Часть 1 Очередной Спор и Незваная Гостья

Логово Акацуки, как всегда, было пропитано атмосферой напряженности. Стены, казалось, дрожали от очередного словесного побоища, центром которого, находился Какузу – вечно недовольный, скупой и жадный казначей организации. Его вечно недовольное лицо, испещренное шрамами, исказилось в гримасе злобы и раздражения, когда он в очередной раз отбивался от назойливых просьб дать денег Хидану  на аксессуары для ритуала, Дейдаре на взрывчатку, Сасори на дорогие материалы для своих марионеток, а Конан скупой казначей упрекнул за излишнее использование бумаги для оригами. "Вы что, все совсем с ума посходили?" – рычал Какузу, его глаза-щели злобно сузились до опасных прорезей. "Эти расходы просто неприемлемы. Мы не благотворительная организация, а вы тратите деньги так, как будто они растут на деревьях!"   "Да ладно тебе, старик! С тебя не убудет! Да к тому же потратить немного денег на веселье никому не повредит!" – возразил Хидан, размахивая своей косой.   "Иди к черту болван! У меня есть дела поважнее, чем тратить деньги на твои кровавые ритуалы!" – заорал Какузу, сжимая в руке увесистый мешок с деньгами. Он ценил каждую монету больше, чем жизнь любого из своих соратников. Дейдара, со своей вечной ухмылкой, лишь пожал плечами. "Искусство требует жертв, старый скряга. А мои взрывы – это чистое искусство, мм." "Искусство, которое разоряет нас!" – прошипел Какузу, сжимая кулаки.  "Вы все – жалкие транжиры! Мои деньги, мои кровно заработанные рё, уходят в никуда! Да мы могли бы купить собственную деревню как у Орочимару, а вы тратите их на всякие глупости. Я обеспечиваю ваше существование, бездари! Без меня вы бы давно уже побирались на улицах!" - Какузу, казалось, был на грани взрыва. Он орал на всех не скрывая злобы, все его сердца казалось вот-вот вырвутся наружу и начнут атаковать всех присутствующих. Пейн, как всегда, наблюдал за этой сценой с холодным безразличием, его риннеган не выражал никаких эмоций. Конан, напротив, тихо вздыхала, привыкшая к этим бесконечным ссорам. Итачи, прислонившись к стене, казалось просто дремал, но его шаринган работал, и  вероятно, фиксировал каждое движение (в этой версии у Итачи глаза по прежнему идеально работают и зрение пока еще не упало), Кисаме, с его акулоподобной ухмылкой, откровенно посмеивался, наслаждаясь зрелищем, а Хидан, как всегда читал свою проповедь о Джашине. Да, от скупости Какузу страдала все организация.  Зецу, разделенный на две части, тихо перешептывался, одна половина, казалось, наслаждалась хаосом, другая - выражала явное недовольство. Спор набирал обороты и Какузу уже готов был перейти к физическим аргументам, но внезапно..... Внезапно дверь логова распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На пороге стояла женщина, чья красота была столь же ослепительна прекрасная, сколь и пугающе. Ее кожа была бледной, как лунный свет, глаза горели алым огнем, а изящные острые клыки едва заметно выступали из-под пухлых губ.  Длинные черные волосы струились по плечам, а одеяние, напоминающее очень дорогой старинный бархат, подчеркивало ее утонченную элегантную фигуру. Это была вампирша, древняя, как сама ночь, и невероятно могущественная, ее аура словно кричала о ее древности и невообразимой силе, во много раз превышающей силу самого Пэйна. На мгновение в логове воцарилась полная тишина. Даже Какузу замер, его рот приоткрылся от удивления. Он инстинктивно прижал к себе мешок с деньгами. Взгляд вампирши, полный безграничной радости, мгновенно остановился на Какузу, будто она изначально знала, что он будет стоять именно здесь. Ее алые глаза расширились, а на лице расцвела улыбка, которая могла бы растопить даже ледник. С радостным визгом и криком, она бросилась вперед. Прежде чем кто-либо успел среагировать, она уже обнимала Какузу, прижимаясь к нему всем своим телом. Ее губы, мягкие и горячие, покрывали его поцелуями. Она целовала его с такой нежностью, любовью и страстью, что у всех Акацуки отвисли челюсти. Не прекращая целовать его, она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, и с торжествующей улыбкой заявила:  "Мой Какузу! Мой милый! Мой любимый! Наконец-то я нашла тебя!" – ее голос был мелодичен, но в нем слышалась безудержная, почти маниакальная радость. Какузу, привыкший к жестоким битвам и холодным расчетам, совершенно растерялся. Ошеломленный, он попытался аккуратно оттолкнуть ее, но она держала его в своих объятиях с невероятной силой. Ее глаза, все еще сияющие радостью, теперь горели еще и похотью. "Теперь ты мой! Мой дорогой жених! Мы поженимся, и будем вместе вечность! Хочешь ты того или нет!" – прошептала она между поцелуями, ее голос был мелодичным, но в нем слышалась древняя непреклонная сила.  