Глава 8

Через несколько часов Эрик пришёл в себя в своей комнате, но пробуждение было резким и болезненным, словно его выдернули из глубокого сна. В голове гудело, виски пульсировали, а мысли путались, не давая сразу понять, где он находится и что произошло. Он резко вдохнул, и в этот момент его тело отозвалось тупой болью — руки и ноги были туго стянуты верёвками, которые буквально впивались в кожу, оставляя неприятное ощущение давления и беспомощности. Сердце начало колотиться быстрее, паника медленно, но уверенно подступала к горлу. Эрик дёрнулся, пытаясь освободиться, но лишь сильнее почувствовал, как верёвки режут кожу, не давая ни малейшего шанса на свободу. — Где это я?.. — прошептал Эрик, оглядывая помещение, хотя всё вокруг казалось до боли знакомым. Это была его комната, его стол, его вещи… но сейчас всё выглядело иначе — чужим, холодным, словно это уже не было безопасным местом. Из темноты раздался голос — спокойный, протяжный, с едва заметной насмешкой, от которой по спине Эрика пробежал холодок. — Проснулся наконец… а я этого и жду, Эрик. Эрик резко вздрогнул, дёрнувшись всем телом, и если бы не верёвки, он бы наверняка вскочил. Этот голос он узнал мгновенно, без всяких сомнений, и от этого стало только хуже. Внутри всё сжалось от напряжения, а страх приобрёл чёткую форму. — Сэм?.. Это ты? Развяжи меня, это скверная шутка, — голос Эрика дрогнул, но он попытался звучать уверенно, хотя сам понимал, что ситуация далека от шутки. Сэм вышел из тени медленно, словно наслаждаясь моментом. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось нечто холодное и жёсткое, лишённое прежней лёгкости. Он остановился напротив, внимательно наблюдая за Эриком, как будто изучал его реакцию, каждое движение, каждую эмоцию. — А тут нет никаких шуток, Эрик, — спокойно ответил он, слегка наклонив голову. — Ты связан, потому что я так захотел. В этих словах не было ни сомнения, ни колебания — только уверенность и контроль. Эрик почувствовал, как внутри него поднимается волна тревоги, смешанная с непониманием. Он пытался собрать мысли, найти хоть какое-то объяснение происходящему, но всё казалось слишком абсурдным. — Но зачем тебе это надо?.. — спросил он, уже не скрывая напряжения в голосе. Сэм сделал несколько шагов вперёд, его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но в этом спокойствии чувствовалась скрытая угроза. Он остановился совсем близко, так, чтобы Эрик не мог отвести взгляд. — Эрик, неужели ты так и не понял?.. — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. — Мне очень нравится Трисс. Я хочу её в самом прямом смысле этого слова. И сегодня я окончательно понял, что у неё на уме другой. Слова прозвучали спокойно, но в них была скрытая злость, которую невозможно было не почувствовать. Эрик замер, словно не сразу понял смысл сказанного, но затем внутри всё перевернулось. — И кто же? — спросил он, стараясь держаться и не показывать своего страха. Сэм усмехнулся, и эта усмешка была холодной, почти презрительной. Он слегка наклонился ближе, будто хотел, чтобы каждое слово врезалось в сознание Эрика. — Не ну ты, наверное, точно тупой, — тихо сказал он, с едва заметной насмешкой. — Ты ей нравишься, Эрик. В комнате повисла тяжёлая тишина. Слова Сэма будто повисли в воздухе, медленно доходя до сознания Эрика. Сердце снова забилось быстрее, но теперь к страху добавилось что-то ещё — растерянность, напряжение, осознание того, что всё происходящее куда серьёзнее, чем он думал сначала. Сэм выпрямился и отступил на шаг, продолжая наблюдать за ним, словно ждал реакции. Эрик от услышанного словно окаменел. Слова Сэма ударили по нему сильнее любого физического удара, выбив почву из-под ног. Он не ожидал этого — ни признания, ни того холодного, почти безумного тона, с которым это было сказано. Мысли в голове рассыпались, не складываясь ни в одну цельную картину, и он просто смотрел на Сэма, не находя слов. