Цена Плоти

Тем летом, когда твоему брату исполнилось пятнадцать, он замолчал примерно на две недели. Не совсем — если спросить его напрямую, он отвечал — но лёгкая болтовня между вами иссякла. Он сидел, положив руки на колени, и просто смотрел на них, будто они принадлежали кому-то другому. Тебе было двенадцать. Ты думала, что он, наверное, натворил что-то в школе и ждёт, пока всё уляжется. А потом однажды вечером он отвёл тебя за здание, к бетонной стене у старой водонапорной башни. — Смотри, — сказал он. Он прижал ладонь к стене и ударил — один раз, едва ощутимо. Бетон вмялся, как глина. Ты уставилась, и на секунду у тебя в голове стало пусто. Стена не треснула и не раскрошилась — она *продавилась*, будто кто-то вдавил большой палец в сырую штукатурку. Он посмотрел на тебя — одновременно гордый и напуганный. — Может, маме скажем? — спросила ты на автомате. — Нет. Пожалуйста, не надо. Она с ума сойдёт. — Ладно… а больно было? — Ты всегда была из тех, чей разум холодел первым, а эмоции догоняли потом. Он был наоборот — сначала пламя, потом здравый смысл. — Нет. Я уже раз сто так делал… — признался он, отводя взгляд. — Хотел тебе раньше рассказать… — Всё нормально, Рен, — сказала ты. И не соврала. Ты сохранила его секрет. Мать так и не узнала. У Рена была слабая проклятая энергия — ничего особенного по меркам мира, которым он восхищался. Но этого оказалось достаточно, чтобы внушить ему ложное представление о том, что важно. Он хотел быть частью мира, который *знал* и *использовал* дзюдзюцу. Просто он не вырос «достойным» для этого. Со временем он с этим смирился — или сделал вид. Он нашёл места, где такой, как он, мог размахивать кулаками и чувствовать, что чего-то стоит. Нелегальные уличные драки. Подпольные поединки, где проклятая энергия была зрелищем. Когда несколько недель назад он заявился к тебе и попросился «на пару ночей», ты уже знала, что это значит. Деньги кончились. Скорее всего, он потерял очередную нормальную работу, на которой ещё как-то держался. Твой брат никогда не был для тебя чужим, как бы далеко в тень он ни уходил. По правде говоря, именно из-за него ты до сих пор не уехала из Токио. Ты присматривала за ним с тех пор, как умерла мать, потому что кто-то должен был. Ты не понимала дзюдзюцу так, как он, но знала общую картину. Рен рассказывал тебе о кланах, полных людей с унаследованными техниками, о школах, куда забирали одарённых детей и делали из них заклинателей, о степенях и рангах. Ты не могла разобрать, где в этом правда, а где слухи, смешанные с бравадой, но слушала всё равно. Больше ему не с кем было об этом говорить. Это был обычный скучный вечер после позднего ужина. Рен мыл посуду. Ты раскладывала остатки по дешёвым контейнерам и запихивала их в холодильник. Раздался звонок в дверь. Рен дёрнулся, повернув голову на звук, но ты отмахнулась. — Всё нормально, я открою. У тебя руки мокрые, — сказала ты. Ты вышла из кухни и прошла по короткому коридору. У двери наклонилась к глазку. — Кто там? — окликнула ты. — Я ищу Рена, — ответил мужской голос. — Он дома? Ты замешкалась. Через крохотный кружок стекла ты разглядела высокую фигуру, светлые волосы, аккуратный силуэт. Ты видела кое-кого из друзей Рена раньше — мужчин с усталыми глазами и грубыми чертами — но никого, кто выглядел бы *так*. Настолько привлекательного. — Минуту, — сказала ты. Ты повернула замок и открыла дверь. Его присутствие заполнило дверной проём — он явно умел смотреть на людей сверху вниз. Глаза острые, губы сомкнуты в линию, чуть слишком довольную, чтобы принять за доброту. Ты улыбнулась — вежливый рефлекс, который не получалось отключить. — Вы кто? — спросила ты, и вопрос прозвучал естественно. — Наоя Дзэнъин, — сказал он. Голос холодный, слетающий с языка так, будто это имя уже должно было что-то для тебя значить. — Я пришёл забрать долг. Он здесь? — Долг? — переспросила ты, нахмурившись. — Он дома? — повторил он, настойчивее. Ты ничего не знала ни о каком долге. Рен не упоминал никакого Наою, не упоминал *вообще ничего*. А ты всегда защищала брата, сколько бы дурных решений он ни нагромождал на своё имя. Ложь вышла легко. — Он здесь не живёт, — сказала ты, коротко и ровно, и начала закрывать дверь. Но его нога остановила её. У тебя перехватило дыхание. Ты подняла взгляд. Его лицо почти не изменилось, но глаза — да: в них вспыхнул интерес, словно он сделал тебе вызов. — Правда? — протянул он. Его рука легла на косяк. Потом он чуть подался вперёд и повысил голос. — Ре-е-ен. Ты услышала, как на кухне выключилась вода. Всё внутри оборвалось. Ты побледнела, снова встретив взгляд Наои. — Что такое? — крикнул Рен, и через секунду он уже был в коридоре. Увидев мужчину в дверях, он замер. — Тупая сука, — лениво бросил Наоя. Его рука двинулась с нечеловеческой скоростью. Пальцы сомкнулись на твоём горле прежде, чем ты успела что-либо осознать. Он втолкнул тебя внутрь, войдя следом. Твоя спина ударилась о стену. Воздух вышел из лёгких надломленным хрипом. Теперь он стоял в твоём коридоре, одной вытянутой рукой прижимая тебя к стене за шею, словно это не стоило ему ни малейшего усилия. Всё его внимание переключилось на Рена. — Ты бы научил свою подружку уважению, Рен, — сказал он. Его пальцы сжались на твоём горле, мышцы напряглись. Боль прострелила вниз по позвоночнику. На секунду тебе показалось, что он поднял тебя над полом одной рукой — пальцы ног едва скребли по полу. Ты могла только с трудом втягивать тонкие, рваные вдохи. — Где деньги? Рен