Остальные члены Акацуки смотрели на эту сцену с полным недоумением и даже страхом. Дейдара уронил свою глину, Сасори замер, его марионетки безвольно упали на пол. Кисаме, обычно невозмутимый, широко раскрыл глаза. Хидан, забыв о Джашине, просто таращился, а Итачи, открыв глаза, использовал свой шаринган с удвоенной скоростью, пытаясь осмыслить происходящее. Конан и Пейн обменялись взглядами, в которых читалось недоумение и беспокойство. Вампирша, не отпуская Какузу, бросила взгляд на остальных. Ее алые глаза сузились, и на лице появилась гримаса отвращения. "Что это за низшие формы жизни?" – прошипела она, ее голос стал холодным и презрительным. "Они даже не достойны стоять в одном помещении с моим дорогим Какузу."   Хидан стоявший до этого молча возмущенно воскликнул: "И почему это Какузу такой особенный? Если это из-за бессмертия этого старого скряги, то я ничем не хуже. Я вот тоже бессмертен."   Говорить это вампирше было большой ошибкой. Злобно посмотрев на Хидана, она прорычала:   "Ты жалкий червяк, цепляющийся за свои глупые ритуалы. Ты и близко не так хорош, как мой любимый. Знай свое место!" – и после этих слов она ударила Хидана с такой силой и скоростью, что тот пролетел через все логово и впечатался в стену. После продолжила покрывать поцелуями Какузу, нежно поглаживая его.   Какузу, после шока происходящего наконец пришел в себя. "Что за чертовщина?!" – прохрипел он, пытаясь вырваться из ее объятий. "Кто ты такая?! Отпусти меня немедленно!" Но вампирша лишь сильнее прижалась к нему, ее поцелуи стали еще более настойчивыми. "Я твоя невеста, мой дорогой! Меня зовут Лилит! И я ждала тебя целую вечность!"   "Невеста?! Я тебя знать не знаю!" – Какузу вновь попытался оттолкнуть ее, но она была невероятно сильна. "Никто из моих предков или родственников не говорил о вампирах, да я и не собираюсь ни на ком жениться! У меня есть дела и деньги, которые нужно считать!"   Упоминание о деньгах, казалось, только сильнее возбудило Лилит. Ее глаза вспыхнули еще ярче. "Деньги? Мой дорогой Какузу, у тебя будет столько богатств, сколько ты только можешь себе представить! В моем замке целые сокровищницы, полные золота и драгоценностей! Ты будешь богаче феодалов. Все это будет твоим, И ТЫ ВЕЧНОСТЬ БУДЕШЬ СО МНОЙ МОЙ ЛЮБИМЫЙ!"   Однако Какузу, несмотря на всю свою жадность и любовь к деньгам был в ужасе. "Я не хочу твоих денег! Я хочу, чтобы ты отпустила меня! Я заплачу тебе! Сколько хочешь! Все мои сбережения! Пожалуйста! Только оставь меня в покое!" - Какузу в панике решил прибегнул к тому единственному, что, по его мнению, могло решить любую проблему.   Но предложение откупиться от древней вампирши имело совершенно противоположный эффект. Лилит издала радостный крик, который заставил Какузу вздрогнуть. "О, мой дорогой! Ты такой милый, когда пытаешься от меня откупиться! Это только больше доказывает, как сильно ты меня любишь!"   Любовь и похоть, исходящие от нее, казалось, заполнили все логово, душа Какузу своей интенсивностью. Ее поцелуи стали еще более страстными, ее объятия – еще крепче. Какузу чувствовал, что ослабевает от ее стальной хватки, а ее любовь и похоть, казалось, не утихали, а возрастали с каждой секундой, обволакивая его, как липкая паутина.   "Мы будем вместе вечность, мой Какузу," – прошептала она, ее голос был полон нежности и абсолютной уверенности. "Ты мой, и никто не сможет нас разлучить. Никто."   И прежде чем кто-либо из Акацуки успел хоть что-то предпринять, Лилит, не прекращая целовать своего "жениха", развернулась, взяла на руки Какузу и с невероятной скоростью вылетела из логова. За ними остался лишь легкий аромат роз и шокированная тишина.