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбилось, а в груди разрасталось тяжёлое, липкое чувство тревоги. Он понимал, что ситуация выходит далеко за пределы обычного конфликта, но осознать до конца, насколько всё серьёзно, пока не мог. — Ну что же ты молчишь, Эрик? Нечего сказать мне в ответ? — голос Сэма стал чуть резче, в нём появилась явная насмешка, смешанная с раздражением. Он сделал шаг ближе, внимательно вглядываясь в лицо Эрика, будто наслаждался его растерянностью. — А вот мне есть что сказать. Сегодня я стану тобой… Он сделал короткую паузу, словно намеренно давая словам сильнее врезаться в сознание. — …и разрушу всё, что между вами есть. И поверь, я сделаю ей очень приятно, хочет она этого или нет, но сегодня она будет моей. Эрик резко дёрнулся, насколько позволяли верёвки, и в его глазах вспыхнуло не только удивление, но и ярость. Теперь всё стало ясно — или, по крайней мере, достаточно ясно, чтобы понять угрозу. — Ты никак не сможешь стать мной, Сэм, это невозможно, — сказал он, стараясь говорить твёрдо, хотя голос всё равно выдавал напряжение. Сэм усмехнулся — медленно, почти лениво, но в этой усмешке не было ничего тёплого. Она была холодной, уверенной, как будто он уже знал исход этого разговора и просто наблюдал за бесполезными попытками Эрика сопротивляться. — Ну не скажи… — тихо произнёс он. В следующую секунду он резко наклонился и, достав нож, провёл по руке Эрика. Боль была мгновенной, острой, заставившей того стиснуть зубы. Несколько капель крови выступили на коже, и Сэм, не отводя взгляда, провёл пальцами по ране, а затем медленно поднёс их к губам. В комнате повисла тишина, тяжёлая и давящая. Сэм закрыл глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем снова посмотрел на Эрика — и в этом взгляде было уже нечто иное. Что-то чужое, пугающее, лишённое прежней человечности. Эрик почувствовал, как по спине пробежал холод. Теперь страх стал настоящим, осязаемым. Это уже не было просто угрозой или пустыми словами — Сэм действительно верил в то, что говорил, и, что хуже, он, похоже, знал, как это осуществить. Сэм стоял прямо перед Эриком, почти вплотную, так близко, что между ними оставалось лишь напряжённое, тяжёлое пространство, наполненное страхом и чем-то ещё — чем-то необъяснимым, почти осязаемым. Его взгляд был сосредоточенным, глубоким, будто он уже перестал видеть перед собой человека и смотрел куда-то сквозь него, внутрь, в саму суть. На его губах появилась едва заметная улыбка — не насмешливая, а скорее уверенная, как у того, кто точно знает, что сейчас произойдёт. Эрик почувствовал, как по коже пробежал холод. Что-то было не так. Слишком спокойно, слишком уверенно. Он попытался дёрнуться, но верёвки лишь сильнее впились в запястья, напоминая о его беспомощности. — Смотри внимательно, — тихо произнёс Сэм. И в этот момент всё началось. Сначала это было почти незаметно. Лёгкое напряжение в его лице, будто мышцы начали жить собственной жизнью. Затем — резкое, неестественное движение, словно что-то внутри него сдвинулось, ломая привычную форму. Кожа на его скулах чуть дрогнула, линии лица поплыли, как отражение в воде, в которую бросили камень. Эрик широко раскрыл глаза. — Что… — он не договорил. Процесс ускорился. Черты лица Сэма начали буквально перетекать из одной формы в другую: подбородок изменялся, становясь более острым, линия носа вытягивалась, скулы перестраивались с пугающей точностью. Это не было иллюзией — это происходило на самом деле, прямо у него на глазах. Кожа словно подстраивалась под новую структуру, натягиваясь, сглаживаясь, принимая чужую форму. Сэм слегка наклонил голову, будто проверяя, как