не двинулся. Краем глаза ты видела его — он стоял как вкопанный, с ужасом на лице. — Клянусь, скоро будут, — выпалил он. — Пожалуйста, не трогай сестру. Она ничего не знает. — Сестру? — эхом повторил Наоя и наконец посмотрел на тебя как следует. Его глаза пробежались по твоим чертам, потом метнулись обратно к Рену. — Что за мужчина живёт с сестрой? — Пожалуйста, — голос Рена надломился. — Скоро будут деньги. — Нет. Так не пойдёт, — отрезал Наоя. Тебя затрясло. Его хватка была железной, давление на горло — постоянным, пульс бился прямо в его ладонь. Его взгляд скользнул по тебе, изучая линии твоего лица, а потом проследил за красным следом, расцветающим под его рукой на твоей шее. — Ты проиграл проклятый инструмент, к которому не имел права прикасаться. Верни инструмент. Или верни его стоимость. И тут, без предупреждения, его пальцы разжались. Он поставил тебя обратно на пол как положено и отпустил. Ноги подкосились. Ты сползла по стене, ударившись об пол, пока воздух со скрежетом возвращался в лёгкие. — У меня сейчас нет… — Рен шагнул вперёд, руки наполовину подняты — он не знал, то ли потянуться к тебе, то ли стоять на месте. — Тогда я заберу её с собой, — сказал Наоя, наблюдая, как ты хватаешь воздух и пытаешься прийти в себя. — Твоя хорошенькая сестра составит мне компанию, пока ты ищешь деньги. Будем считать это залогом. — Нет, пожалуйста, она тут ни при чём. Я сделаю что угодно, пожалуйста, — умолял Рен, голос срывался. Наоя вздохнул. — Мусор, — сказал он. — Получишь сестру обратно, когда принесёшь деньги. — Рен… — наконец прорезался твой голос, хриплый и тонкий. — Что ты натворил… — Заткнись, — бросил Наоя. Его рука оказалась у тебя в  волосах и рванула. Боль прострелила по коже головы, и ты закричала, вцепившись в его запястье, глаза защипало. Он развернулся и направился к двери, волоча тебя за собой. Ты спотыкалась следом, шипя и стоная, но его хватка была такой, что вырваться не получалось. Каждый рывок его руки посылал свежую волну боли сквозь череп. Последнее, что ты увидела, прежде чем дверной проём поглотил обзор, — лицо брата. Он был бледный, глаза распахнуты, рот открыт вокруг слов, которые он так и не смог произнести. Ты знала: в ту секунду, как ты исчезнешь, он сломается. Ты уже видела блеск непролитых слёз. Наоя тащил тебя вниз по лестнице, его шаг безжалостно ровный. Ты чуть не споткнулась дважды, но каждый раз, когда ты пошатывалась, его хватка поправляла твоё равновесие. — Почему вы это делаете? — крикнула ты. — Потому что могу, — просто ответил он. — И ты должна говорить, только когда я к тебе обращаюсь. Он рванул тебя сильнее — для наглядности. У парадного входа он наконец отпустил волосы, только чтобы схватить тебя за предплечье. Его пальцы обхватили его, как кандалы, и он вытащил тебя наружу. У бордюра ждала чёрная машина — блестящая, дорогая. Наоя открыл заднюю дверь и швырнул тебя внутрь. Ты упала вперёд, приземлившись лицом на кожаное сиденье. На секунду твоя спина оказалась открыта ему. Его рука легла тебе на бедро — лёгкое нажатие, от которого всё тело дёрнулось. — Залезай в машину, — сказал он. — Или я помогу. Ты рванулась вперёд, забившись в угол заднего сиденья и сжавшись в комок. Руки поднялись инстинктивно, полуприкрывая лицо и грудь, будто это могло его остановить, если он решит снова причинить тебе боль. Только когда Наоя сел следом, ты поняла, что за рулём кто-то есть. Мужчина на переднем сиденье не дрогнул, не обернулся, не сказал ни слова при виде того, как тебя швырнули внутрь, как груз. — Поехали, — сказал Наоя, захлопнув дверь. Машина плавно тронулась. — Куда вы меня везёте? — прошептала ты. Ты даже не увидела его руку. Секунду назад ты смотрела на подголовник перед собой — а в следующую резкий удар взорвался на твоей щеке. Голова мотнулась в сторону. Жар вспыхнул под кожей. Его пальцы обхватили твою челюсть и потянули лицо к нему, пока его дыхание не коснулось твоих губ. — Что я сказал, — прошептал он низким голосом, — насчёт того, чтобы ты со мной разговаривала ? Слёзы хлынули. Ты давилась воздухом, тело тряслось. Его другая рука скользнула вокруг твоей талии, притягивая ближе, пока твоя грудь не прижалась к его. Он держал тебя так — в западне между сиденьем и его хваткой. — Ты будешь слушаться, — продолжил он, глядя тебе в глаза. — Поняла? Ты закрыла глаза, челюсть напряглась под его пальцами. Он это почувствовал. — Кивни, если поняла, — прошептал он тебе в губы. Ты кивнула. Потому что поняла. Твоя грудь всё ещё была прижата к его. Но единственное сердцебиение, которое ты чувствовала, — своё собственное, бешено колотящееся. — А теперь вытри слёзы и сиди тихо. Он оттолкнул тебя и сдвинулся на другую сторону заднего сиденья, наконец повернув взгляд к окну. Ты замерла на секунду, пытаясь прийти в себя, потом вытерла лицо дрожащими пальцами. Ты не могла перестать на него смотреть. Линия его челюсти, расслабленная поза. Он даже не выглядел таким уж сильным, но твоя шея, челюсть, кожа головы — всё, к чему он прикасался, до сих пор болело. Со стороны он мог сойти за любого мужчину в дорогой одежде. Красивый — красивее большинства, — но на первый взгляд вполне обычный. Для тебя теперь было очевидно: он не просто человек. Его движения, его манера говорить — он наверняка из тех «высших людей» мира дзюдзюцу, о которых упоминал брат. Кто-то, рождённый у власти. — Наоя-боччан, — наконец заговорил водитель, голос спокойный и почтительный. — Желаете где-нибудь остановиться? — Нет, — коротко ответил