Часть 9

Веселье во внутреннем дворе достигло пика. Фред только что заколдовал кроссовки Рона так, что тот начал исполнять чечётку прямо на траве, а Джордж пытался скормить садовому гному «Забастовочный батончик». Смех Роуз разносился над лужайкой, и даже Драко, окончательно расслабившись, стряхивал сахарную пудру с мантии. Но внезапно воздух над Хогвартсом стал густым и липким. Смех оборвался, словно его перерезали ножом. Из теней разрушенной Астрономической башни медленно вышла фигура. Это не был Пожиратель Смерти. Это был человек в изодранной мантии аврора, его лицо было серым, а глаза — абсолютно пустыми, подернутыми белесой пеленой. — Гарри... — прохрипел незнакомец, и из его рта вырвалось облачко морозного пара, хотя на улице стоял теплый апрель. Гарри мгновенно вскинул палочку, заслоняя друзей. — Кто вы? Стой на месте! Незнакомец остановился. Он поднял руку, и Роуз вскрикнула, заметив, что его пальцы чернеют и осыпаются пеплом прямо на глазах. — Он не ушел... — прошептал аврор. — Том... он не был последним. В этот момент земля под ногами Драко и Роуз мелко задрожала. Серебряное кольцо Блэков на пальце Драко внезапно вспыхнуло ослепительным, болезненным фиолетовым светом. Драко вскрикнул, хватаясь за руку, — металл начал буквально вплавляться в его кожу. — Драко! — Роуз бросилась к нему, но её отбросило мощной волной чистой, первобытной магии. Из главного входа в замок выбежал Снейп. Его лицо было не просто бледным — оно было застывшим от ужаса, который Роуз не видела даже перед лицом Нагайны. — Малфой, сними кольцо! — проревел Снейп. — Немедленно! — Я не могу! Оно... оно горит! — Драко упал на колени, его глаза закатились. И тут произошло то, чего никто не ожидал. Кольцо Блэков, древний артефакт, который Нарцисса так поспешно отдала сыну, начало проецировать в воздух не герб рода, а сложную, вращающуюся карту. Это не была карта Хогвартса. Это была карта других хранилищ. — Нарцисса... — прошептал Снейп, останавливаясь как вкопанный. — Она не спасала тебя, Драко. Она использовала тебя как живой сейф. Фигура аврора у ворот внезапно вспыхнула черным пламенем и исчезла, оставив после себя лишь одну фразу, выжженную на траве: «Семь было лишь началом. Кровь предателя откроет истинные врата». Роуз посмотрела на Драко. Фиолетовое свечение кольца теперь пульсировало в такт его сердцу, а на его предплечье, прямо поверх старой Темной Метки, начали проступать новые, золотистые руны, которые медленно переползали на руку Роуз, связывая их невидимой, обжигающей цепью. Смех близнецов затих. Зефирные снаряды упали в пыль. Гарри посмотрел на свою палочку — она вибрировала, словно предупреждая о чем-то гораздо более древнем и страшном, чем Волан-де-Морт. Война не закончилась. Она просто сменила правила. И теперь Драко и Роуз были не просто влюбленными, пережившими битву, — они стали ключами к чему-то, что Нарцисса Малфой скрывала даже от Темного Лорда. — Профессор... — прошептала Роуз, глядя на свои светящиеся ладони. — Что это? Снейп медленно поднял палочку, но не для защиты, а для того, чтобы наложить на двор мощнейшие заглушающие чары. — Это то, ради чего Грин-де-Вальд искал Дары, а Том создавал крестражи. Это «Первородный Обет». И вы двое только что его активировали. Где-то в глубине подземелий, в запертом кабинете Снейпа, флакон с драконьей кровью, который он вылил утром, внезапно собрался обратно в идеальную сферу и начал светиться тем же зловещим фиолетовым светом. Роуз покачнулась, её лицо в одно мгновение стало белее мела, а зрачки расширились так, что радужка почти исчезла. Она прижала руку к груди, там, где под мантией скрывались раны от кинжала Беллатрисы, и её колени подогнулись. — Роуз! — закричал Рон. Несмотря на всю свою обиду и злость последних недель, братский инстинкт сработал быстрее любой мысли. Он рванулся вперед и подхватил её в падении, не дав удариться о жесткую землю. Она была пугающе легкой и ледяной на ощупь. — Она