Эдипа

      Единственное, что омрачает искусство Мантии — это оковы цензуры. Короткие цепи из стены, на руках. Перед тем, как что-то писать, нужно трижды проанализировать "А не оскорбит ли это Великого Зонтика и верующих в него?", "А не призывает это к беспорядкам?", "А это не грешно изображать?". Все таки это на продажу и стоит она на улице.       Девушка взяла в руки кисть и в голове пронесся одновременно простой, но столь тяжёлый вопрос — "Что рисовать?". Глупый вопрос. Нужно рисовать то что не вызовет вопросов — Зонтика. Ничего лишнего, только Зонтик. Может максимум храм или замок, или простой возникший в голове натюрморт, с фруктами и цветами в вазах. Одно и тоже каждый день. Ничего нового, лишь говорящие головы проАлебардовских ченуш, которые все твердят и твердят — "Великий Зонтик такой великий" или "Побойтесь Великого Зонтика, также НЕЛЬЗЯ". "Нельзя" — как же сильно раздражало Мантию это слово. Нельзя рисовать то что вздумается, надо то что надо. Недавно установили ГОСТ на картины для продажи. Они должны быть написаны по идеальному плану, ни в право, ни в лево.       Мантия уже давно не верила в того Зонтика, который представляет Алебард. Слишком уж подозрительно, то что внезапно, кроме третьего глаза у Великого Зонтика появилась лишняя пара рук. Но и версия местного апозиционера не вызывала доверия, хотя первому жителю Зонтопии все же вертелось больше, а возможно вообще ни какого Зонтика не существует. Ну точно уж не то, что показывает и пропагандирует Архибрат Алебард. Мантие казалось, что так считают многие, просто бояться признаться       Близился конец дня, девушка уже собирала свои вещи, чтобы отправиться домой, как вдруг ее окликнули: —Мань, ты уже домой планируешь? — До боли знакомый голос. Ну как его не узнать? Приятный, тихий, как мед на уши.       Художница обернулась на голос своего давнего знакомого, хорошего брата по оружию... Точнее по роду деятельности. —Привет, Армет, да, а что? Помощь какая нужна?       Мантия и Армет были знакомы уже давно, ещё до того, как он стал единственным примым доказательством существования Зонтика. Слепой скульптор, который в одно раннее утро прозрел. Прозревший был на удивление беден, у него была старая, не меняющеяся, поношенная, но чистая одежда, светлые, голубовато-серые волосы и такие же глаза, которые как будто бы смотрели тебе прямо в душу, но не жуткие, на оборот, чарующие смотрящего в них. —Помощь? Ну можно и так сказать, я по поводу работы для тебя. — Армет взял одну из картин — портретов Зонтика, который был ещё не собран, и протянул ее Мантии. —Какой работы? Сколько платят? — Девушка забрала картину из рук Армета и сложила ее к остальным, в сумку, похожий на чемодан, которую художница таскала для хранения картин и холсты. —В церкове нужно стены расписать, краска совсем потертая, там только пару росписей и платят достаточно.       "В церкве" — это больше всего смущало Маню. Церковь место опасное. Не дай бог не так посмотрешь, выразишся или нарисуешь что-то неугодное. Могут как прихожани запинать, за "Кощунство", так и в кутузку отправить, за оскорбление Великого Бога Зонтика. —Ну не знаю... — Девушка закинула ремешок складного мальберта себе на плечо, погруженная в свои сомнения, хоть и понимала стремление прозревшего помочь церкви. Скорее всего той церкви, в которую он ходил каждый день, где его все знают и священник считает его чуть ли не другом. —Пожалуйста, Мань. Нам очень нужна твоя помощь. — Бывший слепой по старой привычке вцепился в рукав девушки. Раньше он так делал, чтобы человек не ушёл или хотя бы Армет понимал, где человек находится.       Мантия уже хотела ещё раз отказать, но случайно глянула в молящие глаза прозревшего Армета, ей стало стыдно ему отказывать. "Ну почему я?" — вздохнул внутренний голос. —Ладно, — Негромко, на выдохе, не хотя ответила Мантия. — Пойдем посмотрим. Девушка не успела договорить, как Армет подхватил оставшиеся вещи Художницы и саму Мантию под руку, и потащил ее к одной из самых первых церквей построенных в Зонтопии, в которую раньше ходила Мантия, в которой они с Арметом и познакомились, в которой когда то избили невинного человека.