***

Сидеть на кухне квартиры Московской и разговаривать обо всём и ни о чём одновременно оказалось приятным дополнением в жизнь Романова. Московская Мария, в данный момент учившаяся на уровне магистратуры юридического факультета в МГУ уже как второй год, была той, ради которой сейчас он был готов свернуть горы, если она не сделает это раньше Саши для него. Сам Романов Александр обучался на третьем курсе филологического факультета в МГУ, и до сих пор думал над тем, кем в дальнейшем он будет работать помимо репетитора по русскому и французскому языкам, музыке да литературе. Ведь столько вариантов, столько возможностей! — ...Ну я ему и вдарила каблуком по яйцам. Мужчина он, ишь ты! Если есть стручок между ног, это не значит, что она твоя третья нога. Саша согласно покивал, пусть и поморщился от не совсем приятных для его ушей слов, попивая чай из кружки. Он знал, какими иногда бывали люди, так что лучшую подругу не осуждал. Маша же, в свою очередь, допила свой кофе одним глотком и хорошенько потянулась, почти сразу же мыча от боли в спине. — О, господи, моя спина.. На массаж что ли сходить... Поднявшись и сделав небольшую разминку, задумчиво проговорила она. Внимательный и почти физически ощущающийся взгляд девушка либо не заметила, либо проигнорировала, кончиками пальцев рук дотягиваясь до пола с идеально прямыми ногами. — Я могу сделать тебе массаж. Не как профессионал, но как любитель. Отведя глаза в сторону окна, поделился спустя минуту своей идеей Романов, возвращая взор на Московскую и встречаясь с её приятно изумлённым взглядом. На её лице быстро расплылась довольная улыбка и она кивнула. В её светлой головушке мелькнула лампочка и она пошла в сторону коридора. — Я в ванную на пару минут, щас вернусь. На кровати же массаж сделаешь? Возьми сразу какую-нибудь мазь, пожалуйста. — Голубые глазки словно сверкнули, и на пару секунд Александр застыл, провожая подругу взглядом. Заторможенно кивнув, Саша, шаркая тапками по полу, дошёл до тумбы и извлёк из неё специальную мазь, которой он иногда пользовался при сильных болях в спине. Баночка идеально легка в его руку, но внимания он на это не обратил. Взгляд Маши предвкушал что-то интересное, и из-за этого его губы сами помолзли вверх, являя миру заинтересованную ухмылку. Московская вернулась спустя несколько минут, в комнате сходу снимая майку и оставаясь в одном лифчике да спизженных у Романова несколькими часами ранее домашних штанах, нисколько не стыдясь изучающего и словно поглощающего взгляда друга. Маша устроилась животом на постели и хорошенько потянулась, улыбаясь тому, что Саша снял покрывало с кровати. Бархатистый голос вырвал её из своеобразного транса, вынуждая немного вздрогнуть. — Бюстгалтер тоже надо снять. Давай помогу. Её тело отзывчиво отреагировало на музыкальные пальцы парня, когда, расстёгивая её бюст, они не специально (или специально?) коснулись спины Марии. Слегка прогнувшись в спине, чтобы Александр смог вытащить из-под неё лифчик, Мария с предвкушением хорошего массажа легла вновь на постель, скрещивая руки около головы и устраивая её на них. — Ой, погоди, волосы заплету. Впрочем, недолго она отдыхала на кроватке, ведь Марии пришлось сесть спиной к Александру и начать завязывать волосы резинкой, снятой с запястья, да наслаждаться рваным выдохом Сашеньки, увидевшем её, пусть и почти сбоку, оголённую и ничем ни прикрытую грудную клетку. Ухмыльнувшись, Маша дала полюбоваться мальчику её достоинствами и, с пучком на голове, наконец повторно улеглась на кровать. — Я начинаю. — Послышался голос сверху и девушка согласно замычала, чувствуя, как юноша аккуратно усаживается ей на ноги, чуть ниже ягодиц. Выдавив на пальцы холодную мазь, Саша растёр её между пальцами и коснулся почти горячей спины своими прохладными пальцами и ледяной мазью, едва ли не с благоговением ловя слухом тихий и рваный выдох, улыбаясь крайне довольно. Приятные ощущения в спине заставляли Марию растекаться под Александром лужицей, плавясь от столь правильных касаний в тех местах, в которых она даже не думала о наличии больных мышц. Изредка с её уст слетали едва уловимые слухом выдохи, постанывания, совсем редко даже промелькало поскуливание, да было "вооот, да-да-да. Вот тут, воооо...." Она наслаждалась каждым надавливанием, каждым круговым движением этих тонких и изящных пальцев юноши, думая о собственной везучести оказаться под ним. Но просто тихие вздохи Московской прекратились, когда шаловливые и незаметные ладони Романова подлезли под неё, принимаясь за очень даже умелый "массаж" груди девушки, с чьих губ теперь могли слетать даже стоны. Горячее дыхание в загривок отдавало мурашками по её коже, а что-то упирающееся ей меж ягодиц заставляло в голове Марии мелькать крайне неприличные мысли. — Саш.. — Спина Московской вновь изогнулась в дуге, что позволило её рукам проникнуть ниже и накрыть чужие ладони на её же грудинах, нехотя приостанавливая приятный "массаж" Романова. Он же, в свою очередь, тоже остановился, слегка отстраняясь туловищем от спины девушки. — Ты против? С лёгкой тревогой поинтересовался он, желая уже убрать собственные ладони, но руки Маши не позволили ей этого совершить. — Нет, нет. Просто небольшая передышка. У тебя есть презервативы и смазка? Пусть и вполне логичный в их ситуации вопрос ввёл Александра в секундный ступор, но он быстро переварил чужие слова и кивнул, но также скоро осознал, что Мария его не видит, так что подал голос. — Да, сейчас, подожди. Наконец вызволившись из рук девушки, юноше пришлось слезть с её ног, чтобы после достать из тумбы очевидно дорогие смазку и пачку презервативов да вновь оказаться на ножках Маши. Средства для интимной жизни Александр оставил недалеко от себя, вместо этого склоняясь над спиной Марии и принимаясь оставлять поцелуи на её коже. Руки Романова вновь оказались под Московской, сминая грудины и вслушиваясь в её довольные мычания, что распаляли его настрой и вынуждали постепенно твердеющий ствол болезненно упираться в мешающуюся ткань штанов студента. Спустя пару минут решив, что этого недостаточно, Саша, немного выпрямившись, оставил на груди Маши лишь одну ладонь, а другой мучительно медленно пролез под резинку его же штанов, надетые в данный момент на Марию, чтобы с удивлением наткнуться на стринги. Сглотнув, Александр рвано выдохнул и, оттянув красную резинку, резко отпустил, вызывая характерный для удара звук, а у Марии, прогнувшейся в пояснице, негромкий вскрик и ёрзанье бёдрами. Повернув голову на бок, Маша впервые за последние минут двадцать, а то и тридцать, взглянула на Сашу, почти что застонав от одного только его столь томного взгляда. С губ москвички слетел удивлённый вздох, когда её перевернули на спину и стянули столь бесполезные в данный момент штаны, оставляя в одних красных стрингах. Вид раскрасневшейся, почти голой, со сбитым дыханием Марии вызывал у Алексанра такое огромное количество эмоций, что даже с его лексиконом он не мог описать свои чувства перед девушкой, из-за чего юноша принял решение показать всё в своих действиях. Но один вопрос он всё-таки обязан был спросить. — Проверялась же на всякие болячки? — Задал уместный вопрос Александр, встречая закатывание глаз и утвердительный кивок. — Чудесный, конечно, момент для вопроса. Да, здорова как бык без всяких сочетаний букв. Ты? — Такой же утвердительный кивок со стороны Саши удовлетворил Машу и она раздвинула ноги в разные стороны, как бы приглашая к действиям. Саша жирный намёк внял и нарочито медленно избавил Марию от последнего элемента одежды, отбрасывая куда-то в сторону. Он жадно изучал промежность девушки взглядом, пальцем проводя по малым половым губам снизу вверх, собирая женский секрет и растирая его подушечками пальцев по клитору, вызывая у Маши крайне довольный стон и подрагивание в коленках. Губы студентки были безжалостно искусаны, когда Александр склонился над ней и втянул до умопомрачения приятный и сладкий поцелуй, приправленный лёгкой грубостью. Руки Марии потянулись стянуть с Александра одежду, или хотя бы футболку, но внезапно активные круговые поглаживания её клитора выбили весь воздух из лёгких, а уста Романова на губах Марии вовсе не помогали в вопросе о кислороде. Небольшие же перерывы на передышку не справлялись. Её тело всячески извивалось под удивительно умелыми руками и губами Саши, вынуждая Машу, к собственному удивлению, хорошенько так стонать и закатыванием глаз любоваться