не дышит! Гарри, она почти не дышит! — в голосе Рона звучала чистая паника. Рядом глухо вскрикнул Драко. Его буквально выкручивало от боли; фиолетовое свечение кольца пульсировало в такт его бешеному пульсу, и казалось, что невидимые нити тянутся от его руки прямо к сердцу Роуз. Они были связаны этой вспышкой магии, как две стороны одной медали. — Всем отойти! — Его палочка уже выписывала сложные диагностические руны в воздухе. — Уизли, держите её крепче! Поттер, помогите Малфою! Живо в больничное крыло! Близнец Фред подхватил Роуз под ноги, помогая Рону нести её, а Гарри и Джордж вцепились в плечи Драко, который едва переставлял ноги, шепча что-то на латыни, чего никто не мог разобрать. Вся процессия вихрем пронеслась через вестибюль, распугивая младшекурсников. Снейп бежал впереди, на ходу выкрикивая заклинания, чтобы расчистить путь от строительного мусора. Мадам Помфри, увидев их, не стала задавать вопросов. Она мгновенно указала на две соседние койки. — Кладите их! Быстро! — скомандовала она. Как только Роуз коснулась простыней, её тело выгнулось дугой. Фиолетовые искры соскочили с кольца Драко и змейками побежали по воздуху, впитываясь в повязки на плече Роуз. Бинты, которые до этого были чистыми, внезапно пропитались чем-то черным и вязким. — Это не просто яд Беллатрисы, — Снейп тяжело дышал, стоя между кроватями. — Это резонанс. Кольцо Блэков... оно узнало магию кинжала. Оно «допивает» то, что Беллатриса начала в подземельях. Рон стоял у изножья кровати сестры, его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Вся его спесь и обида испарились. — Сделайте что-нибудь! Она же... она умирает у нас на глазах! — Тишина! — рявкнул Снейп. Он достал из кармана флакон с той самой драконьей кровью, которую Роуз когда-то дала ему для спасения. — Малфой, слушай меня. Если ты не возьмешь эту магию под контроль, ты выжжешь ей сердце. Ты должен направить силу кольца на себя, а не на неё! Драко, чей лоб был покрыт крупными каплями пота, нашел в себе силы повернуть голову к Роуз. Его пальцы, обугленные магией перстня, нащупали её слабую ладонь. — Рози... — прохрипел он. — Держись за меня. Пожалуйста. В этот момент свет в больничном крыле мигнул и погас, оставив только зловещее фиолетовое сияние, исходящее от двух подростков, чьи судьбы внезапно оказались переплетены древним проклятием, которое было гораздо старше их самих. Северус Снейп действовал с холодным, отточенным профессионализмом, который всегда проявлялся у него в моменты истинной катастрофы. Пока мадам Помфри пыталась стабилизировать пульс Роуз, он стремительно извлекал из своего бездонного кармана три флакона. Один был из темного, почти черного стекла, второй — мутно-белый, а третий мерцал тем самым знакомым золотисто-алым светом драконьей крови. — Уизли, приподнимите ей голову! — скомандовал Снейп Рону, который. — Поттер, держите Малфоя за плечи, чтобы он не дернулся! Снейп влил содержимое первого флакона Роуз, а затем, не теряя ни секунды, перешел к Драко. Как только зелье коснулось губ Драко, фиолетовое свечение кольца, которое до этого бешено пульсировало, издало странный, затухающий звук, похожий на шипение залитого водой костра. Воздух в лазарете, секунду назад наэлектризованный до предела, внезапно стал тяжелым и неподвижным. Роуз резко выдохнула, её тело обмякло на руках у Рона. Черная вязкая субстанция, пропитавшая её бинты, начала бледнеть, превращаясь в обычную серую пыль. — Это блокатор, — прошептал Снейп, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Мощнейший ингибитор магических резонансов. Я синтезировал его на основе слез реймской кобылы и пепла феникса еще в те времена, когда... неважно. Через несколько минут Роуз открыла глаза. Дыхание её стало ровным, а мертвенная бледность сменилась слабым румянцем. Она посмотрела на свои руки — свечение исчезло. Магия, которая только что едва не разорвала её изнутри, ушла глубоко под кожу, оставив