Наоя. — Едем в поместье Дзэнъин. Дзэнъин. Имя отозвалось эхом в твоей голове. Оно было знакомым, но мысли были слишком разбросаны, чтобы собрать его воедино. И всё же оно подтвердило то, чего ты уже боялась — неестественная сила и скорость этого человека не были случайностью. Он был из мира, о котором тебе не полагалось знать, если бы не брат и его проклятая энергия. Водитель назвал его *молодым господином*. Значит, он был кем-то важным. — Я понимаю, что еще не объяснил правил насчёт того, чтобы пялиться… — голос Наои выдернул тебя из мыслей. — Но если я увижу, что ты так смотришь на кого-то из мужчин в доме, я сделаю тебя слепой. Ты судорожно сглотнула и мгновенно опустила взгляд, сцепив руки на коленях. Ты держала глаза внизу до конца поездки, тело сотрясалось мелкой неконтролируемой дрожью. Когда машина наконец замедлилась и остановилась, Наоя повернулся к тебе. — Теперь, — сказал он. — Ты идёшь за мной. Голова опущена, глаза в пол. Ни единого звука. Ты кивнула, не глядя на него. Ты вышла из машины в другой мир. Ты позволила себе быстрый взгляд вверх и чуть не забыла дышать. Здание перед тобой было огромным — классический японский особняк, раскинувшийся ярусами, традиционные крыши громоздились над широкими стенами, фонари мягко светились под карнизами. Наоя чуть повернул голову, проверяя. Ты вовремя отвела взгляд вниз, делая вид, что не смотрела выше его ботинок. Он усмехнулся, но ничего не сказал, и пошёл вперёд. Внутри тебя обволок прохладный воздух, несущий слабый запах благовоний. Он вёл тебя по длинным коридорам, раздвижные двери по обе стороны. Ты хотела развернуться и бежать, рвануть обратно тем же путём — но что-то подсказывало, что это плохо кончится. Он остановился у одной из дверей, раздвинул её и кивком указал на комнату. — Иди, — сказал он. Ноги поначалу не слушались, скованные страхом. Дрожь, которую ты сдерживала, снова поползла по коже. Он вздохнул и положил руку тебе между лопаток. На этот раз толчок был мягким — ровно столько, чтобы подтолкнуть тебя через порог. Он задвинул дверь за вами обоими. — Будешь жить тут, пока твой никчёмный брат не принесёт деньги, — сказал он, медленно и оценивающе оглядывая тебя. — Если он не принесёт скоро, расплачиваться будешь ты. Ты не знала, какого ответа он ждёт, а горло всё ещё саднило, так что ты промолчала. — Можешь говорить, женщина, — добавил он, почти с усмешкой. Ты подняла глаза и встретила его взгляд. — Что вы собираетесь со мной делать? Ты сглотнула, всё ещё не до конца веря, что это происходит наяву. — Вы… заклинатель? Одна его бровь дёрнулась вверх. — Значит, Рен соврал, что ты ничего не знаешь. — Я мало что знаю, — быстро сказала ты. — Я не знала, что он должен денег. — Но о заклинателях ты знаешь, — сказал он. Его взгляд стал острее. — Может, мне стоит убить твоего брата. За то, что соврал мне. — Нет, пожалуйста… — слова вырвались из твоей груди. — Расслабься, — сказал он. — Гораздо интереснее смотреть, как он корячится, пытаясь тебя выкупить. Он шагнул ближе. Расстояние между вами сжалось до неприлично малого. Ты могла разглядеть тонкие складки в уголках его рта, идеальный пробор в волосах. — Монстр, — прошептала ты. Страх в груди свернулся туже, смешиваясь с гневом, пока ты не могла разобрать, что из них сильнее. — Что ты сказала? — переспросил он, наклоняясь, пока его лоб не прижался к твоему с напором, вынуждая тебя согнуться под весом его давления. — Я… — ты сглотнула, зная, что он прекрасно расслышал с первого раза. Его рука поднялась медленно. Пальцы обхватили твою шею, но на этот раз хватка была мягкой — тёплая тяжесть его ладони просто легла на горло, показывая, где он любит держать контроль. — Тебе очень повезло, что я слишком устал, чтобы преподать тебе еще один урок, — сказал он. Он отпустил и прошёл мимо, задев тебя плечом так, что ты вздрогнула, и скрылся в другой комнате. Через мгновение ты услышала шум воды. Ванная, значит. Через минуту он появился снова. — Держи. — Он бросил тебе полотенце. Ты поймала его на рефлексе. — Иди вымойся. Или будешь спать стоя. Ты сделала, как было сказано. Не было смысла снова его провоцировать; шок от произошедшего, от того, где ты оказалась, подавил твоё упрямство. Настоящая проблема возникла, когда ты закрыла воду. Тебе нечего было надеть. Ты обернула полотенце вокруг себя как можно плотнее и простояла в ванной ещё минут двадцать, уставившись в пол. Ты не знала, что делать с собой, как существовать в этом моменте. — Выходи уже. Его голос прорезал дверь — ровный и нетерпеливый. Ты тяжело сглотнула и вышла, вцепившись пальцами в край полотенца. Смущение и растерянность ползли под кожей. — Снимай, — сказал он, не глядя на тебя. Он сидел у окна, его ноги покоились на низкой скамье для фортепиано, поза была расслабленной. — Нет… прошу, — ты закрыла глаза. Ты не могла поверить, что он зайдёт так далеко. — Снимай. Грудная клетка замерла. Ты не открывала глаз, потому что не хотела видеть его лицо, пока обнажаешься. Пальцы разжались, отпуская ткань. Полотенце соскользнуло, стекло по телу и упало к ногам. Холодный воздух лизнул кожу. Ты прикрыла грудь и между ног одним быстрым, инстинктивным движением, руки сложились, обхватывая тебя. — Хм. Ты слышала, как он смотрит. Наоя поднялся и подошёл. Ты стояла на месте, глаза всё ещё закрыты, мышцы напряжены. Когда он коснулся руки, которой ты прикрывала грудь, ты открыла глаза. Его лицо изменилось. Это был взгляд человека, который оценивает товар. Наоя убрал твою руку, не