проходит превращение, и в этот момент его глаза… изменились. Цвет медленно, но неотвратимо сменился, становясь точной копией глаз Эрика. Даже взгляд начал меняться — в нём появилась та же глубина, та же привычная тень эмоций, которая раньше принадлежала только одному человеку. — Невозможно… — выдохнул Эрик, не в силах оторвать взгляда. Но это было только начало. Фигура Сэма тоже начала меняться. Плечи чуть сдвинулись, осанка перестроилась, словно тело само подгоняло себя под новую роль. Даже дыхание стало другим — глубже, ровнее, таким же, как у Эрика. Всё происходило с пугающей точностью, без единой ошибки, без малейшего сбоя. Прошло всего несколько секунд — и перед Эриком стоял… он сам. Та же внешность. Те же черты лица. Те же глаза. Даже выражение лица было почти идеальным отражением — настолько, что сознание отказывалось это принимать. Эрик уставился на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это было не просто сходство — это было полное копирование. Как будто его вытащили из собственного тела и поставили перед ним в виде другого человека. — Нет… — тихо произнёс он, качая головой, словно пытаясь прогнать видение. — Нет, этого не может быть… Сэм — или уже Эрик — медленно провёл рукой по своему лицу, как будто привыкая к новой коже, к новым ощущениям. Затем он посмотрел прямо в глаза настоящему Эрику… и улыбнулся. Эта улыбка была неправильной. Слишком чужой для его лица. И от этого становилось ещё страшнее. Сэм стоял неподвижно, глядя на Эрика, но его внимание уже было не здесь, не в комнате, не в настоящем моменте. После того, как он попробовал кровь, что-то внутри него сдвинулось — знакомое ощущение, как будто невидимая дверь открылась, позволяя ему проникнуть глубже, чем просто в чужое тело. Его способность всегда работала чётко: внешность, голос, манера — всё подчинялось ему. Но сейчас происходило нечто иное. Вместе с этим пришло воспоминание. Не обрывок, не случайный образ — полноценная картина, яркая, живая, почти реальная. Сэм замер, и мир вокруг него будто растворился, поглощённый необычным светом, который казался одновременно тёплым и странно чужим. Он оказался на берегу моря. Тёплый солнечный свет заливает всё вокруг мягким золотым сиянием, переливаясь на воде и песке, создавая ощущение некой застывшей вечности. Волны неспешно накатывали на берег, оставляя после себя тонкую белую пену, которая тут же исчезала, словно никогда и не существовала. Лёгкий солёный ветер колышет волосы и приносит запах воды, смешанный с чем-то знакомым и одновременно далёким, с ощущением спокойствия. Песок под ногами был тёплым, почти горячим, и казалось, что каждый шаг оставляет мягкий след, который сразу же растворяется, будто это место живёт по своим законам, независимым от времени. И там… стоял маленький Эрик. Ребёнок был лет шести, с растрёпанными волосами, глазами, полными чистого, искреннего счастья, того самого, которого уже давно не было у взрослого Эрика. Он смеялся, бегая по берегу, спотыкаясь, но тут же поднимаясь, словно весь мир вокруг был для него игрой, а каждая мелочь — огромным сокровищем. В его руках был деревянный кораблик, грубо сделанный, но для него бесценный, игрушка, к которой он относился с невероятной бережностью, словно это единственное, что держит его на земле. Но рядом с ним находился ещё один мальчик, лет четырёх. Он держал Эрика за руку и пытался подражать каждому его движению. Младший казался более осторожным, с широко распахнутыми глазами, полными любопытства и доверия. Он то и дело оглядывался на Сэма, словно проверяя, всё ли в порядке, и время от времени громко смеялся, когда волны захлёстывали его маленькие ноги. Его смех был звонким, чистым, и от него в воздухе появлялось ощущение лёгкости, как будто на мгновение исчезала вся тревога и страх, накопленные