после себя лишь странное чувство онемения. Драко тоже пришел в себя. Он тяжело дышал, глядя на свое кольцо — теперь это был просто старинный кусок серебра с черным камнем, без всяких признаков жизни. — Оно угасло? — прохрипел он, чувствуя, как Гарри осторожно отпускает его плечи. — Оно уснуло, Малфой, — отрезал Снейп, забирая пустые флаконы. — Я подавил активность артефакта, но это временная мера. Мое зелье лишь выигрывает нам время. Двое суток, возможно, три. Пока оно действует, вы будете чувствовать себя так, словно из вас выкачали всю магию до последней капли. Рон медленно опустил Роуз на подушки. Он всё еще не смотрел на Драко, но его рука на мгновение задержалась на плече сестры. — Ты как? — тихо спросил он. — Лучше, Ронни... , — Роуз слабо улыбнулась. Рон кивнул, его челюсть всё еще была плотно сжата. Он перевел взгляд на Снейпа. — Что это было, профессор? Беллатриса оставила на ней какую-то метку? Снейп обернулся у двери, его черная мантия снова окутала его, как тень. — Если бы это была просто метка, мистер Уизли, мы бы справились обычным бадьяном. Это нечто более древнее. Нарцисса передала Драко не просто кольцо, а долговое обязательство рода Блэк. И по какой-то причине... — он бросил проницательный взгляд на Роуз, — магия этого обязательства сочла вашу сестру подходящим проводником. — Отдыхайте, — добавил он уже мягче. — И ни шагу из лазарета. Поттер, проследите, чтобы Уизли-младший не пытался практиковать даже простейшую левитацию. Сейчас любой всплеск магии может разрушить хрупкий баланс. Снейп вышел, оставив их в тишине. Магия исчезла, забрав с собой боль, но оставив тревожное предчувствие: когда действие зелья закончится, тишина превратится в бурю.

***

Действие зелий Снейпа оказалось на редкость мягким. После того как фиолетовый шторм утих, на смену ледяному онемению пришло странное, почти забытое чувство — абсолютная легкость. Магия внутри них не просто «уснула», она словно вымела из их тел всю усталость последних месяцев. Когда мадам Помфри, ворча под нос о «необъяснимых метаболических скачках», наконец выставила Рона, Гарри и близнецов, пообещав им, что «пациентам нужен сон, а не митинг», в лазарете воцарилась уютная полутьма. Но сна не было ни в одном глазу. Напротив, Роуз чувствовала такой прилив бодрости, будто выпила литр бодрящего настоя. — Пс-с, аристократ, ты спишь? — прошептала Роуз, приподнимаясь на локтях. — Спишь тут с тобой, рыжая, — отозвался Драко. В темноте блеснули его глаза. Он тоже сидел на кровати, откинувшись на подушки. — У меня такое ощущение, что я могу сейчас пешком дойти до Астрономической башни и обратно. И даже не запыхаться. Роуз тихо рассмеялась. Она свесила ноги с кровати и, убедившись, что плечо почти не болит, перебралась на край его койки. Драко подвинулся, уступая ей место и накрывая их общим одеялом. — Помнишь наш первый курс? — спросила она, глядя на тусклые звезды за высоким окном лазарета. — Как ты прошелся мимо нашего стола в Большом зале и сказал, что у моего отца «больше детей, чем он может себе позволить»? Драко поморщился, издав страдальческий стон. — О боги, не напоминай. Я был невыносимым маленьким придурком, правда? Весь этот гель на волосах, накрахмаленные воротнички... Я искренне верил, что это делает меня важным. — Ты был ужасен, — подтвердила Роуз, толкая его плечом. — Но когда ты назвал Гермиону тем самым словом... я честно хотела запустить в тебя «Бомбарда». Они просидели так несколько часов, перебирая обрывки воспоминаний, как старые фотографии. Вспоминали уроки, где Драко старался не смотреть в сторону где сидела она, и то, как Роуз тайно подкладывала ему в сумку навозные бомбы на уроках истории магии. — А когда ты впервые понял? — Роуз повернула к нему голову, её голос стал тише. — Ну, что я — это не просто «одна из этих рыжих»? Драко замолчал, перебирая её пальцы. — Шестой курс. Та ночь в туалете Плаксы Миртл. Гарри почти убил меня «Сектумсемпрой», Снейп