спрашивая, отведя её от груди. Теперь она была полностью открыта ему, от холода комнаты твои соски мгновенно затвердели и по коже пробежали мурашки. Он обхватил одну грудь, большой палец скользнул по коже, и слегка сжал. — Неплохо, — сказал он, встретив твой взгляд. Стыд прожёг тебя насквозь. Ты хотела отступить, вывернуться из его рук. Но страх удерживал тебя на месте надёжнее, чем его ладонь. — Стой здесь, — сказал он, резко отпустив тебя. Он развернулся и вышел, оставив тебя обнажённой посреди комнаты. Это всё? Ты не верила. Ты схватила полотенце с пола и обернулась обратно так быстро, как могла, сердце колотилось в груди. Через несколько минут он вернулся, с тканью на руке. Кимоно. Наоя встал у тебя за спиной. Тело снова напряглось, но ты не отстранилась. Не посмела. Он стянул полотенце ещё раз, позволив ему упасть, и накинул кимоно тебе на плечи. Ткань скользнула по обнажённой коже. Ты никогда не носила ничего настолько дорогого. Он обернул его вокруг тебя быстрыми движениями. Когда он наклонился, чтобы завязать пояс на талии, ты почувствовала тепло его тела и отчётливый контур его возбуждения у тебя за спиной был безошибочным. — По крайней мере теперь ты выглядишь прилично, — прошептал он тебе на ухо. Твои щёки горели так, что ты перестала их чувствовать. Он слегка подтолкнул тебя вперед, и ты обернулась машинально — тебе нужно было видеть его лицо, понять, что он делает, чего хочет. Зная, что он возбуждён, и при этом не зная, что будет дальше, кружило мысли. Наоя лишь слегка улыбнулся и кивнул в сторону низкой кровати у стены. — Будешь спать здесь. Ты моргнула дважды, ожидая подвоха. Ничего не последовало. Наоя ничего не добавил. Он просто отошёл и вышел из комнаты, задвинув дверь за собой. Ты стояла, вслушиваясь в тишину, прежде чем ноги вспомнили, как двигаться. Потом наконец легла на кровать, свернувшись на бок. Кимоно тихо шелестело вокруг тебя. Тело всё ещё дрожало при мысли о его прикосновениях и его эрекции. Прошло несколько минут, прежде чем настоящее облегчение накрыло. Единственное, о чём ты могла думать, снова и снова, — как отчаянно ты хотела, чтобы Рен нашёл эти деньги. *** На следующий день женщина-прислуга провела тебя по тихой экскурсии, показывая и объясняя твои обязанности. Ты до конца не понимала, кем тебе предстоит стать, только что нужно следовать указаниям и не попадаться Наое под горячую руку. В последующие недели она обучила тебя, как подавать мужчинам Дзэнъин их одежду, как складывать и преподносить её, как низко кланяться и на сколько шагов позади мужчины ходить. Правила были для всего — где стоять, когда говорить, когда не сметь даже дышать слишком громко. Когда Наоя был рядом, ты чувствовала на себе его взгляд. Даже если он не разговаривал с тобой, даже если говорил с кем-то другим, какая-то часть его внимания была направлена на то, не отклонилась ли ты от поведения, которое он установил. Ты работала, следовала правилам дома, перемещалась по поместью Дзэнъин как любая женщина, знающая своё место. Так пролетел целый месяц. Ты узнала, что комната, в которой ты жила, была не просто комнатой — это были личные покои Наои. Ты слышала, как другие женщины шептались у тебя за спиной, когда им казалось, что ты не слышишь — о «принце» клана Дзэнъин, который держит заложницу из-за долга, который её брат не может выплатить. Их комментарии были грязными и бесцеремонными. Они даже не трудились понижать голос, когда ты была рядом. Говорили, что тебя наверняка уже «использовали» множество раз. Что рано или поздно, когда Наое надоест, он отправит тебя развлекать самого Наобито. Но реальность была другой. После твоей первой ночи в поместье, Наоя не прикасался к тебе. Он едва с тобой разговаривал. Он следил за тобой, это было вполне очевидно. Но не более. Тебя не особо это удивляло — ты научилась следовать правилам, как этого требовалось. Было не так уж трудно держать голову опущенной и молчать, когда знаешь цену за неповиновение. И всё же, когда он смотрел, казалось, что он смотрит только на тебя. Даже если ты не видела этого напрямую — ты чувствовала. Сегодня ты подметала наружную террасу, движения аккуратные, щетина шуршала по дереву, когда незнакомый мужской голос прорезал тишину. — Я тебя раньше не видел. Ты новенькая? Ты подняла голову так резко, что забылась. Перед тобой стоял молодой темноволосый мужчина, слегка наклонив голову, разглядывая тебя. На нём была ткань того же цвета, что ты уже ассоциировала с кровью Дзэнъин, но выражение его лица было мягче, чем у кого-либо здесь. Он улыбался — по-настоящему. — Я… да, — сказала ты, не вполне понимая, что именно он имеет в виду под «новенькая». — Ранта Дзэнъин, — вежливо представился он. — Не могла бы ты отнести это внутрь? Он поднял руку, и только тогда ты заметила короткий клинок, лежащий на его ладони. Проклятый инструмент, возможно. Ты осторожно отступила, не зная, имеешь ли право вообще к нему прикасаться. — Всё в порядке, — сказал он, снова улыбнувшись. — Я разрешаю. Ты сглотнула и протянула руку, кончики пальцев коснулись металла. Его рука вдруг сжала твою — клинок всё ещё между вами — и он мягко потянул тебя ближе, чтобы перейти на шёпот. — Кто тебя сюда привёл? — спросил он, едва слышно, но ты уловила любопытство под словами. — Наоя-сама… — прошептала ты, и мурашки побежали по затылку, когда ты произнесла это вслух. Он отпустил. Тяжесть клинка полностью перешла в твою руку. — Отнеси это Шинсу. Она знает, что делать, — сказал он. Улыбка осталась мягкой, но его