пролог

«Говорят, люди живут в наших мыслях. Если ты со мной даже так — я счастлива.» стало прохладно, кресло на котором я заснула, изначально казалось удобным, видимо от усталости, теперь сквозь сон ощущался лишь дискомфорт. это был один из редких моментов когда удавалось немного поспать, открыв глаза, я закрыла окно в палате и обратно села в кресло. последнии месяцы моей жизни проходили в этой палате, часто я оставалась без еды, сна, но всё о чём я могла думать это моя мама, почти всё свободное время я молилась, до изнеможения, разбивая колени, произносила одни и те же слова, веря что они помогут, но они не помогали. женщина которая была для меня всем миром, умирала на моих глазах, и что самое страшное не могли помочь даже врачи, четвёртая стадия рака превратила маму из самой красивой женщины, в отчаявшуюся, безэмоциональную оболочку. Она давно перестала принадлежать себе, страх сковывал её каждую ночь, при мне она старалась оставаться сильной, но я не глупа. её пальцы перестали подрагивать, писк монитора, сначала частый и тревожный, вдруг сбился, дрогнул — и протянулся в один унылый, непрекращающийся вой, возвещающий о конце. я рухнула на пол, тело парализовало, глядя на неё, на её осунувшееся лицо, я казалось перестала дышать. ***17 лет назад – давай возьмём ребёнка..? – её грустные глаза смотрели на человека, которому она готова посвятить всю свою оставшуюся жизнь. в это мгновение его тёмно-карие глаза потускнели и устремились в пол. он вздрогнул, насупился. Это неизбежная реальность, у них не получится завести ребёнка, чтобы они не делали. Его жена всегда была такой, с огромной печалью смотрела на детей из приютов, она помогала как могла, мечтая о собственном ребёнке, от человека без которого не видела своё существование, но реальность разбивала все мечты, у них не получиться и это единственный выход. в приюте была тяжёлая, слишком давящая атмосфера. Девушка видела небольшую группку детишек играющих на траве у входа, они выглядели опрятными, чистыми, но Эллен не могла не заметить круги под глазами, слишком тёмные, чтобы вписываться в эту идеальную картину. зайдя в здание, её встретила женщина в возрасте, хмурое лицо обрамляли каштановые волосы, с частыми седыми прядками, взгляд был холодным. Как такой человек может воспитывать детей....из пучины мыслей Эллен выдернул хриплый, стальной голос, говорящий, что детей которых девушка захотела усыновить, сейчас принесут. в первый раз когда Эллен приехала в приют со своим мужем, она сразу заметила двух детей, которые с первого взгляда пленили её. Они совсем ещё груднички. Цепляют, и неизбежно притягивают приковывая цепями. Не заметить их невозможно. их принесли две нянечки, выглядевшие тускло и отчужденно. мальчик был совсем бледный..со светлой макушкой, Эллен бы подумала что он альбинос, если бы не его чёрные как космос без звёзд глаза. И хоть он не часто открывал их, отвести взгляд в эти редкие моменты было невозможно. он был совсем спокойный, по большей части спал. Но вот второй ребёнок, казалось полная противоположность, девочка которая напоминала солнце, её волосы когда лучи солнца попадали на них, становились цвета мёда, глаза которыми она из любопытства осматривала всё, были похожи на жжёный сахар. Она улыбалась и смеялась когда Эллен ласкала её. уже в дороге, Эллен перевела взгляд с мирно спящих детей на брюнета. – их совсем недавно нашли на пороге приюта..даже имя не успели дать. – карие глаза её мужа смотрели на неё. – Амадея. – коротко произнёс он. Будто не давая больше выбора, он всегда любил подобные имена, такие которые редко встретишь, которые режут слух, но забыть их невозможно. – мальчик тогда будет Норд. – девушка скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на мужа который уже во всю хохотал. – перестань, ему отлично подходит.. шло время. они подрастали, но между ними была пропасть, Норд не подпускал к себе сестру, казалось ему не нравился сам факт её существования. Когда он играл со своими друзьями из школы, он не позволял ей находиться рядом, но если кто-то из друзей позволял себе грубость в сторону Деи, Норд не спускал это с рук, поэтому в гости приходили максимум два мальчика, с которыми девочка была хорошо знакома. Амадея хотела играть со своим братом, но он избегал её как огня, дёргал за ленточки на косичках, которые заплетала мама, делал вид, что её не существует. девочка никогда не понимала такого отношения, что она ему сделала? ей казалось, что она всегда делает что-то не так, что-то, что злит брата, поэтому стала избегать его. они жили совсем