тИранка

Двухлетняя Диана Андреевна Жданова стояла рядом с папой, вложив свою ладошку в его лапищу, и рассматривала интересного, одетого в яркую одежду дядю. Дядя, сложив руки на груди, сверлил взглядом то дочку, то папу. — Ты смерти мОей хочешь, да, Жданов? — Милко, я тебя прошу, у нас с Катей аврал. А Дианку оставить негде и не с кем. — У вашей ДИанки две бабушки и два дедУшки, — Милко поочередно на разных руках показал два пальца. — Куда они все растЕрялись, а? — Валерий Сергеевич и Елена Александровна уехали в деревню к родственникам, а мои, как ты прекрасно знаешь, живут в Лондоне и приезжают в Москву, дай боже, два раза в полгода. Ну Милко, ну пожалуйста! Я попрошу Катю, чтоб она выписала тебе премию за заслуги перед отечеством. — Ой-ой-ой, — повертел головой модельер Зималетто, — А сЕкретарши ваши? Они же обОжают нянькАться. Я как вспомню того мелкого чОрта, так сразу покрЫваюсь мурашками, — имел ввиду Милко Машиного Егорушку. — Нашим секретаршам тоже хватит на сегодня работы. — А у Милко рАботы нет! — всплеснул руками модельер. — Ты бессовестный тИран! Милко наклонился к Диане, поставив ладони на колени. — А ты, деточка мОя, — Диана хлопала своими карими глазенками на модного дядю с таким любопытством, словно он мультиком из телевизора вышел, — выбрала себе нЕ лучшего папашу. — Ну хватит, Милко! — вспылил Андрей, топнув ногой. — Показ прошел совсем недавно и произвел фурор. Очередной. Ну дай ты себе день передышки, а потом хоть ночуй здесь! И ты будешь не один, а с Ольгой Вячеславовной. — Ну ничего себе, перЕдышка, — обреченно вздохнул Милко, помассировав правый висок, — еще чего удумал! ОлЕчке сплавить это… — Милко, — прорычал Андрей — Чудо чУдесное. Андрей поднял Диану и взял ее на руки. — Она будет вести себя хорошо, да? — Андрей в момент растаял, когда взглянул на дочь. Жданов поцеловал ее в пухлую щечку. — Соглашайся, Милко. Ты ее еще полюбишь. — СЕйчас! — возразил Милко, но в итоге смягчился и сдался. — ГоспОди, ну кто еще спасет мир, если нЕ Милко? О том, что Диана любила яркие вещи, как и все дети, Андрей предусмотрительно решил умолчать. *** — Нетъ! Нетъ! Маленькая тИранка... — ужасался Милко, видя то, какими рваными и неуклюжими движениями Диана стягивала шёлковый поясок с платья, надетого на манекен. Манекен зашатался и начал падать, но Милко подлетел к нему и поймал его прежде, чем Диана успела испугаться. Не то что пораниться. Милко прижался щекой к искусственным грудям и с горящими от возмущения глазами смотрел на разгуливающую тиранку по мастерской, будто по подиуму. Вот кого-кого, а детей Милко вообще не понимал. Нет, чтобы посидеть, поскучать и уснуть, так нет же! Надо обязательно найти себе занятие, которое утолило бы детскую любознательность и оштрафовало бы терпение Милко на внушительную сумму нервных клеток. Нет, честное слово, кем только Милко не приходилось подрабатывать, отвлекаясь от своего искусства! За бесплатно! Теперь он еще и нянечка. — ОлЕчка! ОлЕчка, забери у нее нОжницы! — и когда только умыкнуть успела? Мелкая преступница! Если бы не Ольга Вячеславовна, то Милко уже в первые пять минут забился бы в истерике. Похлеще, чем ребёнок. И первопричина осталась бы неясной: то ли из-за цепких маленьких ладошек, трогающих все, что криво лежит, то ли из-за постоянных вздохов и ахов от страха при виде потенциально травмоопасных ситуаций. Каким таким магическим образом дети остаются живы и доживают до себя взрослых? Просто удивительно. Немыслимо! Если Милко всю смену пыхтел и бурчал с привычными корявыми ударениями, то Ольга Вячеславовна сияла, как солнышко, занимая Диану своим вниманием и безопасными расходниками. Милко, скрипя челюстями, разрешил тиранке пользоваться принадлежностями для создания эскизов — ручки, фломастеры, карандаши. Лишь бы не мешалась! Диана извела кучу бумаги. Еще пуще она изводила Милко. — Ну ч-то тебе? Ч-то тебе, рыбОнька? — Милко привычно чехвостил моделей, но был вынужден отвлечься на Ждановское чадо. Диана протянула ему лист бумаги с рисунком, и Милко со вздохом обратил внимание на... каракули. Необычные такие. Милко уселся поудобнее, закинув ногу на ногу. С прищуром продолжил блуждать взглядом по рисунку. — Пойдем, Дианочка, пойдём, — лепетала Ольга Вячеславовна, стараясь отвести ребёнка подальше от маэстро. — Слушай, а не дУрное сочетание цветов. НичЕго такое, да? — Милко показал рисунок Олечке и наклонился к Диане с просьбой. — РыбОнька, ну-ка сходи еще порИсуй. И неси пОтом мне. — ПотОм, маэстро, потОм! Милко заплескал руками, отмахиваясь от причитаний. Так Дианка ему и носила свои каракули, а Милко дивился — это что за дите такое, у которой родители, судя по всему, вовсе не Ждановы, а... да даже сам Милко! Не заметил, как породил через не порочное зачатие, и только сейчас принесли. Ей богу! Так или иначе, Милко зажегся идеей для будущей коллекции, которая, он был уверен, будет иметь крышесносный успех. В послеобеденные, более-менее разгрузочные часы, Милко уже сам не отлипал от своей рыбоньки. То на колени себе усадит, играючи проваливая в ямку под звуки детского хохота, то с ней посидит порисует. Взрастит он вам новую законодательницу моды! Но Милко, ясное дело, никто не переплюнет. Никто и никогда! *** Диана устала и засыпала на ходу. Дело близилось к вечеру, и сотрудники Зималетто тихонько совершали поползновения в сторону выхода. Милко планировал еще задержаться, окрылённый вдохновением. Пока он выпроваживал Ольгу Вячеславовну, та посоветовала: — Вы бы позвонили Андрею Палычу. Пора им забирать Дианочку. — Еще чЕго. Ни разу не зашли, не прОведали свое чадо. Я сам отнЕсу, — развоевался Милко, уперев руки в бока. — И пОдам на них в суд, чтобы Опека изъяла эту тИранку от ее тИранов. Ольга Вячеславовна расхохоталась. В последний раз за сегодня насюсюкалась с Дианкой и ушла домой. Милко взял Дианку на руки и с воинственным настроем направился в президентский кабинет. Милко вошел в приемную, и чем ближе подходил к двери, ведущей в кабинет Жданов..ых, тем медленнее становился его шаг. Он с интересом наклонил голову в бок, услышав музыку. Играла она негромко и на слух была приятной, но еще приятнее оказалось развернувшееся внутри зрелище, которое Милко увидел через узкий зазор между дверью и косяком. Андрей и Катя танцевали. Андрей вел, кружа свою супругу в сплошной импровизации, и это выглядело так... завлекательно. Он то обнимал ее, то отпускал. Отдалял, притягивал обратно к себе, прижимаясь своим лбом к ее. Вид у него был до одури счастливый. Катина лучезарная улыбка была способна растопить арктические ледники. В глазах морскими волнами плескались любовь и обожание, от ее ответных объятий даже на расстоянии чувствовалась нежность — такая искренняя и сводящая с ума. Милко мог только догадываться, что сейчас происходило с самим Андрюшей. Со всем, что было у него внутри. И чуть-чуть снаружи. Да.. вот уж истинная магия преображения. Из эгоистичного животного в заботливого рыцаря, так трепетно и страстно обнимающего в танце свою жену. — ПорАзительно, насколько любовь может очИщать. И давать такие вот плОды, — приглушенно произнёс он в адрес Дианы. — Да, рыбка мОя? — спросил он, заглядывая той в лицо, но, увидев ее закрытые веки, он манерно вздохнул. Ох уж эти Ждановы. — БЕссовестные. Ну просто бЕссовестные. Милко бесшумно отдалился от двери, разворачиваясь в обратную сторону со спящей Дианкой на руках. Все равно ему хотелось еще поработать. И его маленький вдохновитель как раз будет под боком. Пусть даже и спящий.