глаза скользнули по твоей фигуре с другим интересом. Ты поклонилась и отошла. Ты не знала точно, как здесь всё устроено, но знала достаточно, чтобы понимать: ты только что сделала то, что Наое может не понравиться —  посмотрела на другого Дзэнъина, заговорила с ним, позволила ему коснуться и притянуть тебя ближе. И всё же ты лишь сделала то, что от тебя ожидалось. Другой мужчина Дзэнъин дал тебе указание. Ты пыталась убедить себя, что в этом нет ничего плохого, ничего неуместного или оскорбительного. Проблема была не в том, имеет ли это смысл. Проблема была в том, увидит ли Наоя это иначе. Ты узнала ответ раньше, чем могла себе представить. Пересекая двор с проклятым оружием в руках, что-то заставило тебя поднять взгляд к его окну. Наоя смотрел на тебя сверху вниз, ты не могла видеть выражение его лица с такого расстояния, но его внимание было безошибочным. Ты заставила себя опустить голову и вошла внутрь, доставив клинок как велели. Тебя вызвали к нему почти сразу, как нашёлся кто-то свободный, чтобы передать. Всю дорогу к комнате ты держала осанку — спина прямая, шаг ровный. Паниковать не было смысла. Если он решил тебя наказать, ты ничего не могла с этим сделать. И всё же, когда ты дошла до его двери, колени начали дрожать. Страх заполнил грудь. Ты тихо вошла в комнату и поклонилась так низко, как могла, задержавшись на вдох, прежде чем выпрямить спину. Глаза неотрывно смотрели в пол, выражение лица — сдержанное. Наоя сидел на кровати, на которой ты спала последние недели. Он выглядел расслабленным, локти упёрты в колени. — Подойди. Завяжи мне обувь, — сказал он. В его голосе не было явной угрозы. Ты подошла медленно и опустилась на колени перед ним, потянувшись к развязанному шнурку у его щиколотки. Как только твои пальцы коснулись его стопы, его рука легла тебе на голову. Он надавил, направляя, пока твоя щека не легла на его левое колено, притягивая тебя глубже в пространство между его ног. — Ты так сильно хочешь моего внимания? — спросил он. — Н-нет… — выдохнула ты. — Нет? — переспросил он. — Тогда может быть Ранты ? Он сдвинул ногу, лениво покачивая ею, а твоя голова всё ещё лежала на ней. Движение вырвало из тебя тихий звук. — Я предупреждал, что будет, если ты будешь смотреть на других мужчин в этом доме, — сказал он. — Я не смотрела… не специально— слова вышли дрожащими. — Клянусь… Он продолжал мягко покачивать ногой, туда-сюда, почти убаюкивая тебя, лишая равновесия. Твой обзор был заперт — его торс наверху, его пах прямо перед тобой. Ты видела, как его тело реагирует — он был возбуждён. Жар пополз по лицу. Ты попыталась отстраниться, поднять голову, но его хватка усилилась и притянула тебя еще ближе. — Если я это спущу, кем это меня сделает? — спросил он, но вопрос повис между вами без места для ответа. — Обещаю, я больше ни с кем не заговорю, — выпалила ты, пытаясь торговаться с ним, отмотать день к версии, где ты осталась незаметной. — Слишком поздно, — сказал он. — Ты уже заговорила. Движение его ноги прекратилось. Его свободная рука двинулась к поясу, пальцы ослабляя завязку юкаты. Ткань разошлась, обнажая его грудь и живот. Твоё тело среагировало раньше разума — ты рванулась, отчаянно пытаясь отстраниться от того, к чему это шло. Его пальцы скользнули в твои волосы, жестоко стянув у корней, не оставляя шанса на сопротивление. Боль прострелила по коже головы, заморозив тебя. Ты подняла взгляд на его лицо насколько это было возможно, слёзы уже стекали по твоим щекам и падали на колени. — Твой брат звонил, — сказал он. Из тебя вырвался надломленный звук — тихий всхлип, который ты не смогла подавить. Надежда вспыхнула в глазах — может, у Рена появились деньги, может, это лишь прощальная демонстрации власти. Но рука Наои продолжала двигаться, ладонь скользила ниже по твёрдым линиям его живота, открывая безупречность мужского тела все больше перед тобой. — Он проиграл последний бой, — продолжил Наоя. — Опять. Третий раз за неделю. — Его улыбка стала хищной. — А я устал ждать. Сердце будто остановилось. Ты зажмурилась, крупные слёзы скатились по щекам. То, что будет происходить дальше, ты знала — ты была не в силах остановить. Наоя не стал ждать, пока ты что-нибудь скажешь — он направил твою голову на себя, где его член уже ждал твои губы. — Не думаю, что мне нужно объяснять, как это работает, — он провёл твоим лицом по твёрдому кончику. Ты держала глаза закрытыми, но слёзы не переставали. Ты всхлипнула. — Открой рот. Челюсть сжалась. Зубы стиснулись. Наоя не был терпеливым человеком и не видел причин тебя уговаривать. Он просто положил два пальца на переносицу и зажал тебе ноздри. Через минуту губы разомкнулись. Ты попыталась быстро вдохнуть, не дав ему шанса протолкнуть член тебе в рот — но не осознала, как отчаянно тебе нужен был этот воздух. Одним быстрым движением он оказался внутри. Горло сомкнулось вокруг него, и ты поперхнулась. — Осторожнее, — предупредил он, направляя твою голову вдоль его длины. Ты застонала, но последовала ритму, отчаянно стараясь снова не задохнуться. Наоя откинулся назад, устраиваясь поудобнее, наблюдая, как твои щёки втягиваются, пока ты сосёшь в темпе, который он задал. Ты никогда не брала мужчину в рот. Ты вообще никогда по-настоящему не была с мужчиной. Был неловкий случай с коллегой, закончившийся, даже не успев начаться. Ты до сих пор была девственницей, и у тебя не было опыта, который мог бы помочь сейчас. — Да… — одобрил он, когда твой язык случайно скользнул по головке. Ты не пыталась