за годы. Сэм смотрел на них, не на мальчиков, а на странное, почти пугающее сочетание своего присутствия здесь. Человек в этом воспоминании выглядел иначе — не такой холодный и жёсткий, каким он был сейчас. Его лицо было спокойно, почти мягко, а взгляд — добрым и наблюдательным, без той темной напряжённости, что прочно поселилась в настоящем Сэме. Он видел себя как часть этого тихого, застывшего момента, наблюдающим, не вмешивающимся, не меняющим события, но одновременно ощущающим ответственность за каждого ребёнка. — Осторожнее, Эрик, — тихо, спокойно сказал тот Сэм, его голос был мягким, почти заботливым, и каждый звук словно растягивался в воздухе, заставляя волны и ветер подстраиваться под его ритм. — Вода может унести твою игрушку. — Не унесёт! — ответил ребёнок, уверенно и звонко, не оглядываясь. — Ты же рядом! Четырёхлетний мальчик потянул Эрика за руку и притянул кораблик, смешно пытаясь повторить движения старшего. Он взвизгнул, когда волна почти достигла игрушки, но смех старшего успокоил его, и он снова начал подпрыгивать, словно мир был безопасным. Сэм ощущал странное, почти болезненное чувство — смесь ностальгии, удивления и растерянности. Это воспоминание было частью Эрика, и одновременно в нём присутствовал он сам, молодой, мягкий, заботливый, не готовый ещё к тем тёмным событиям, что произойдут в будущем. Ветер развевал волосы мальчиков, солнце играло на воде и песке, и в этот момент Сэм понял одно: он ничего не понимал. Почему он здесь? Почему он стал свидетелем воспоминания Эрика и увидел самого себя среди этого спокойствия? Ответы пока не приходили, оставляя в груди тяжесть, странное чувство тревоги и одновременно удивления. Настоящий Сэм внутри этого воспоминания нахмурился. Он чувствовал себя не участником, а наблюдателем, чужим среди чужой памяти, но это не мешало ощущать странное давление, как будто сама реальность пыталась что-то ему сказать. Сэм смотрел на это, и впервые за долгое время его уверенность дала трещину. «Что это…?» — мелькнула мысль. Он не помнил этого. Он не мог помнить этого. Но это был он. Или… кто-то, кто выглядел как он. И самое страшное — ребёнок Эрик знал его. Не боялся. Доверял. Тишина навалилась тяжёлым грузом. Сэм не двигался несколько секунд, просто смотрел в одну точку, словно пытался собрать мысли. Всё, что он планировал, всё, что казалось очевидным и простым, теперь рушилось под тяжестью одного-единственного вопроса. Он медленно перевёл взгляд на него. Теперь это был уже не просто соперник, не просто препятствие. Это был ключ. К чему-то, что Сэм не понимал, но чувствовал — это важно. Слишком важно, чтобы просто избавиться от него. Сэм сделал шаг назад, затем ещё один. Его лицо снова стало спокойным, но теперь в глазах появилась новая эмоция — не злость, не насмешка, а холодный интерес. — Похоже… ты мне нужен, Эрик, — тихо сказал он. Он развернулся и направился к двери, уже не обращая внимания на связанного парня. Его план изменился — резко, полностью, без возможности вернуться назад. — Я разберусь с этим позже, — добавил он, остановившись у выхода. — Обязательно разберусь. С этими словами Сэм вышел из комнаты, оставив Эрика одного. Но теперь это уже не было просто игрой или ревностью. Теперь это было нечто гораздо большее. Сэм стоял в коридоре под внешностью Эрика, его движения казались привычными, но глаза выдали всё — напряжение, смятение и тень внутренней борьбы. Он медленно шагал, словно удерживая на лице привычное выражение Эрика, но в каждом жесте проглядывало что-то чуждое и неестественное. Ино и Сузаку, проходя мимо, сразу почувствовали неладное. Она заметила, как слегка дрожат его руки, как взгляд метается, выдавая внутреннее беспокойство, а Сузаку заметил, что голос звучит чуть иначе, холоднее и натянуто, словно