Часть 4

Четверг Рабочий день тянулся так, будто проклятый богом. Карелии начало казаться, что он никогда не закончится. Она стояла в уборной, поправляя макияж. Сегодня на её губах был вишнёвый оттенок — решила немного поэкспериментировать с повседневным образом. Или просто не хотела себе признаваться в том, что её привлекают неуравновешенные мужчины с кудрями. На ней было чёрное платье с глубоким разрезом на спине, которое идеально подчёркивало фигуру. Волосы распущены, локоны золотистым водопадом струились по аккуратным плечам. Карелия ещё раз взглянула на себя в зеркало и, вздохнув, принялась собирать косметичку. Погода выдалась привычной для Лондона: серой, прохладной и цепляюще сырой. Возле здания её ждал чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Даже не задумываясь, девушка направилась к машине, резко дёрнула ручку двери и обнаружила, что внутри никого нет. Только водитель за рулём и записка на сиденье: «Садись» Карелии не нравилась эта детская несерьёзность Шерлока. Он играл с ней в какие-то игры. В салоне пахло кожей и дорогой чистотой. Машина тронулась, а девушка принялась нервно перебирать пальцы, чуть ли не срывая ноготь за ногтем. А вдруг он маньяк? Может, везёт меня убивать? Зря я села... — Извините, не могли бы вы остановить машину? Мне не очень хорошо, — Карелия уже хотела выбежать наружу и спрятаться от него. — Ты что, струсила, пташка? — знакомый голос ошарашил её. Мужчина развернулся к ней лицом. Это был он. Шерлок притворялся водителем всё это время, спрятав кудри под форменной фуражкой. Его нынешний стиль совершенно не соответствовал ему самому. — Ты же так рвалась узнать правду, — его голос начал накалять обстановку в салоне. — Ты решил надо мной издеваться? Ты был в метро и подкинул мне записку! — М-м, пташка, а ты догадалась далеко не сразу. Я же просил тебя просто подождать, а ты начала совать свой нос куда не следует. Карелия пнула водительское кресло и дёрнула ручку двери. — Успокойся, или я свяжу тебя, — его грозный взгляд заставил девушку замереть. Она осознала, что вляпалась в безумный кошмар… с этим невыносимо притягательным мужчиной. Его венистые руки крепко сжимали руль. Шерлок был напряжён, хотя трасса была пуста, а с неба лил лишь мелкий дождь. Карелия опасливо посмотрела вперёд — они выехали за город. Вместо высоток и новостроек теперь вокруг простирались лес, поля и луга. Девушка попыталась включить телефон, но его тон лишь усмехнулся: — Здесь нет связи, даже не пытайся. Нам ехать ещё как минимум сорок минут. Карелия решила игнорировать мужчину, хотя бы для того, чтобы проучить его. Но, кажется, его молчание только удовлетворило. Поездка длилась целую вечность. Внезапно из динамиков машины зазвучали приятные низкие вибрации. Глаза Карелии расширились. Это была песня из её плейлиста — того самого, который она слушала каждый день по дороге на работу, в магазин, на одинокой прогулке. Её личное убежище. Её безопасное место. И он знал её безопасное место. Do I wanna know? If this feelin’ flows both ways? (Хочу ли я знать? Это чувство взаимно?) Sad to see you go, was sorta hopin’ that you’d stay (Жаль, что ты уходишь. Я вроде надеялся, что ты останешься) Baby, we both know, that the nights were mainly made (Малыш, мы оба знаем — ночи созданы) For sayin’ things that you can’t say tomorrow day (Для слов, которые не скажешь днём) Карелия уже была готова выдать ему гневный монолог о его ужасном характере, поведении и своём несносном желании просто ударить его. Он уже вторгся своим навязчивым, опасным образом в её пространство и мысли. И это было непривычно. Безрассудно. Она до сих пор не понимала, что, чёрт возьми, происходит в её жизни. В этот момент машина затормозила у здания из белого, дорогого кирпича. — Приехали. Шерлок вышел, сбросил шофёрскую накидку и, словно самый настоящий джентльмен, подал ей руку, открыв дверь. Их глаза пересеклись. Его глубокий, загадочный взгляд смотрел прямо в душу — казалось, он уже проник в самое сердце. Недоступность Шерлока сводила с ума. Сердце Карелии билось так, что она испугалась: вдруг упадёт и перестанет дышать? Вокруг расстилалась огромная частная территория: роскошный сад, пруд, множество цветов — гортензии, ирисы, лилии, пионы. Это место выглядело привлекательно и одновременно пугающе. — Где мы? — поместье напоминало уютную средневековую усадьбу. Витражные окна отражали дневной свет, их работа выглядела дорогой и антикварной. — Неважно. Идём внутрь, ты замёрзла. Девушка и сама не заметила, как её губы начали дрожать. Слишком уж ей нравилась эта жутковатая, притягательная атмосфера. Внутри особняк казался полузаброшенным: мебель накрыта белыми чехлами. Шерлок окольцевал талию Карелии, мягко подталкивая вперёд. Тяжёлые шторы скрывали старинное фортепиано, камин