унес меня в лазарет... А на следующее утро я нашел у себя под подушкой маленькую записку. Там не было имени, только идеально нарисованная змея и фраза: «Не умирай, аристократ, ты еще не отработал все свои отработки». Роуз замерла. — Ты сохранил её? — Она вклеена в мой дневник по Зельеварению, — признался он. — Тогда я понял, что в этом замке есть только один человек, которому не наплевать на мою душу, а не на мою фамилию. Они смеялись над тем, как Драко пытался «незаметно» подмигивать ей в библиотеке, и как Роуз краснела до корней волос каждый раз, когда их взгляды встречались в коридоре. Вспоминали страх Мэнора, который теперь казался далеким кошмаром, перебитым теплом этого момента. — Знаешь, — Роуз положила голову ему на плечо, — если это кольцо — наше проклятие, то я рада, что оно выбрало нас двоих. Рон бы точно не оценил твой юмор. — Рон бы попытался скормить кольцо какому-нибудь магическому существу, — хмыкнул Драко.

***

Первые лучи холодного апрельского солнца едва коснулись каменного пола лазарета, когда тяжелые двери распахнулись с характерным резким звуком. Шаги Северуса Снейпа, как всегда, были бесшумными, но аура его присутствия мгновенно заполнила стерильный покой больничного крыла. Профессор замер у изножья кровати Драко. Его брови медленно поползли вверх, а губы скривились в той самой тонкой, едва уловимой усмешке, которая не предвещала ничего хорошего. Роуз и Драко спали так крепко, что даже не шелохнулись. Голова Роуз покоилась на плече Малфоя, а его рука по-прежнему сжимала её ладонь, словно боясь отпустить даже во сне. — Как трогательно, — раздался над ними ледяной, пропитанный сарказмом голос. — Я полагал, что выделил вам две кровати, чтобы вы могли восстанавливать силы, а не превращать лазарет Хогвартса в филиал «Шоколадного котелка» для свиданий. Драко подскочил первым, едва не свалившись с узкой койки. Роуз испуганно распахнула глаза, судорожно пытаясь поправить растрепавшиеся волосы. — Профессор! — выдохнула она, густо краснея. — Мы просто... мы разговаривали и... — Разговаривали? — Снейп сложил руки на груди, его черная мантия окутала его, как крылья летучей мыши. — Судя по вашему расположению в пространстве, мисс Уизли, вы обсуждали демографический кризис в магической Британии. Вынужден напомнить, что в мои обязанности как директора не входит прием преждевременных родов у семикурсников. Если вы решите, что проклятие Блэков — недостаточная нагрузка для ваших организмов, и решите обзавестись наследниками прямо здесь, между завтраком и перевязкой... я лично исключу обоих. Драко, чей вид сейчас был далек от аристократического достоинства, быстро пересел на край, подальше от Роуз. — Профессор, это не то, что вы думаете. Мы просто заснули. — Избавьте меня от ваших оправданий, мистер Малфой, — отрезал Снейп, взмахом палочки заставляя одеяло Роуз левитировать обратно на её законную кровать. — Живо по местам. Если мадам Помфри увидит эту сцену, она напоит вас успокоительным зельем такой крепости, что вы не проснетесь до выпускного бала. Роуз послушно перебралась на свою койку, стараясь не смотреть профессору в глаза. — Теперь, когда вы... э-э... закончили свои ночные дискуссии, — Снейп снова стал серьезным, и его взгляд посуровел, — я пришел проверить действие блокиратора. Магия в кольце всё еще спит, но это не повод расслабляться. Вставайте. У вас есть десять минут, чтобы привести себя в порядок. Мы идем в мой кабинет. Нам нужно решить, что делать с этой «фиолетовой связью», пока она не решила заявить о себе снова. Он развернулся и направился к выходу, но у самых дверей остановился и добавил через плечо: — И Уизли и Малфой... пять баллов с Слизерина. За излишнюю бодрость в неположенное время. Драко и Роуз переглянулись. Несмотря на подколки Снейпа и угрозу исключения, на душе было странно легко. Даже ворчание профессора теперь казалось частью той самой мирной жизни, за которую они так отчаянно сражались.

