Часть 1

Учебный день заканчивался как нельзя лучше: во первых, из самого очевидного, через несколько дней настанут долгожданные летние каникулы. Во вторых, сегодня учителя настойчиво попросили вернуть учебники, так что Егор шёл домой налегке и с чувством выполненного долга. В третьих, родители Дастина соизволили свалить к его бабушке, так что сегодня друзья смогут погулять до поздна. Это ли не сказка? Лето начинало активно качать свои права. Последний снег растаял ещё в середине апреля, все улицы разом позеленели. Солнце наконец начало реально греть, и прохожим приходилось сильно щуриться, чтобы хотя бы видеть дорогу перед собой. Вся природа будто очнулась от длинного-предлинного сна, и люди, охренев от такого счастья, активно выбирались из своих берлог, снимая три слоя курток и радуясь первым тёплым денькам. Будущий журналист шёл по мощеной улочке, вглядываясь в свои отражения в многочисленных окнах и пытался выработать полезную привычку — запоминать номера проезжающих мимо машин и пытаться разделить их на всевозможные числа. В его 5-ом классе это уже, конечно, не сильно помогает, но может таким образом он хотя бы окончательно не деградирует за лето. Узнав, что число 858 делится на 3, но не делится на 4, (разве что с дробью), посмеявшись с букв на номере, что складывались в забанальное "ЛОХ" и попинывая малюсенький камешек, что напоминал мячик, Егор и сам не заметил, как забрёл куда-то не туда. Эту часть города, за прожитые 11 лет на этом свете, парень так и не удостоился запомнить. Он заозирался, попытался вспомнить откуда пришёл, но все тщетно. Неужели он настолько сильно задумался?.. Уже собираясь придаться панике, Егор вдруг услышал жужжание мотора, а после заметил чёрную неприметную машину, которая, по-видимому, стояла в тени. Она подкатила к нему, и водитель, заглушив двигатель, вывалился из салона, шагая прямиком к застывшему пареньку. Грузный мужчина сверкнул лысиной, огладил невидимые складки на деловом костюме (нихера себе, важный-хуй-бумажный). И только сейчас до Егора дошло, что людей вокруг было ничтожно мало. — Здравствуй, мальчик, — начал он низким голосом. Вот, знаете, бывают такие люди, которые имеют очень низкий голос и их слушать приятно. Их баритон кажется бархатным, он ласкает уши и приводит в порядок мысли. Информация от этих счастливчиков запоминается очень легко и быстро, так как их слушают. А с этим индивидом все было в точности да наоборот: его слушать было прямо таки неприятно. От этого "ангельского пения" уши угрожали свернуться в пресловутую трубочку. Короче говоря, Никита Джигуржа в свои лучшие годы, который в придачу ещё и десять пачек сигарет выкупил. — Ты потерялся? — продолжил костюмчик все тем же "мама-сказала-мне-что-я-крутой" голосом. Тут Егор поймал себя на мысли, что уже с минуту тупо пялится на его чёрные очочки (ну, допустим?). — А? А... ну, можно и так сказать. Подскажите пожалуйста, в какой стороне..? — Хочешь, я довезу тебя до дома? Будущему журналисту ой как не понравилась интонация, с которой была сказана и без того не внушающая доверия фраза, но в его случае, выбора то особо не было. Нет, конечно, выбор был. Например, вежливо послать дяденьку куда подальше и спросить дорогу до дома у любого прохожего. Но при таком раскладе, он рисковал заблудиться ещё больше, плюс прохожих на горизонте не наблюдалось. Да и, честно говоря, интересно что этот эскгибиционист (по каким то внутренним догадках Егора) задумал. — Да, пожалуйста. — Парень назвал свой адрес, мужчина кивнул и все ещё сохраняя покер-фейс, поплелся обратно в машину. Он галатно придержал Егорка дверь переднего сиденья, бывают же добрые люди! Парень воодушевленно чел, пристегнул ремень и стал ждать дальнейших действий мужчины. Тот лишь уселся, завёл автомобиль и даже сильно не петля, выехал из двора, в котором будущий журналист уже видел свет в конце тоннеля. Первые звоночки стали проявляться, когда водитель завернул на совершенно другую улицу, в сторону близлежащего леса. Уж Егор то знал, он в этом лесу полжизни провел. Об этом он радостно оповестил водителя, на что получил лишь вежливое: "мне отсюда удобнее". Ну, удобнее так удобнее. Звоночки звоночками, но вскоре прозвучал огромный звучный колокол во всей своей красе. Мужчина стал как-то слишком маниакально коситься на пацана, а автомобиль ехал во все более ебейские ебеня, так что молчать уже не выходило: — Э-э-э... мужчина? Куда мы едем? Вы пропустили как минимум десять поворотов. Ответа не последовало. — Мужчина? А-у-у? И вновь молчание. Видимо, хоть какие-то зачатки светлого разума все же образовались в темноволосой башке, мысли вдруг закружилась, завертелись все разом. Одно умозаключение следовало за другим. В конченом итоге Егор понял — он долбаеб. Но это во первых, во вторых, он повёлся на типичнейший обман. В груди тяжелым клубком образовался инстинктивный, животный такой страх. И (самую капельку) раздражение. Нет, нормально?! Шёл, себе, значит, домой. Конец учёбы, красота! Нет, надо какому-то ненормальному попиздить детей! Ну, сука, не на того напал! Но ладно. Шутки шутками, но спасаться как-то надо. Неизвестно, что обладатель противного гласа на самом деле задумал. А пожить будущему журналюге ещё хотелось — в конце-то концов, в морозилке до сих пор лежит мороженка, которую Лили забыла съесть. Такое пропускать противозаконно, и даже возможная смерть не станет оправданием. Не