человек, который пытается скрыть настоящие эмоции. — Эрик? — осторожно спросила Ино, её голос дрожал от тревоги, но она старалась звучать уверенно. — Ты в порядке? Что-то с тобой не так… Сэм повернулся к ней, стараясь придать голосу привычную мягкость, но напряжение внутри него делало слова холодными и отстранёнными. — Всё в порядке, — ответил он тихо, медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Просто день был… странным. И…как вас там…Ино и Сузаку… Ино нахмурилась, ощущая, что что-то в этом «Эрике» не так. — Ты совсем другой… что произошло? — продолжала она, и в её словах прозвучала тревога, которую она едва скрывала. Сузаку подошёл ближе, не скрывая настороженности, но стараясь не создавать конфликта. — Ты нас едва узнал, — сказал он прямо, внимательно наблюдая за выражением лица «Эрика». — Что-то здесь не сходится. — Нет, я узнал, — попытался уверенно сказать Сэм, но его взгляд бегал по сторонам, выдавая смятение, которое он пытался скрыть. — Просто мысли спутались, ничего страшного. Ино внимательно следила за каждым его движением, и сердце сжалось от тревоги. «Он совсем другой… что с ним произошло?» — думала она, и вместе с этим зарождалось ощущение, что за этим скрывается что-то опасное. Сузаку также напрягся, он видел нестыковки в жестах, голосе и поведении «Эрика», и это настораживало его больше, чем слова. — Давай зайдём к нему позже, — тихо предложил Сузаку, наклонившись к Ино. — После того как он уйдёт от нас. И если что-то будет не так… мы сразу вмешаемся. Ино кивнула, ощущая, как тревога и решимость переплетаются внутри неё. — Согласна, — сказала она, глядя на Сузаку. Они сделали шаг назад, наблюдая, как Сэм, напряжённый, медленно уходит, его силуэт теряется в конце коридора, а тень беспокойства остаётся висеть в воздухе, словно предвестие того, что их встреча с ним станет неизбежной. Ино ощущала холодок тревоги, но в груди росла решимость — они не оставят это так, они зайдут к Эрику и разберутся, когда Сэм уйдёт, но в этот момент нужно было ждать и быть готовыми ко всему. Сэм, уже полностью принявший внешность Эрика, остановился перед дверью дольше, чем это сделал бы настоящий Эрик, но это было единственное, в чём он позволил себе отклонение — не из осторожности, а из странного, почти исследовательского интереса к происходящему. Он смотрел на свои руки, на знакомые линии кожи, на едва заметные шрамы, которые теперь принадлежали ему так же, как и тому, кого он оставил связанным где-то далеко отсюда. Всё ощущалось правильно — пугающе правильно. Даже дыхание ложилось в грудь иначе, спокойнее, глубже, как будто само тело подсказывало, как себя вести. Он поднял руку и постучал, уверенно, но без лишней резкости, ровно так, как это сделал бы Эрик. За дверью почти сразу послышались шаги, и в этих шагах была лёгкость, которую невозможно подделать — ожидание, привычка, доверие. Замок щёлкнул, дверь открылась, и Трисс появилась на пороге, слегка растрёпанная, с мягким светом в глазах и тёплой улыбкой, которая возникла мгновенно, как только она его увидела. В её взгляде не было ни тени сомнения — только радость и удивление. — Эрик? — она чуть наклонила голову, вглядываясь в его лицо, но это был взгляд не проверки, а скорее привычного любования. — Ты не говорил, что придёшь. Сэм ответил ей той же улыбкой, точной до мельчайших деталей, той самой, которую она знала и которой доверяла. — Захотелось тебя увидеть, — спокойно сказал он, проходя внутрь, будто это было самым естественным решением. Она закрыла дверь и на секунду задержала на нём взгляд, словно пытаясь уловить его настроение. — Ты сегодня какой-то… — начала она, но не договорила, чуть улыбнувшись. — Не знаю. Другой. — Это плохо? — он повернулся к ней, чуть приподняв бровь. — Нет, — она покачала головой и тихо