рядом с океаном, в Майами. Дея любила проводить время на пляже, собирать ракушки отдавая самые красивые родителям, или наблюдать за черепахами и рыбками. Норду совсем не нравилось находиться на пляже, он всегда дремал на лежаке, но когда Дея подходила близко к океану, он немного приподнимался, и смотрел за ней. в один момент все рухнуло, сначала это были мелкие ссоры между отцом и мамой, которые переросли в настоящие истерики, Амадея плакала, в те моменты Норд позволял ей ночевать у себя в комнате, хоть и оставался таким же холодным. он считал, что всё наладиться, что мама как раньше зайдёт в комнату, пожелает спокойной ночи, а утром они отправятся на уже приевшуюся прогулку. развод. Родители больше не разговаривают друг с другом, воздух застывает когда им приходится находиться в одной комнате..а потом, Норд с отцом уехали, так будто больше ничего их здесь не держало. Норд ненавидел родителей, в особенности маму и сестру. Думать о них – значит быть привязанным, Норду не нравилось ощущение цепей которые тянутся прямиком из сердца. он больше не увидит её. *** прохладно, пришлось зайти в первый попавшийся магазин в аэропорту, чтобы купить тёплых вещей. Канада встретила жгучим морозом.. волнение я начала ощущать сразу как оказалась в аэропорту, мне предстояла встреча с человеком лицо которого понемногу забывалось, сколько бы я не смотрела на фотографии, которые мама убрала в самый дальний ящик. вокруг было шумно, вот рядом женщина пыталась успокоить своего скучающего ребёнка, чуть поодаль группа из 3 людей встречали свою подругу, кажется я даже смогла разглядеть слезы одного из них. – Дея. – сзади послышался низкий голос, который заставил меня вздрогнуть, я развернулась и встретилась с тёмно-карими глазами своего отца. его лицо выглядевшее очень серьёзным, теперь излучало тепло, глаза смотрели на меня, как на 7 чудо света. папа практически не изменился, лицо немного постарело, но он оставался моим папой которого я помнила с раннего детства. Резкие скулы, волевая челюсть, взгляд задумчивый, иногда даже холодный, и его тёмные волосы. он помог мне донести свои сумки до его большой чёрной машины, на улице уже стемнело, острый, колючий запах мороза, от которого перехватывает дыхание. в машине, еле слышимый звук снега под колёсами, прекрасно убаюкивал, и я сама не заметила как задремала, облокотившись лбом на стекло автомобиля. в полусонном состоянии, я ощутила как сильные руки опускают меня на что-то мягкое, накрывают одеялом, а после я услышала неразборчивый разговор, хоть и старалась вслушаться, но провалилась в небытие. где-то поблизости я слышала как в камине горят бревна, сначала звук был приятным, даже убаюкивающим, но когда постепенно спадала сонная пелена, звук трескающегося бревна стал невыносим, его стало слишком слышно, а голова начинала болеть. нахмурившись, я открыла глаза. Понадобилось время чтобы привыкнуть к яркому свету от пламени из камина, по всей видимости я лежала в гостиной, на большом, мягком диване, напротив стояли пара молочных кресел в тон дивану. не сразу осознав, что я тут не одна, я резко села на диване, от чего голова разболелась, а в глазах всё плыло. в кресле сидел парень, с белыми волосами, чёрными глазами..его взгляд заставлял замирать, внутри будто всё переворачивалось, он смотрел с такой ненавистью... он молчал, но и я не спешила начать диалог. Норд так вырос, что узнала я его не сразу, но его привлекательность, тёмную, даже в какой-то мере неестественную, было невозможно не заметить. на стене, над массивным дубовым камином, висела голова оленя. Широкие ветвистые рога раскинулись веером, образуя сложный узор, шерсть местами выцвела. тёмные глаза казались почти живыми: в них застыло спокойное, отстранённое выражение. от этого вида стало дурно, тошнота подступила к горлу, я быстро зажмурилась и отвернулась, после чего услышала едва слышный смешок. *** Лёгкий бриз доносил запах моря, песок ещё не успел раскалиться под утренним солнцем, Дея как всегда находилась у кромки океана, но в этот раз она подошла к своему брату, что случалось редко. Мальчик читал книгу по математике, сидя на лежаке, по всей видимости ему задали много домашней работы, от этого ей стало более волнительно подойти к нему. – Норд...я – она замолкла когда он поднял свои чёрные глаза, которые смотрели на то что она держала в своих руках. – она запуталась в мусоре, я её спасла, мы можем..