***

Кабинет директора Снейпа, заполненный странными приборами и портретами бывших директоров, которые подозрительно притихли, встретил их тяжелым запахом трав и старой магии. Северус опустился в кресло Дамблдора, и это кресло казалось ему слишком большим. Драко и Роуз стояли напротив. Роуз всё еще чувствовала остаточную бодрость от ночного зелья, но легкое покалывание в районе шрама на плече напоминало о том, что магия никуда не делась. — Садитесь, — бросил Снейп, не глядя на них. Он перебирал свитки, и его пальцы заметно дрожали. — Малфой, я изучил архивы твоей матери. То, что она сделала с этим кольцом... это не просто «защита». Она привязала твою жизненную силу к магическому ядру Роуз. — Зачем? — спросил Драко, сжимая руку Роуз под столом. — Чтобы ты выжил, идиот! — вскинулся Снейп. — Она знала, что если Лорд решит убить тебя, твоя магия будет подпитываться извне. Но она не учла одного: Роуз была ранена проклятым клинком. Теперь ваше «объединение» тянет из неё жизнь, чтобы залечить твои магические ожоги. Роуз нахмурилась. — И что это значит, профессор? Снейп поднял на неё тяжелый, холодный взгляд. — Это значит, мисс Уизли, что вам придется на время... прекратить всякие контакты. Полная изоляция. Вы будете жить в разных частях замка. Никаких встреч, никаких разговоров, а тем более — ночевок в одной постели. Ваше присутствие рядом с ним заставляет кольцо «качать» вашу энергию. Вы добровольно отдаете ему свои силы, даже не замечая этого. Роуз почувствовала, как внутри закипает гнев. После всего, что они прошли, после пыток в Мэноре и страха смерти, Снейп снова предлагал им разлуку. — Нет, — твердо сказала она. Снейп замер. Его глаза сузились. — Простите? Кажется, я ослышался. — Вы слышали, профессор. Мы не будем разлучаться. Мы только что победили, где нас пытались убить поодиночке. Мы сильнее, когда мы вместе. Вы сами выпили драконью кровь, которую я вам дала! Вы знаете, что связь — это не только проклятие, но и спасение! — Не смейте попрекать меня этим флаконом, Уизли! — Снейп резко встал, его стул со скрипом отъехал назад. — Ваша сентиментальность ослепляет вас. Вы не «сильнее», вы — батарейка, которая скоро разрядится и превратится в пустую оболочку! Вы погибнете через неделю, если Малфой продолжит «пить» из вас магию. — А может, вы просто боитесь? — выкрикнула Роуз, делая шаг к столу. — Боитесь, что кто-то может быть счастлив вопреки вашим правилам? Вы всю жизнь прятались в подземельях, скрывая свои чувства, и теперь хотите, чтобы мы жили так же? В одиночестве и страхе? В кабинете повисла мертвая тишина. Драко потянул Роуз за край мантии, шепча её имя, но она не отводила взгляда от Снейпа. Лицо профессора побледнело до синевы, а ноздри хищно раздулись. — Вы... — голос Снейпа стал тихим, как шипение змеи. — Вы ничего не знаете о моем одиночестве. И о моих чувствах. Вы — капризная девчонка, которая возомнила себя великой волшебницей, потому что выжила под «Круцио». Но Беллатриса была милосердна по сравнению с тем, что сделает с вами эта связь, если вы не подчинитесь. — Я не капризная девчонка! — Роуз ударила ладонью по столу, и пара приборов на нем жалобно звякнула. — И если цена моего выживания — жизнь врозь с Драко, то я выбираю риск! Вы не имеете права решать за нас! Снейп медленно обошел стол и остановился в паре сантиметров от Роуз. От него пахло горькой полынью и старым пергаментом. — Вон, — прошептал он. — Убирайтесь из моего кабинета. Оба. Раз