Пасхальные кролики, яйца и магловская штука

*** Пасху в Малфой-мэноре никогда не праздновали. Все традиции сводились к тому, чтобы надеть костюмы, выпить коллекционного вина из кубков, которые помнили еще их прадеды, ели страусиные яйца с золотой крошкой и мирно разойтись по своим делам. Но с появлением Гермионы Грейнджер в жизни Драко всё изменилось. После того как Драко и Гермиона связали себя узами брака, Люциус и Нарцисса переехали в поместье во Франции, оставив Малфой-мэнор в полное распоряжение молодых. И вот, одним днем, Гермиона решила, что с нее хватит. Душа требовала веселья. Традиционная Пасха Малфоев была официально ей отменена. В этом году праздник должен был стать «магловским до мозга костей». — Что это, Грейнджер? — Драко стоял в дверях малой гостиной, скрестив руки на груди. — Если это новый вид пыточного устройства для эльфов, то я напоминаю, что Министерство это не одобрит, да и твое ГОВНЭ тоже. В центре комнаты, на антикварном столике, покоилась огромная, плоская черная панель. Вокруг нее лежала куча проводов. — Это телевизор, Драко, — Гермиона вынырнула из-за экрана, вытирая испачканный в пыли нос. — Я решила, что раз уж ты никогда не праздновал нормальную Пасху — с кроликами, цветными яйцами и… фильмами, то этот год станет особенным. Это мой подарок нам. Драко осторожно подошел ближе, обойдя панель по широкой дуге, словно это было что-то опасное. — Опять твои магловские штуки? — предположил он, коснувшись пальцем рамы. — И что он делает? — Он показывает истории, — терпеливо объяснила Гермиона, подключая последний кабель. — Это… как театр, только запертый в коробке. И сегодня у нас будет марафон. Драко опустился на диван, всем своим видом выражая скепсис. На нем был шелковый домашний костюм стоимостью с двадцать таких телевизоров, и он выглядел максимально неуместно рядом с коробкой попкорна, которую Гермиона поставила на столик. — Я готов к твоему «театру», — холодно произнес он, доставая палочку. На всякий случай. Гермиона нажала кнопку на пульте. Экран ожил, залив комнату неоновым светом. Драко вздрогнул, но не подал виду, лишь крепче сжал подлокотники кресла. — Начнем с британской классики, — провозгласила Гермиона, плюхаясь рядом с ним в обнимку. — Тебе понравится. Главный герой — почти как ты, только без палочки. *** На экране появился Лондон. Драко наблюдал за сменой кадров с выражением лица человека, который изучает мандрагору без наушников. Когда на экране появился Шерлок Холмс и начал свою первую тираду о том, как он вычислил прошлое Ватсона по мобильному телефону, Малфой замер. — Подожди, — прервал он, указывая пальцем на экран. — Он что, только что прочитал его без использования легилименции? — Это дедукция. Он просто очень умный. — Не говори чепухи, Грейнджер. У него явно скрытый артефакт в кармане. Маглы не могут быть настолько… — он замолчал, вглядываясь в лицо Бенедикта Камбербэтча. — У него лицо человека, который знает, как правильно унижать подчиненных. Мне это импонирует. Гермиона улыбнулась. Она знала, что зацепит его. Но через двадцать минут её привычка все комментировать взяла верх. — На самом деле, — вставила она, когда Шерлок анализировал место преступления, — сценаристы допустили ошибку. Следы отравления цианидом проявляются иначе, и та розовая пачка, которую он нашел… Драко медленно повернул к ней голову. Его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели странным огнем. Он выглядел так, будто его только что прервали на середине чего-то важного. — Гермиона? — Да, Драко? — Не говори вслух, ты понижаешь IQ всей улицы! — процитировал он, идеально скопировав интонацию Шерлока. Гермиона