мозгом. Рот любимого же окажется то у неё около ушка, прикусывая мочку с серёжкой в ней, то у соска, языком водя по затвердевшей бусинке и иногда оттягивая её зубами. Спустя какое-то время таких измывающих и вынуждающих течь фонтаном ласк, тот же кончик языка, мазнув по её клитору, ввёл её в ступор, но противиться против такого способа доставления удовольствия Московская не решилась, нетерпеливо ёлозя бёдрами по постели. С губ её слетел стон в тот же момент, как только юркий язык проник в её нутро, а следом добавился ещё и один длинный палец, растягивая податливые стенки. Оргазм накрыл её в тот момент, когда Саша, отстранившись, принялся активно трахать её двумя пальцами одной руки, а пальцем другой активно гладить клитор. Тело крупно содрогнулось и Мария прогнулась в спине, стоная имя Саши. — О, Господи.. — Протянула сладко Московская, до боли сощуривая глаза и впадая в послеоргазменную негу, постепенно расслабляясь. Она-то думала, что ей приятно сделают членом, но действия Романова превзошли все её ожидания. — Просто зови меня Саша. — Смотря, как Маша постепенно расслабляется, будто это всё на сегодня, Саша тихо хмыкнул и, вынув пальцы, одной рукой стянул футболку, а следом за ней полетели и штаны с нижним бельём. В то же время он снова коснулся большим пальцем другой руки эрогенной зоны девушки, вызывая у неё судорожный вздох и слегка изумлённый взгляд вновь открывшихся голубых очей. Постепенно появившаяся на её губах улыбка говорила о многом, и о Машином согласии на ещё пару заходов определённо. Пришлось отвлечься от вагины девушки в угоду раскрывания презерватива и раскатывания его по стоящему колом члену да смазыванием какой-то сладкой смазкой, чтобы с облегчённым стоном войти внутрь Маши пусть и плавно, но сразу до конца вместе с одобрительным мычанием от самой Марии. Сначала движения были медленными и тягучими, но постепенно ускоряющийся темп сносил башню обоим. Грязные звуки постанываний, ударов влажной кожи о кожу, беспорядочных слов, хлюпанья и полюбовных поцелуев заполнили комнату, не оставляя месту ничему другому. Мария охотно прогиналась едва ли не под каждым касанием Александра и толчком внутри неё, жадно отвечая на поцелуи и, запустив пальцы в его волосы, оттягивая пряди некогда уложенных в аккуратную причёску кудряшек. Первым кончил, ожидаемо, Романов, входя в неё до упора и с громким стоном изливаясь в презерватив, доводя Московскую до разрядки поглаживанием эрогенной жемчужинки вновь. Уткнувшись мокрым лбом в грудную клетку под ключицами Марии, Александр вышел из неё и, нехотя отстранившись, снял использованное средство контрацепции да завязал, убирая в сторону, чтобы после выкинуть, ведь сейчас не было сил идти на кухню и выкидывать. — Неугомонный. С хмыком позвала Романова Московская, приманивая к себе и втягивая в сотый раз в тягучий до дрожи в коленках поцелуй, неспешно перебирая кудри у него на загривке. — Хотела признаться как-то более романтично, но раз уж ты меня так хорошенько трахнул, говорю сейчас. Я люблю тебя и желаю видеть тебя на своей свадьбе в роли жениха. Даже если Саша и был готов к признанию в любви, то чужое корявое предложение руки и сердца выбило у него слегка почву из-под ног, заставляя секунд десять просто пялиться на Машу глупым взглядом, а после хриплым от стонов голосом рассмеяться. — Насколько я знаю, предложения делают обычно парни и с кольцом внутри красной бархатной корбочки. — Насмешливо выгнул бровь юноша, с весельем и любовью смотря в очи девушки напротив в паре сантиметров от себя. — Тебя что-то не устраивает? — Решила подыграть Маша, зеркально вскидывая светлую бровь и глядя в упор в глаза Саши. — Меня всё устраивает, милая. Я тоже люблю тебя и я согласен. Как и на роль жениха на твоей свадьбе, так и на продолжение ночи. Такая же, как и у него самого многообещающая ухмылка, но расползшаяся уже по лицу Марии, заставили Александра с концами сойти с ума и больше никогда не выбираться из пучины чувств, завладевших его телом в тот же момент, когда Маша, буквально через пару телодвижений, устроилась у него на бёдрах, а её лисья улыбка совершенно точно обещала их будущую нескончаемо жаркую ночь. Его, в общем-то, всё совершенно устраивало.