вы решили играть в героев — играйте. Но когда у вас начнут отказывать органы, а магия начнет вытекать через поры кожи — не смейте приходить ко мне за противоядием. Я не буду смотреть, как вы совершаете магическое самоубийство из-за подростковых гормонов. — Мы и не придем, — отрезала Роуз, развернулась и стремительно вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Драко задержался на секунду. Он посмотрел на Снейпа, который стоял, уставившись в окно, и его плечи выглядели непривычно ссутуленными. — Профессор... она просто напугана. — Уходи, Драко, — не оборачиваясь, ответил Снейп. — Береги её. Потому что если ты её убьешь своей любовью... я тебе этого не прощу. Ссора оставила горький осадок. Роуз бежала по коридору, чувствуя, как слезы застилают глаза.

***

Подземелья Хогвартса стали местом затяжной холодной войны. После ссоры в кабинете Снейп, казалось, задался целью доказать Роуз, что её упрямство стоит дороже, чем она может заплатить. На каждом уроке Зельеварения и на дополнительных занятиях по подготовке к Ж.А.Б.А. (или С.О.В. для младших курсов, но выпускникам доставалось вдвойне) его голос звучал как арктический ветер. — Мисс Уизли, — Снейп замер над её котлом, где медленно побулькивал Укрепляющий раствор. — Я вижу, что ваше недавнее самопожертвование не добавило вам таланта. Ваше зелье имеет оттенок болотной тины, что, несомненно, идеально гармонирует с вашим нынешним... состоянием. Роуз даже не подняла глаз от разделочной доски. Её пальцы, всё еще немного дрожащие от слабости, продолжали методично нарезать корень имбиря. Она чувствовала, как Драко рядом напрягся, его челюсть сжалась так, что побелели костяшки пальцев, но она незаметно коснулась его колена под столом. «Не надо», — передала она без слов. — Полагаю, — продолжал Снейп, чей голос разносился по притихшему классу, — что отвага вытеснила из вашей головы последние зачатки логики. Вы надеетесь, что ваша «связь» сама перемешает ингредиенты? Минус пять баллов за общую... заторможенность. Роуз молча добавила имбирь в котел. Ни одного резкого движения, ни одной вспышки в глазах. Она знала: любая её реакция — это именно то, чего он добивается. Он хотел, чтобы она сорвалась, чтобы признала свою слабость, чтобы согласилась на его условия. Вечером, на факультативе, когда в классе остались только те, кто шел на высший балл, Снейп прошелся мимо её парты, задев краем мантии стопку её пергаментов. — Ваши ответы на вопросы о нейтрализации проклятых металлов... поверхностны, мисс Уизли. Видимо, близость к определенным артефактам, — он бросил красноречивый взгляд на руку Драко, — лишает вас способности мыслить критически. Или вы надеетесь, что в случае провала на экзаменах вас спасет ваше... легендарное везение? Рон, сидевший за соседним столом, не выдержал и громко уронил перо, гневно глядя на профессора. Но Роуз лишь спокойно перевернула страницу учебника. — Вы меня слышите, мисс Уизли? — Снейп остановился прямо перед ней, нависая черной тенью. — Или яд Беллатрисы повредил не только вашу магию, но и слух? Роуз медленно подняла голову. Она посмотрела ему прямо в глаза — спокойно, почти с жалостью. В этом взгляде не было ненависти, только усталость человека, который уже прошел через ад и не боится костра. — Я слышу вас, профессор, — тихо ответила она. — Но это не имеет отношения к теме урока. И снова опустила взгляд в тетрадь. Снейп на мгновение лишился дара речи. Его ноздри хищно раздулись, он