш... приятель. Вы что-то с ним сделали. С Тумсом. Он просто... сдался. И начал говорить про картонные небоскребы. Это что, какой-то новый метод допроса? Питер пожал плечами. — Ну, типа того. Просто... объяснили ему некоторые вещи. О том, как устроен мир. Офицер покачал головой. — Я не знаю, что вы объяснили, но мне кажется, что я тоже начинаю видеть картонные небоскребы. И мне очень нужен отпуск. Серьезно. Питер подмигнул ему. — Так вот почему я всё время думаю о... И тут Питер осознал, что он уже не может остановиться. Четвертая стена не просто сломалась — она рассыпалась в пыль, и теперь весь мир казался ему одним большим, интерактивным представлением, где он был не только актером, но и, возможно, режиссером. А Дедпул был его самым непредсказуемым соавтором. И где-то там, в другом уголке этой огромной, сломанной вселенной, Тони Старк, сидя в своем офисе, вдруг почувствовал легкое головокружение и необъяснимое желание пересмотреть все свои записи с Питером. Он вдруг подумал: "А что, если он действительно иногда разговаривает с кем-то... кроме меня?"