доставить ему удовольствие — ты лишь старалась не дать ему войти до конца. Время потеряло смысл. Шея затекла, челюсть онемела. Единственное ощущение, которое ты ещё могла различить, — он двигался у тебя во рту, его плоть пульсировала и билась о твой язык. Его спина упала на кровать, когда он кончил тебе в рот. Ты боролась, чтобы не подавиться, но он вошёл так глубоко в горло, что ты закашлялась. Он удерживал тебя на своём члене, пока ты не почувствовала, как его сперма стекает вниз. — Твой рот гораздо лучше смотрится на моём члене, чем когда он шепчется с Рантой, — поддел он. — На этот раз я тебя прощаю. Он убрал руку с твоей головы, и ты отстранилась, упёршись руками в пол. Лицо было мокрым от слёз и горело от стыда. Он потянулся за салфеткой, чтобы вытереться, запахнул юкату, потом наклонился и вытер тебе лицо. Его пальцы прошлись по губам и подбородку, пока ты оставалась совершенно неподвижной, твои стеклянные глаза смотрели сквозь него. — Я приду позже вечером. Отдохни пока. Не нужно выходить. — Лёгкий шлепок его ладони повернул твоё лицо в другую сторону. Наоя покинул комнату. Но теперь ты знала — он придёт за продолжением уже сегодня. *** Той ночью ты ждала в углу комнаты. Заставляла себя не засыпать, ждала, когда он появится — но сон забрал тебя прямо в том углу. Ты не заметила, как отключилась. Когда Наоя пришёл, он стоял над тобой какое-то мгновение, наблюдая, как поднимается твоя грудь — ты сидела на полу, голова привалена к стене, руки на груди. Ты проснулась, когда твоё тело взмыло в воздух. Он перекинул тебя через плечо и понёс к кровати. Ты издала звук и упёрлась ладонями ему в спину, пытаясь соскочить, но его рука обхватила твоё бедро, и в следующий миг ты полетела вниз на кровать. — Спишь в такой час? — Он усмехнулся, обнажаясь. Полусонная и одурманенная, ты отодвинулась, но не успела отползти далеко. Твои руки взлетели, чтобы его остановить, и упёрлись в его пресс. Глаза распахнулись от ужаса. Он опустил взгляд и улыбнулся. — Хочешь потрогать? Твоя голова откинулась на кровать. — Нет, правда… — прошептала ты. — Пожалуйста, не надо. Он распахнул твоё кимоно одним рывком — грудь и живот обнажены. Ты закричала, но его рука накрыла твой рот с такой силой, что звук заглох. Его другая рука скользнула по твоему животу, а колено развело твои ноги, освобождая путь ниже. Ты начала трястись под ним, глаза широко распахнуты, крик приглушён. — Заткнись. — Он прошипел тебе в лицо, и его глаза проследили за его рукой. Ты выгнулась, когда она коснулась твоих складок, скользнув вниз, собирая влагу, которую выработало твоё тело, а потом поднялась, заставив тебя застонать в его ладонь. Он начал дразнить клитор круговыми движениями, твоя влажность облегчала ему задачу. — Врунья. — Он быстро убрал ладонь с твоего лица и впился в твои губы, продолжая водить пальцами по нежности между твоих ног. Ощущение шло вразрез с каждым твоим инстинктом. Его язык вторгся в твой рот, и он стал менять угол поцелуя, пока ты стонала в него. Сама не осознавая, мышцы твоего тела напряглись — а потом отпустили после нескольких минут работы его пальцев. Оргазм ослабил тебя настолько, что руки просто лежали по бокам головы, щёки пылали, дыхание сбилось. Он целовал тебя, пока ты кончала, не давая нормально вдохнуть, так что когда он отстранился, ты вдохнула слишком громко — и его рука тут же легла на горло. — Хватит ныть. — Твоя грудная клетка поднималась так бурно, что его внимание переключилось. — Ещё будет время для этого. Он не мог теперь игнорировать твою грудь, видя, сколько движения он спровоцировал. Его губы коснулись одной и втянули сосок. Ты прикусила нижнюю губу, запирая звук. Ты хотела оттолкнуть его — драться с ним, неважно, насколько бессмысленно — но тело уже сдалось. Волна жара в животе не отступала. Пока он целовал твою грудь, а его рука оставалась между ног, тяжесть его мышц оставляла тебя обезоруженной. — Пожалуйста, прекрати… — Единственное, что оставалось испробовать, — голос. Он не прекратил. Хуже — рука Наои стянула остатки кимоно, и, не отрываясь от твоей груди, он устроился между твоих ног, его твёрдый член коснулся того же места, которое он ласкал пальцами минуты назад. Сердце понеслось. Ты не знала, как себе помочь. Он заметил. — Чего так нервничаешь? — Он посмотрел на тебя, ища очевидный ответ в твоих глазах. — Так и знал. — Он провёл своей длиной по тебе, и ты жалобно пискнула. — Никто ещё не был внутри тебя? Ты не хотела радовать его ответом. Ты отвернулась и стиснула зубы. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. — Твоё непослушание разозлило его, но ты не смотрела. Ты просто не могла. Вместо того чтобы схватить тебя за подбородок и заставить — как обычно, — он сделал то, к чему ты не была готова ни в малейшей степени. Наоя вошёл в тебя так резко, что тебя скрутило. — Вот теперь можешь кричать сколько хочешь. Крик вырвался непроизвольно. Рука Наои прижала твою талию, просто чтобы удержать реакцию, и он начал двигаться. Быстро и безжалостно. На всю длину. Твои ногти впились в его плечи, но он не останавливался. Его лоб упал тебе на грудь, пока он продолжал тебя трахать. И ты кричала каждый раз, когда он входил — заполняя тебя, растягивая, разрывая на части. Все, что ты испытывала, — боль и унижение. Со временем часть боли притупилась, когда твоя влажность облегчила ему путь. Но к тому моменту твой разум уже затуманился. Ты поняла, что все закончилось, только когда его горячее семя заполнило тебя изнутри. Ты