рассмеялась. — Просто обычно ты не приходишь вот так внезапно. — Иногда стоит нарушать привычки, — ответил он, и его голос звучал безупречно. Они прошли в комнату, где мягкий свет лампы создавал ощущение уюта и защищённости, словно здесь невозможно было случиться ничему плохому. Трисс села на диван, поджав под себя ноги, и посмотрела на него снизу вверх, ожидая продолжения, не осознавая, что уже находится в центре чего-то гораздо более опасного, чем может представить. В её позе, в её взгляде была открытость — та самая беззащитная искренность, которая возникает только там, где есть полное доверие. — Что-то случилось? — спросила она чуть тише, внимательно вглядываясь в его лицо. Сэм на секунду задержал взгляд на ней, словно изучая её реакцию, проверяя, насколько глубоко он может зайти, прежде чем что-то изменится. — Нет, — ответил он после короткой паузы. — Просто хотел побыть рядом. Она улыбнулась мягче, почти смущённо, и отвела взгляд, но в этом жесте не было напряжения — только тёплое принятие. — Тогда иди сюда, — тихо сказала она. Он подошёл ближе и сел рядом. Расстояние между ними исчезло естественно, без усилий, без необходимости что-то объяснять. Она коснулась его руки, легко, как делала это всегда, и этот жест стал для Сэма подтверждением — она не чувствует ничего неправильного. Ни малейшей трещины. — Ты, правда в порядке? — спросила она снова, и в её голосе появилась едва заметная тревога. — Да, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Просто день был тяжёлый. — Понятно… — она кивнула и чуть сжала его пальцы. — Ты можешь рассказать, если хочешь. — Не сейчас, — мягко сказал он. — Лучше просто побуду с тобой. Эти слова окончательно сняли любые сомнения, если они вообще были. Она придвинулась ближе, её плечо коснулось его, и в этом движении была полная доверчивость, отсутствие страха, уверенность в том, что рядом с ней человек, который не причинит ей вреда. — Мне нравится, когда ты такой, — тихо сказала она. — Какой? — спросил он. — Спокойный… настоящий, — она чуть улыбнулась. Сэм ничего не ответил, только смотрел на неё, и в этом взгляде не было того, что она ожидала увидеть, но она этого не замечала. Она видела только Эрика. Только того, кому доверяла. Постепенно что-то начало меняться — не резко, не очевидно, а почти незаметно, как меняется воздух перед грозой. Его движения становились чуть более настойчивыми, чем обычно, его прикосновения — чуть более жёсткими, но для неё это было объяснимо: усталость, напряжение, тяжёлый день. Она не искала в этом угрозы. — Эрик… — тихо сказала она в какой-то момент, чуть отстраняясь. — Подожди. Он не остановился. Она замерла на секунду, словно не сразу поняла, что происходит, затем попыталась мягко отодвинуться, всё ещё не вкладывая в это движение страха. — Подожди, я… — её голос стал менее уверенным. Но он продолжал. И в этот момент внутри неё впервые появилось ощущение неправильности — не как осознание, а как чувство, которое сложно сформулировать. Она смотрела на него, пытаясь найти в его лице привычные ответы, но не находила их. И всё же мысль, что это не Эрик, даже не приходила ей в голову. Это было невозможно. — Эрик, ты делаешь больно… — сказала она уже тише. Её слова повисли в воздухе, но не изменили ничего. И именно в этом молчании, в отсутствии реакции, страх начал медленно, но неотвратимо расти. Она больше не пыталась понять — она начала чувствовать. И это чувство было неправильным. Тяжёлым. Давящим. — Пожалуйста… — её голос дрогнул, но она всё ещё не сопротивлялась так, как могла бы. Комната, ещё недавно казавшаяся тёплой и безопасной, вдруг стала чужой. Пространство сжалось, воздух стал тяжёлым, и каждая секунда растягивалась, превращаясь в нечто вязкое и бесконечное. Она больше не говорила. И в какой-то момент всё внутри неё