оставить её? Норд нахмурился, Дея часто подбирала животных, для неё было очень важно им помочь, а если не было возможности, то у неё начиналась истерика, чего Норд никогда не мог понять. – она не ранена, отпусти её в море. – его голос прозвучал грубее чем он хотел, почему-то её сияющие глаза, которые смотрели на черепаху, сильно раздражали его, ведь на него она смотрит всегда с страхом. – с ней всё будет..нормально. Дея крепче прижала черепаху к груди, словно боясь, что Норд сейчас отберёт её и выбросит обратно в воду. Её нижняя губа задрожала, а в глазах, которые только что сияли от радости, появился знакомый ему блеск — предвестник слёз. — но... но она же маленькая.. — голос девочки сорвался на шёпот. — ей страшно, нужно ей помочь.. Норд тяжело вздохнул, закрывая книгу. Математика тут же вылетела у него из головы. Он видел этот взгляд сотни раз, и каждый раз это означало одно: спокойного утра не будет. Он поднялся на ноги, отряхивая песок с шорт, и подошёл ближе. — Дея, это дикая природа, — начал он уже мягче, пытаясь подавить собственное раздражение. — Она не домашняя кошка. Если ты её не отпустишь, она погибнет. Ты хочешь, чтобы она погибла? Он протянул руку, но не к черепахе, а к руке сестры. Дея шарахнулась от его прикосновения, как от огня. Её глаза мгновенно потухли, наполнившись тем самым страхом, который он так ненавидел видеть в них. после её рывка Норд замирает. Его рука зависает в воздухе — пустая и холодная. его пальцы медленно сжались в кулак. Кожа на костяшках побелела. Он ненавидел её страх — он был для него как пощечина, напоминание о том, что между ними не просто пропасть, а колючая проволока. — я не сделаю тебе больно, — прохрипел он, и его голос в это мгновение действительно был похож на хруст ломающегося льда. — никогда. но Амадея уже не слышала. Она смотрела на него своими глазами цвета жженого сахара, и в них плескалась горечь. Она видела в нем не брата, не спасителя. Она видела хищника, который заберет у неё последнюю крупицу живого, лишь бы сохранить свой мнимый порядок. *** я зашла в свою комнату, которая была гостевой. Стены из темного дерева будто сжимались, делая комнату тесной, несмотря на её размеры. слева стояла большая аккуратно застеленная кровать, с белым постельным бельём. я начала разбирать свои вещи, медленно ища им новое место, пока пальцы не наткнулись на расчёску, между зубчиками запуталось несколько светлых волос, в это мгновение воздух в легких просто кончился. Я замерла, боясь шелохнуться, потому что на затылке вдруг ожило знакомое прикосновение — мягкое, едва ощутимое скольжение ладоней по моим локонам. Её руки всё еще были здесь, в моих воспоминаниях, они перебирали пряди, баюкая мою боль. Руки покрылись ледяными иглами мурашек, а горло сжало так сильно, что следующий вдох превратился в едва слышный хрип. дверь скрипнула, и в комнату хлынул холодный свет коридора. На пороге замерла высокая, неподвижная тень. Норд стоял, прислонившись плечом к косяку, и его лицо казалось высеченным из того же темного дерева, что и стены этой комнаты. Ни один мускул не дрогнул на его щеке, когда он увидел меня –согнувшуюся, задыхающуюся, сжимающую в кулаке несчастную пластиковую расческу. — отец спрашивает будешь ли ты ужинать.— его голос прозвучал ровно, почти механически. я вскинула голову. В моих глазах, затуманенных слезами, вспыхнула яростная, болезненная обида. Я посмотрела на его сухие глаза, на его руки, которые он спокойно держал в карманах. Мне хотелось, чтобы он закричал, чтобы он ударил стену, чтобы он хоть раз перестал быть сильным. — как ты можешь? — голос сорвался на шепот, больше похожий на свист. — она ведь... её больше нет. – после этих слов, я почувствовала как дорожки слёз начали течь по щекам. я сделала шаг к нему, пошатываясь, и ткнула расческой в сторону его груди, туда, где под ребрами должно было биться сердце. — тебе ведь всё равно, да? Ты просто ждешь, когда это всё закончится, чтобы вернуться к своей повседневной жизни. В твоем мире нет места для тех, кто перестал дышать. Норд не шелохнулся. Он лишь чуть сильнее сжал челюсти, так что на скулах проступили острые углы. Он смотрел не на меня, а куда-то поверх моей головы, в пустое окно. В этом взгляде была такая бесконечная, мертвая тишина, которую я приняла за абсолютную пустоту. Я не видела, что его плечи напряжены до предела, и не знала, что за этим безразличием скрывается единственное, что не дает ему перестать дышать. он медленно перевел взгляд на её дрожащую руку с расческой, а затем снова посмотрел в окно. — слёзы не оживят её, Амадея. Спустись через десять минут. Отец не любит ждать. – каждое слово он проговаривал сквозь сжатые зубы, выплёвывал, как сущий пустяк.