то чтобы Егор был актером, но то ли из отчаяния, то ли он реально надеялся на эту теорию, и воспринимал её как план, но он вспомнил, что целых четыре года своей унылой (хотя, по ситуации так и не скажешь) жизни убил на кружок актёрского мастерства. А что? Может сработать. Как там было..? Дайте волю эмоциям, не стесняйтесь себя?.. — Блять... — спектакль начался. Парень произнес это очень тихо, насколько мог, но при этом так, чтобы мужчина услышал хотя бы бессвязный шепот. — Опять это началось... Нет, нет, НЕТ!.. — С каждым новым звуком увеличивая громкость, доходя почти до ультразвука, Егор все повторял и повторял это слово. Его руки будто сами собой заползли в волосы, стали лохматить, будто желая привести хозяина в чувства. Плечи его нервно задергались, а в конечном итоге вообще задрожали как ненормальные. Мужчина стал странно, даже немного испуганно коситься на паренька. Это ещё что такое? Ему сказали просто привезти, про усложняющие факторы речи не шло. Выследить пару дней, дождаться благоприятного момента и забрать, неважно, силой или нет. Зачем, куда и почему — не его проблемы. Работенка грязная, но пообещали хорошие деньги, так что грех жаловаться. А тут на те, ребёнок весь извивается на кресле. То-ли приступ у него, то-ли он сам по себе ебнутый. Понимая, что такие трюки не прокатят, ведь зритель уже не обращал на выступление внимания, Егор только сильнее задергал руками-ногами, весь изворачиваясь на многострадальном кресле. Параллельно с этим, парень мешал костюмчику вести машину, не думая, что это, собственно, опасно и для него самого тоже. На войне все средства хороши. Конечно, Егорке было до ужаса страшно. Но, в детстве все эти сильные эмоции как-то притупляются, особенно если воспринять ситуацию как игру. Воображение паренька безусловно крутило ему сценарии, по типу: "сейчас-меня-увезут-в-лес-расчленят-нахуй-трупы-мясо-кишки-кровь-че-делать-то-че-делать-че-делать". Так что, будущий журналист просто продолжал спектакль, молясь, чтобы у мужчины были не стальные нервы, а хотя-бы пластиковые, одновременно продумывать план, как убежать в случае чего. Картина маслом — мужчина в весьма элегантных черных очочках пытается продолжать вести машину, сопротивляясь буквально летающим по салону конечностям, а рядом с ним зеленоглазый подросток старательно выворачивает собственное тело наизнанку, настолько войдя в образ, что девочка из фильма "Звонок" тихо плачет в сторонке. Все ведь в детстве играли в разные ебнутые игры, сюжеты которых были похожи либо на сон наркомана с температурой под сорок, который перед сном закинулся какой-нибудь офигенной дурью, либо на сценарий такого кино, коего даже бразерс не снимает? Так вот, в таких играх Линч обычно играл роль собаки. Не ясно почему и зачем, но девочки по другому не соглашался играть с ним в дочки матери. Сейчас же, навык лаять, скулить и царапать аппонента очень даже пригодился. В конце-концов, новичок преступного мира не выдержал такого давления со стороны жертвы. Он остановился, выкинул Егора из машины и сломя голову куда-то умчался, на ходу промакивая лысину платочком. Мда-уж, все дети такие... такие психически-душевнобольные? Егор же, лишь усмехнулся, а после, осознав что произошло, чуть не разрыдался. Его, ведь, только что чуть не увезли в лес. А там несколько вариантов: либо на органы, либо жертвоприношение, либо по кругу. Знаете ли, ни один их этих вариантов не звучит как прекрасное летнее времяпровождение. И, отбросив все шутки, это действительно страшно. А ещё, костюмчик наивно полагал, что парень запомнит номер машины, ведь по идее, сейчас он должен валяться на земле и корчиться от приступа. Номер 659... эх, на три не делится. Что бы это значило? *** После рассказа в комнате повисла гробовая тишина. Линч угрюмо оглядел присутствующих, задержали взгляд на трясущемся друге и выдохнул: — Ладно, можешь смеяться, я не обижусь. Джон тут же истерично захохотал так, что даже пыль с потолка посыпалась. Лили лишь галантно прикрыла губы пальцами, выпуская довольный смешок. Эту историю она слышит не впервые, но братец так смешно её пересказывать, что слушать хочется бесконечно. — Вот, хах... скажи мне, приятель, — еле еле, сквозь смех, что больше напоминал звуки пропеллер вертолёта начал писатель, — у тебя в детстве напрочь инстинкт самосохранения отсутствовал? — Ой, кто бы говорил, — закатил глаза журналист. — Я хотя бы к маньяком в машину не садился. — Да откуда мне было ждать?! На вид казался приятным мужиком... — Тебя в детстве не учили что ли? "Не садись к незнакомца в машины, иначе будет тебя ждать одна сплошная бяка!" — Мои родители мне доверяли. — Удар ниже пояса, Линч, ниже пояса. — Все, остановите это, — сквозь смех прокряхтела Лили, выставлять руки вперёд в знак протеста. — Остановитесь! А то я не смогу... Отдышавшись, художница под пристальными взглядами друзей спросила: — А что по итогу с тем мужиком-то стало? Я что-то забыла. — А, так я его номера запомнил, в полицию заявил, его и привлекли на попытку похищения. Не помню чем все закончилось, у родителей спроси. — М-да, Линч, — начал каким то обреченным тоном писатель, — как говорится, дети — это цветы жизни, выросшие на могиле нервов. — Ого, приятель, когда тебя на цитаты потянуло? — Тогда же, когда ты научился пользоваться одной интересной штукой. Она находится в твоей черепе и по структуре напоминает кучу трубок. Называется мозг.