58

На поисково-спасательной базе полный хаос. С фронта привозят раненых, как гражданских, так и кейпов. В том числе мертвых. Это что-то среднее между сюрреализмом и ужасом: погибших, особенно гражданских, так много, что мешки с трупами буквально складывают друг на друга. В сортировочном центре отделяют тех, кто может выжить, от тех, кто почти наверняка погибнет. Одну такую я узнаю по костюму, когда ее переносит медсестра на сортировке: это Брандиш. Почти половина ее грудной клетки неестественно подвижна с левой стороны, пульсирует наружу, когда она пытается выдохнуть, и втягивается внутрь, когда она глотает воздух. «Флотация грудной клетки», — слова из полузабытого курса сердечно-легочной реанимации, который я читала в интернете. Это далеко не единственная ее травма. Панацея и незнакомый мне кейп спешат на помощь наиболее тяжело раненым; я не знаю, как относиться к тому факту, что кейпам, похоже, отдают приоритет перед гражданскими. В этом есть некий холодный смысл… но все же холодный. Панацея замечает Брандиш и замирает на долю секунды, прежде чем воскликнуть: — Мама! Я не знаю, что сказать, поэтому молчу, когда Панацея, бросив очередь, кидается к матери. Медсестра протестует: — Мисс, вы сами нам говорили, времени на лечение таких серьезных травм недостаточно, ее состояние оценивается выше 125, и потребуется… — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ВАМ БРОСИТЬ МОЮ МАМУ! — кричит она, отчаянно пытаясь расстегнуть воротник костюма матери. Я отворачиваюсь и ставлю костюм Брайана на пол. Боль в руке приутихла, но сейчас снова усиливается, от тряски во время полета. Я снова смотрю на осколки, все еще торчащие в бронированном нарукавнике. Кровотечение прекратилось. Костюм обнаружил ранение и зафиксировал поврежденное место, чтобы минимизировать ущерб, но блокировку боли осуществляет интерфейс управления, что позволяет пилоту сосредоточиться на бою, даже при ранении. Слава небесам за такие мелочи, наверное. — Блэкаут, можешь сейчас открыть костюм? — Пока нет. Есть идеи, что с ним не так? Я киваю. — Да, думаю, я точно знаю, что с ним не так. Хотя в полевых условиях я ничего не могу с этим поделать. — Я не хочу высказывать свои подозрения. Меня это беспокоит. — WCM погиб, CD-5. Акустик погиб, CD-5. Геомант выбыл, CD-5. — Почему ты хромаешь? — спрашивает Брайан. Он все еще пытается задействовать механизм раскрытия костюма, в том числе вручную, но безрезультатно. — По той же причине, по которой не работают твои ножные приводы, — тихо говорю я. — Что-то обходит мои системы авторемонта. — Козел отпущения, стол четыре! — кричит кто-то из соседней палатки. — Блэкаут, здесь я не смогу починить твои ноги или парящий модуль, — говорю я. — Я на поисково-спасательную операцию. Будь на связи. — Буду, Серафим. — Непокорный выбыл, CD-5. Уходя, я прохожу мимо пары тихо разговаривающих медсестер (— а разве лечить родственников не нарушение медицинской этики? — Это же Панацея, ты что, хочешь ее в этом обвинить?), и готовлюсь присоединиться к поисково-спасательной операции. * * * Еще пять погибших, одиннадцать живых, но уже неспособных сражаться. Ближайший — Печальный, и я нахожу его висящим на разбитом окне. Думаю, у него сломана спина, и острый кусок стекла застрял у него в ребрах. Я достаю свой дезинтегратор, отрезаю стекло от оконной рамы, и с помощью пластиковых стяжек и куска его собственного плаща фиксирую стекло так, чтобы оно не двигалось. Пусть стекло уберут целители. Еще не хватало, чтобы он умер на полпути к медикам. — Приближается волна, тридцать секунд. И снова я благодарю свой парящий модуль. А потом мне хочется дать себе подзатыльник. Я слишком все усложняю; о чем я вообще думала? У меня на базе шесть парящих модулей, и они ничего не делают, а мне даже не нужно, чтобы все они делали одно и то же. Я активирую связь. — Блэкаут, чем занят? — Да особо ничем, — голос Брайана звучит саркастично. — Почти жалею, что не остался на базе. Думал, эти костюмы покрепче. — Они и есть крепче. Но я не хочу это обсуждать по открытой связи. Остановимся на том, что Левиафан — грязный читер. — Как скажешь, Серафим. — Я подозреваю, что его это не убедило. — Ты что-то хотела? Я активирую шесть парящих дронов, и отправляю их к берегу. У меня достаточно композита, чтобы сделать для них импровизированные носилки. — Через минуту я передам тебе управление грузовыми парящими дронами. Используй их для помощи в поисково-спасательной операции. — Принято, Серафим. — Веревочник выбыл, CD-5. Печальный погиб, CD-5. — Что? Я смотрю на безжизненное тело у себя на руках. Он не дышит. Я доношу его до поисково-спасательной станции. Почему-то мне кажется неправильным просто его бросить. Возможно, найдется кто-то, кто сможет его оживить. А даже если нет, по крайней мере, у него будут достойные похороны.