увидела кровавые следы, оставленные твоими ногтями на его коже — руки отпустили его. Наоя оставался внутри какое-то время, его вес давил на тебя, затрудняя дыхание. Его губы прижались к твоей шее, сильные руки сомкнулись за твоей спиной, сдавливая. — Я дам тебе поспать сегодня, учитывая, что это твой первый раз, — звук его голоса был приглушён твоей кожей. — Но ты будешь здесь каждую ночь. Готовая для меня. Ты закрыла глаза, и тело обмякло. Что сделано — того не вернуть. Ты только надеялась, что в следующий раз будет не так больно. *** Чаще всего он любил тебя под собой, чтобы заставить смотреть ему в глаза, пока берёт тебя. Но бывали дни, когда Наоя обожал вжимать тебя в пол всем весом и трахать сзади. Однажды он поймал тебя на полпути к двери. Не сказал ни слова — просто прижал лицом к стене, задрал кимоно до талии и вошёл стоя. Его грудь была вплотную к твоей спине, одна рука плашмя на стене рядом с твоей головой, другая сжимала бедро так, что остались синяки. Он трахал тебя, пока твои ноги не подкосились, а когда ты потеряла равновесие — он поднял тебя за талию и продолжил. Иногда он затаскивал тебя в душ после первого раза и брал второй. Обычно это значило, что на следующую ночь он пропустит. Временами ты достигала оргазма. Его это мало заботило, но он всегда следил, чтобы ты была мокрой — для собственного удовольствия. Одна ночь застала тебя врасплох. Он уже кончил в тебя, и ты думала, что всё закончилось — волна облегчения прошлась по телу. Но он не отстранился. Его рука скользнула вниз по позвоночнику и прижала тебя животом к кровати. Ты почувствовала его пальцы — всё ещё скользкие от того, что он оставил между твоих ног, — скользнувшие к другому отверстию. Тело окаменело. — Наоя… — Тихо. Его пальцы кружили по тугому кольцу мышц, терпеливо — как никогда с остальным твоим телом. Потом медленно вошёл один палец, и твои руки вцепились в простыни. Он растягивал тебя, пока тело не перестало сжиматься вокруг него, и тогда ты почувствовала, как головка его члена заменила их. Он вошёл медленно, и из тебя вырвался звук, которого ты никогда раньше от себя не слышала. Он застонал в твой затылок. Его рука скользнула под твои бёдра и приподняла их, меняя угол, чтобы войти глубже. Боль была острой, но под ней нарастало давление, от которого бёдра затряслись. — Туже, чем я ожидал. — Он выдохнул сквозь зубы и начал двигаться; твоё тело поддалось ему быстро. Ты уткнулась лицом в подушку и вцепилась зубами. Слёзы текли через переносицу. Но где-то в этом тумане твоя рука почти сама потянулась между ног. Он заметил мгновенно. — Давай. — Ты слышала усмешку в его голосе. — Потрогай себя. Ты ненавидела его за это. Себя — ещё больше. Потому что ты сделала это, и кончила так сильно, что позвоночник завибрировал. Наоя последовал сразу за тобой. Он вышел медленно, и ты почувствовала, как следы его вторжения стекают по бёдрам. Его рука разгладила поясницу — это была первая нежность, которую он когда-либо проявил. — Мы это повторим. К этому моменту ты была послушна и давно перестала сопротивляться. Единственной мыслью, от которой тебе становилось легче, когда ты позволяла ему делать с тобой что угодно — был факт его физического совершенства. Его тело было безупречным, как и лицо. Даже вкус его спермы был изысканным. Не то чтобы ты знала какой-то другой — но у тебя закрадывалось подозрение. Ты по-прежнему выполняла определённые обязанности по поместью, но сворачивала или пряталась при первом же признаке другого мужчины Дзэнъин, идущего в твою сторону. Пару месяцев спустя у тебя пропали месячные, и началась тошнота. Наоя отправил тебя к домашнему врачу, потому что не мог выносить твоих приступов рвоты. В тот день твой самый большой страх подтвердился: ты была беременна. По дороге обратно в комнату, где он наверняка уже ждал, живот скрутило так сильно, что тебя снова чуть не вырвало. — Ну? — спросил он, не глядя на тебя, когда ты вошла. — Я… — ты замялась, в горле пересохло. — Говори, — сказал он. — Что такое? Заболела? — Я беременна. Он опустил голову и тяжело вздохнул. — Пора бы уже. Ты подошла к кровати и медленно опустилась, подтянув колени к себе. Глаза заслезились, но ты заставила слёзы отступить, не зная, разозлит ли его плач или развлечёт. — Вы позволите мне сделать аборт? — спросила ты тихим голосом. — Аборт? Моего семени? Он преодолел расстояние так быстро, что ты вскинула руки, защищаясь. Вместо удара его рука схватила тебя за подбородок, пальцы вдавились ровно настолько, чтобы напомнить, кто здесь хозяин. — Это не твоё, — сказал он. — Это моё. Я наполнил тебя. И ты выносишь моего ребёнка. С того дня тебе не разрешалось выходить из комнаты. Еду и одежду приносили. Наоя перестал приходить к тебе по ночам. Когда тошнота ослабла, он иногда заставлял тебя ублажать его снова, но только в позах, которые, по его словам, «не перегрузят твоё тело». Живот рос быстро. Усталость накатывала ещё быстрее. Когда он решил, что его это больше не развлекает, он перестал приходить вовсе. Ты не любила Наою. Ты по нему не скучала. Но ты привыкла к нему, а гормоны играли с тобой злую шутку. Были ночи, когда ты не могла заснуть, постыдно желая, чтобы он появился за твоей спиной и начал беспощадно двигаться в тебе — ты была согласна на его жестокость, лишь бы не чувствовать себя такой невыносимо одинокой. Иногда, проходя мимо, он останавливался у двери и спрашивал, не хочешь ли ты ему что-нибудь сказать. Но чаще он просто отсутствовал. В один из таких редких дней Наоя