явно ждал очередного выкрика про «героизм» или «несправедливость», но наткнулся на ледяную стену достоинства. — Пять дюймов эссе о побочных эффектах магического истощения к завтрашнему утру, — прошипел он и стремительно отошел к своему столу, яростно скрежеща пером по журналу. Когда они вышли из подземелий, Драко прижал Роуз к стене в пустом переулке. — Рози, почему ты молчишь? Он же издевается над тобой! Он переходит все границы! Если ты не скажешь, я сам пойду к нему и... — Нет, Драко, — Роуз слабо улыбнулась, поправляя сумку на плече. — Он злится, потому что он прав. Нам действительно становится хуже, и он это видит. Но если я начну с ним спорить — я признаю, что он победил. Его оскорбления — это единственный способ, которым он умеет проявлять заботу. Просто сейчас он делает это по-черному. Она прислонилась головой к его груди, слушая его сердце. — Пусть говорит. Драко обнял её.

***

Ночь в гостиной, где Драко рискнул остаться до самого рассвета, была наполнена тем самым безмятежным спокойствием, которое бывает только перед бурей. Никаких вспышек кольца, никакой боли в плече — только тепло одеяла и тихий шепот. Казалось, Снейп со своими мрачными прогнозами просто ошибся. Но утро расставило всё по своим местам с беспощадной ясностью. Когда Роуз спускалась по главной лестнице в сторону Большого зала, мир вокруг внезапно качнулся. Сначала кончики пальцев онемели, а затем в груди разлился такой холод, будто туда плеснули жидким азотом. Стены Хогвартса поплыли, превращаясь в нечеткие серые пятна. — Роуз?.. — голос Джинни, идущей рядом, донесся словно из-под воды. Роуз судорожно схватилась за перила, чувствуя, как ноги становятся ватными. Из носа потекла тонкая струйка крови, пачкая белоснежный воротничок рубашки. Она тяжело осела на ступени, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. В этот момент сверху спускался Снейп. Его черная мантия развевалась, как знамя надвигающейся беды. Он шел стремительно, его взгляд мгновенно выхватил согнувшуюся фигуру Роуз и испуганную Джинни, которая пыталась удержать сестру. Снейп остановился на две ступеньки выше. Он не бросился на помощь. Он не выхватил палочку и не начал выкрикивать заклинания. Его лицо было застывшей маской из холодного камня. Он посмотрел на дрожащую руку Роуз, на кровь, капающую на мрамор, и в его черных глазах не отразилось ни капли удивления. Только тяжелое, давящее «Я же говорил». — Профессор! — вскрикнула Джинни, поднимая на него полные слез глаза. — Помогите ей! Ей плохо! Снейп медленно перевел взгляд на Роуз. Он молчал несколько бесконечных секунд, словно фиксируя в памяти эту картину — результат её неповиновения. Его губы были плотно сжаты, а ноздри едва заметно подрагивали. Затем он просто отвел взгляд. Не проронив ни слова, не предложив ни одного из своих спасительных зелий, Снейп развернулся и продолжил свой путь вниз по лестнице. Его шаги гулко отдавались от сводов коридора, пока он не скрылся за поворотом, оставив Роуз одну в этой нарастающей пустоте. Это было страшнее любого оскорбления. Это было полное, абсолютное отречение. — Он... он просто ушел? — прошептала подоспевшая Гермиона, подхватывая Роуз под руку. — Как он мог?! Роуз, глотая слезы и пытаясь унять дрожь, смотрела в спину удаляющемуся директору. Она поняла его без слов: он больше не собирался бороться за её жизнь, если она сама решила её выбросить. Снейп закрыл для неё двери своего кабинета и своей помощи.