словно отключилось — не полностью, но достаточно, чтобы защититься от того, что происходило. Когда всё закончилось, тишина наступила резко, почти оглушающе. Сэм отстранился первым, его дыхание оставалось ровным, спокойным, как будто ничего значительного не произошло. Он выглядел так же, как Эрик. Всё ещё идеально. Она сидела, слегка согнувшись, её взгляд был направлен куда-то в сторону, будто она пыталась удержать себя от того, чтобы полностью осознать произошедшее. Её волосы были растрёпаны, одежда сбилась, местами натянулась, а где-то — порвалась, но она словно не замечала этого. Её руки лежали неподвижно, пальцы чуть подрагивали, и в этом едва заметном движении было больше правды, чем в любых словах. Сэм встал, поправил одежду, провёл рукой по лицу — по чужому лицу, которое стало для него маской без изъяна. Он бросил на неё короткий взгляд, на её порванную одежду но в нём не было ни сожаления, ни сомнения. Только холодная завершённость. Она медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было понимания, но было что-то другое — страх, который только начинал оформляться. — Эрик… — её голос был почти шёпотом. — Почему ты… Она не договорила. Он не ответил. И Трисс на несколько секунд закрыла глаза. Тут Трисс почувствовала, как верёвка туго стянула её запястья, впиваясь в кожу, оставляя болезненные следы. Кляп мягко, но плотно зафиксировал её рот, лишив возможности крикнуть. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выскочит, дыхание сбилось, руки онемели от напряжения. Он сделал паузу, наблюдая за ней, его взгляд был холодным, сосредоточенным, словно изучал каждое движение, каждую эмоцию. Трисс чувствовала, что она полностью беззащитна, а комната вокруг будто сжималась, стены становились ближе, воздух давил сильнее, а страх, который рос внутри, стал почти осязаемым. Когда верёвки были туго закреплены, он сделал шаг назад, проверяя, что она не сможет освободиться. Её разум метался между ужасом и попытками понять, кто перед ней, а сердце кричало, что что-то здесь глубоко не так, хотя внешне всё выглядело как знакомое лицо. — Я получил то, чего от тебя хотел с самой первой нашей встречи, Меригольд — сказал Сэм, с равнодушием смотря на свою жертву. — Несмотря на то что ты очень красива, да и формы тела у тебя что надо, в постели ты так себе. Живи теперь с этим, Трисс. Развернувшись, он направился к двери, и его шаги были такими же спокойными, как и в начале. Он остановился лишь на мгновение, не оборачиваясь, а затем вышел, оставив её одну. Дверь закрылась. И только тогда тишина стала настоящей. Сейчас Когда полицейские ушли, Трисс медленно опустила взгляд на свои руки, затем на одежду, на окружающую её комнату, которая вдруг стала чужой, холодной. Она попыталась вдохнуть глубже, но дыхание сбилось, стало рваным. — Это был Эрик… — тихо сказала она вслух, будто проверяя эту мысль на прочность. Её плечи дрогнули, и она медленно обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от чего-то, что уже произошло. Страх начал подниматься внутри неё волнами — сначала тихо, затем сильнее, захватывая всё пространство. Она не плакала сразу. Слёзы пришли позже — сначала одна, затем ещё, и вскоре они стали бесконтрольными, но даже сквозь них её взгляд оставался пустым, потерянным. — Почему… — прошептала она, но ответа не было. Прошло время — она не знала, сколько. Минуты, часы — всё смешалось. Но постепенно, сквозь страх и растерянность, начало появляться что-то ещё. Злость. Тихая, холодная, растущая из глубины. Она медленно выпрямилась, всё ещё дрожа, но уже не так беспомощно, как раньше. Её взгляд изменился — в нём всё ещё был страх, но теперь рядом с ним появилось решение. — Я найду тебя… и ты ответишь за это. Комната оставалась той же. Мир — тем же. Но Трисс уже не была прежней…