застал тебя сидящей на футоне, руки на животе, ты шептала что-то ребёнку. Он замер в дверях. — Была у врача? — прервал он. — Вчера, — сказала ты. — И? — Девочка. — Твои ладони скользнули вниз по округлости живота. Ты на секунду встретила его взгляд. Наоя замер, будто увидел призрака. — Девочка? — повторил он с недоверием. — Так врач сказал… Он развернулся и ушёл так быстро, что ты не смогла разобрать — разъярила ли его эта новость, или ему было попросту всё равно. Позже ты узнала, что всё было куда хуже. Клан Дзэнъин ценил сыновей. Наследников мужского пола. Силу. Для Наои — следующего в очереди, того, кого растили, чтобы сидеть на вершине, — первенец должен был быть сыном. Дочь кидала тень на его репутацию. После того дня ты не видела его до самых родов. Некоторые говорили, что он окончательно потерял в тебе интерес. Возможно, они были правы. Когда ребёнок появился на свет, первым в комнате появился Наобито Дзэнъин. Ты никогда раньше не видела главу клана — только слышала его имя в разговорах. Наоя вошёл следом. Ты лежала на кровати, опустошённая и выжатая, а дочь, завёрнутая в пелёнки, лежала рядом. Ты не видела Нааю месяцами. Он выглядел раздражающе хорошо — собранный, ухоженный, не тронутый бессонными ночами. Ты вспомнила этикет и опустила взгляд, но в тот момент он, похоже, не был особо заинтересован тобой. Наобито взял ребёнка на руки. Она издала милый стон, и ты могла поклясться, что медсестра за спиной тихо ахнула. Старик улыбнулся, глядя на неё. — Я узнаю эту технику, — сказал он вдруг. — *Синва*. (親和 — «близость».) Ты понятия не имела, о чём он говорит, при виде дочери в его руках сердце сжалось. Ты не хотела этого ребёнка, но мысль о том, что её заберут, была невыносима. Наоя подошёл ближе к кровати, мельком взглянув на тебя. Ты осмелилась встретить его взгляд, надеясь увидеть хоть каплю мягкости. Но его выражение было настороженным, почти напряжённым. А потом отец сказал то, чего Наоя меньше всего ожидал. — Молодец, сын. Она безупречна. Наоя уставился на Наобито, рот буквально приоткрылся. — С чего бы? Она девчонка. — Да, — согласился Наобито. — И очень важно, чтобы мы вырастили её преданной. Наобито развернулся и подошёл ближе, передав ребёнка Наое. В тот момент, когда её вес лёг ему на руки, Наоя перестал дышать. Плечи расслабились, черты смягчились, и улыбка расползлась по его лицу. Ты никогда не видела его таким счастливым. Это было ему абсолютно несвойственно. — Видишь? — рассмеялся Наобито. — Ты не можешь устоять. Техника, о которой они говорили, не имела отношения ни к силе, ни к скорости. Это было проклятое искусство распознавать человеческие эмоции и искажать их без спроса. Первое, что выбрала твоя дочь, — подчинить привязанность и любовь своей воле, смягчая сердца всех, кто оказывался рядом. Наобито рассказал, что именно так его мать выживала рядом с его отцом: она могла остановить его руку чаще, прежде чем удар успевал обрушиться. Человек, владеющий техникой Синва был незаменимым союзником, когда речь шла о политических играх в мире заклинателей.  Ты не могла ощутить это как что-то чужеродное — ты давно перестала задаваться вопросом, насколько естественна должна быть любовь к собственному ребёнку.  Большинство детей, рожденных с уникальными техниками, не проявляли своих возможностей до возраста четырех лет. Но проклятая энергия вашей дочери была сильной с самого рождения. Настолько, что половина поместья это чувствовали. Люди хотели её видеть, быть рядом, притянутые теплом, которое просачивалось сквозь стены. Наоя никого не подпускал. Любовь была не единственным чувством, которое ребёнок мог пробудить. Когда у неё болел живот и она плакала, тревога расходилась по дому волной. Беспокойные ночи, головные боли, странная тяжесть в груди — поместье, казалось, эхом переживало всё, что чувствовала малышка. В конце концов было принято решение: тебя с дочерью переселят в отдельное владение Дзэнъин, подальше от главного поместья, пока проклятая энергия ребенка не стабилизируется. Это было не единственное решение, о котором тебе сообщили. — Церемония через неделю. Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы тебя показать, — Наоя стоял над тобой. Ты уронила взгляд в пол, как в прежние дни. — Это действительно необходимо?.. — тихо спросила ты. — Да, — холодно ответил он. — Ты становишься женой Наои Дзэнъин, а не кого попало. — А мой брат? — Его долг будет погашен как свадебный подарок тебе, — сказал Наоя. — Он не приглашён. Я не стану оскорблять эти стены его присутствием. Ты подняла глаза, не в силах сдержаться. Руки Наои легли на твою талию, ощупывая ее обхват. — Ты слишком похудела, — пробормотал он. — Ешь. Он наклонился, губы коснулись твоего уха. — Ты снова забеременеешь сразу после свадьбы. Он не стал дожидаться свадьбы. Он брал тебя каждый день на той неделе — дважды, иногда трижды до захода солнца. Перегнув через край кровати, у стены, в душе, усадив к себе на колени спиной к его груди, рука на твоём горле, пока он медленно проникал снизу — достаточно медленно, чтобы ты чувствовала каждый сантиметр. Месяцы без тебя изменили его. Он был голоднее. Грубее. Он фиксировал твои бёдра и входил так глубоко, что ты забывала, где он заканчивается и ты начинаешься. И каждый раз, кончив внутрь, он оставался внутри, словно бросая вызов твоему телу — только попробуй не принять. Одобрение Наобито не утолило Наою — оно сорвало его с цепи. Он был полон решимости заменить девочку сыном. Засеять следующее чудо клана Дзэнъин.