***

Солнце уже не грело, а лишь подсвечивало серые камни замка. Роуз сидела на пожухлой траве, прислонившись спиной к выступу скалы, достаточно далеко, чтобы ветви Гремучей ивы не могли до неё дотянуться, но достаточно близко, чтобы слышать их тяжелый, угрожающий свист. Приступ прошел, оставив после себя лишь звон в ушах и странную пустоту в груди, будто магия внутри неё выгорела дотла. Она вытирала остатки крови с губ, когда сухая ветка хрустнула совсем рядом. Роуз не обернулась. Она узнала этот тяжелый, размеренный шаг. Снейп не стал подходить вплотную. Он остановился в нескольких футах, заложив руки за спину. Его черная фигура на фоне светлеющего неба казалась вырезанной из обгоревшей бумаги. — Долгожданная тишина, не так ли, мисс Уизли? — его голос прозвучал удивительно ровно, без капли той язвительности, которой он осыпал её в подземельях. — Иву не обманешь. Она чувствует слабых. Если бы вы подошли на три фута ближе, она бы даже не потрудилась ударить — просто раздавила бы вас, как пустую яичную скорлупу. Роуз продолжала смотреть на горизонт. — Вы пришли посмотреть, как я «рассыпаюсь», профессор? Убедиться в своей правоте? — Моя правота — слишком дорогое удовольствие, чтобы наслаждаться им в компании умирающей девушки, — Снейп сделал шаг вперед, и его тень накрыла её колени. — Утром на лестнице... я увидел в ваших глазах не боль. Я увидел там то самое баранье упрямство. Роуз вздрогнула. — Вы думаете, что ваша связь с Малфоем — это великая жертва, — продолжал он, и в его голосе прорезалась едва заметная дрожь ярости. — Но это не жертва. Это эгоизм. Вы убиваете себя, заставляя его нести бремя вашего трупа до конца жизни. Как вы думаете, что почувствует Драко, когда осознает, что каждый его вздох стоил вам года жизни? Что его «исцеление» — это ваш медленный некроз? Роуз наконец подняла на него голову. Её глаза блестели от непролитых слез. — Он не понимает, что все настолько серьезно, — прошептала она. — Он думает, что нам обоим просто немного не по себе и это закончится. — И вы продолжите лгать ему, пока не упадете замертво прямо на выпускном балу? — Снейп склонился к ней, и его лицо оказалось пугающе близко. — Я не помог вам утром не потому, что мне всё равно. А потому, что мои зелья больше не работают. Магия Блэков адаптируется к ним, как инфекция к антибиотику. Вы выпили последнюю дозу «времени» вчера в лазарете. Он выпрямился и бросил к её ногам маленький, невзрачный свиток, перевязанный черной нитью. — Там адрес дома в тупике Прядильщиков. И формула ритуала «Расторжения». Это не убьет Драко, но это разорвет нить. Вы забудете друг о друге всё, что касается этой связи. Вы станете чужими. Снова «рыжая предательница» и «слизеринский хорек». Роуз посмотрела на свиток, как на ядовитую змею. — Вы предлагаете мне стереть всё, что нас спасло? — Я предлагаю вам выжить, — Снейп развернулся, чтобы уйти. — Малфой никогда не сделает этот шаг. Он слишком слаб для такого выбора. Будьте сильнее его хотя бы в этом. Или продолжайте сидеть здесь, пока Ива не решит, что вы достаточно прогнили, чтобы стать удобрением для её корней. Он ушел так же внезапно, как и появился, оставив Роуз один на один с шуршанием веток и невыносимым выбором, который лежал на траве в виде клочка старого пергамента.