давно не разжигали. Над ним висела мрачная картина, и девушке почудилось, будто из приоткрытого угла за ней наблюдают чьи-то тёмные глаза. Они свернули на лестницу. Ступени оказались крепкими, пыльными, но сохранившими свой суровый шарм. На последнем этаже Карелия открыла рот от изумления. Перед ней была огромная библиотека: двухъярусная лестница, уютная зона для чтения, а в центре — стол, накрытый на двоих при свечах. В хрустальной вазе темнело закупоренное вино. Бордо из Франции — благородный напиток, олицетворявший это поместье своим сдержанным присутствием. В камине потрескивали дрова, оранжевые языки пламени затягивали и гипнотизировали. На столе лежали аккуратно сложенные салфетки, тарелка с фруктами: персики, манго, а также нарезка из самых изысканных сыров. Всё это придавало ощущение тихой, уединённой роскоши. Шерлок шагнул вперёд и толкнул ладонью поясницу Карелии. Его ладонь обдавала жаром. — Что ты хочешь знать? — спросил мужчина, разливая вино. Пахло сухофруктами и трюфелями. Этот осенний аромат вперемешку с вишнёвым ликёром был настоящим оргазмом для её рецепторов. — Я хочу знать всё. — Я не могу сказать всё и сразу. Я терпелив, но моя игра будет лишь слаще. Один вопрос на сегодня. — Что тебе от меня нужно? — резко ответила Карелия и тут же поняла: это самый глупый вопрос из возможных. Шатен прищурился, его саркастическое выражение на секунду исчезло. Он словно решался. — Я одержим тобой. — Девушка ожидала чего угодно, но не этого. — С того самого момента. С первой встречи. С первого взгляда. Я хочу, чтобы ты была моей. — Хочешь сказать, ты в меня влюбился? — Нет, — усмехнулся Шерлок. — Я не твоя вещь. — Щёки Карелии порозовели, она схватила бокал и под его тяжёлым взглядом выпила вино залпом, как воду. — Я уже решил, что ты моя собственность. Ты всего лишь мышка в большой системе. Ты даже представить себе не можешь, на что я способен. Я всегда на шаг впереди. — Шерлок встал и остановился за спиной девушки. — Не дёргайся. Его грубый и одновременно бархатистый голос звучал, как песня на концерте: от него гудело в ногах, а в животе всё переворачивалось на американских горках. Жилистые руки мужчины легли на спинку её стула, замыкая ловушку. — Я не спрашиваю твоего мнения. Но если согласишься — так и быть, получишь вознаграждение. — Какое? — сглотнула Карелия. — Ответь «да». Её глаза заметались по комнате. Вино больше не помогало. Сейчас она испытывала лишь одно желание — разгадать его, увидеть то, что он прячет под маской ублюдка. — Да. Одно слово. Две буквы. В случае Карелии это означало добровольную покорность судьбе. Да. Это опасно и неправильно. Но она уже была внутри этого сценария и не могла — или уже не хотела — сопротивляться. Тёмные глаза детектива стали ещё чернее, на лбу выступила вена, пальцы побелели, вцепившись в спинку стула, дыхание обжигало затылок девушки. Воздух накалился до предела. Повернув голову, Карелия хотела задать вопрос, но не успела. Шерлок притянул её к себе, грубо сжимая подбородок, и накрыл её губы своими — голодно, жадно, без капли нежности. Поцелуй одержимости. Его язык потребовал ответа, заставил её отвечать с той же злой страстью. Пальцы мужчины сжимали её лицо, не позволяя отстраниться. Даже через плотную ткань рубашки Карелия чувствовала его твердость и напряжение. Шерлок уже не наслаждался — он пожирал. Его губы мокро спустились на скулы, затем на шею. Реакция не заставила себя ждать. Когда его шершавая ладонь накрыла её грудь, девушка выгнулась, и он почувствовал, как её соски напряглись под тканью платья — болезненно, остро. Это была страсть, пересилившая страх. Поцелуй безрассудства и запрета. Шерлок почти освободил её от лишней ткани, когда бокал с вином с громким звоном упал на стол. Напор мужчины едва не разрушил всё вокруг. Он отстранился резко, тяжело дыша, не отрывая взгляда от её глаз. Губы Карелии припухли и покраснели. Детектив уже представлял всё самое грязное, что собирался сделать с её ртом, — и то, что отныне только он имеет на это право. Девушка не находила слов. Она только что поцеловалась со своим преследователем, самовлюблённым придурком, который заявил, что она — его вещь. И при этом она ни капли не сопротивлялась. — Уже поздно, — с ледяной ухмылкой произнёс он, сунув руки в карманы брюк. — Собирайся. Карелия опешила. Это всё? После того, как он чуть не поглотил её в страстной бездне? Она резко поправила платье и волосы, пытаясь не выглядеть так, будто только что не готова была сорвать пуговицы с его рубашки. Набрав побольше воздуха, девушка почти выплюнула в его сторону всю свою невысказанную речь, но Шерлок уже спускался вниз, не оборачиваясь. В воздухе повис лишь один вопрос. Который мучил её всю обратную дорогу. Был ли этот поцелуй — наказанием? Или всё же поцелуем страсти?