застыла с открытым ртом. — Что?! Ты только что использовал цитату из фильма против меня? — Ты мешаешь смотреть, — отрезал Драко, возвращаясь к экрану. — Этот человек — гений. Ты — женщина, которая пытается анализировать химию в вымышленном мире. Тише! Он сейчас скажет, кто убийца. И если ты расскажешь мне финал, я клянусь, что заберу этот телевизор к себе в кабинет и буду смотреть один. Гермиона обиженно скрестила руки на груди, но в душе ликовала. Драко Малфой был официально «подсажен» на магловское ТВ. К середине дня они перешли к разделу «Мировые феномены». Гермиона, охваченная азартом, решила показать ему нечто такое, что гарантированно выбило бы его из колеи. — Это фильм о любви, — невинно солгала она. — И о… специфических хобби. Когда на экране Кристиан Грей начал демонстрировать свою «красную комнату», Драко сначала просто моргал. Потом он нахмурился. Потом он медленно отставил в сторону бокал с огневиски. — Я не понимаю, — честно признался он, когда Анастейша начала ахать при виде плеток. — Это их версия Азкабана? Почему она добровольно туда идет? Где дементоры? Где страдания? — Это… это игра, Драко. Ему нравится доминировать. Малфой издал сухой, лающий смешок. — Доминировать? Грейнджер, этот парень — любитель. Он тратит миллионы фунтов на кожаные веревки, в то время как я могу заставить любого в этой комнате плясать одним движением палочки. Это не доминирование, это… позёрство. Но когда Грей произнес свою знаменитую фразу, Драко буквально подавился попкорном. — «Мои вкусы очень специфичны», — прошептал актер на экране. Драко посмотрел на Гермиону так, будто она только что призналась в поклонении Волан-де-Морту. — Специфичны? Он серьезно? Он считает, что привязать кого-то к кровати — это «специфично»? Он встал и начал мерить комнату шагами, заложив руки за спину. — Знаешь, что такое специфичные вкусы, Грейнджер? Это когда мой прадед держал в подвале живого сфинкса, который загадывал загадки гостям, и если они не отвечали, он съедал их. Вот это — вкус! Это — стиль! А это… это просто скучный магл с комплексом бога. Гермиона хихикнула, подтягивая колени к себе. — О, ну конечно. Наш великий аристократ Малфой выше этого. Раз уж мы заговорили о странностях… У каждого есть что-то такое. Что-то, что другие сочли бы безумием. Драко остановился и посмотрел на неё сверху вниз. — Ты хочешь поиграть в это? Хорошо. Выкладывай свою самую темную тайну. Что это? Ты тайно перечитываешь книги Локонса по ночам? Гермиона сделала максимально серьезное лицо. Она медленно вытянула ноги, на которых красовались пушистые, ярко-розовые носки с мордочками пасхальных кроликов. — Я люблю спать в носках, Драко. В комнате повисла тишина. Драко смотрел на её ноги. Его лицо исказилось в гримасе искреннего, неподдельного ужаса. — Ты… что? — переспросил он, пятясь назад. — В носках? В постели? — Да. Мне так уютно. — И почему я раньше не замечал… — выдохнул Малфой, прикрывая глаза рукой. — Я думал, что знаю о тебе всё. Носки! В постели! Грейнджер, больной ублюдок здесь только ты! — Ой, да ладно тебе, Малфой! — Завтра же я подаю на развод. Нет, завтра я вызываю психолога. Нет, психиатра. Как я могу спать рядом с женщиной, которая спит в носках?! После этого Драко демонстративно сидел в другом конце дивана, отгородившись от жены баррикадой из подушек. Гермиона, ничуть не смущенная званием «больного ублюдка», продолжала щелкать пультом. Краем глаза она замечала, что портреты на стенах с нескрываемым ужасом косились на светящийся экран. — Грейнджер, если следующим пунктом будет документальный фильм о размножении садовых гномов, я самовоспламенюсь, — проворчал Драко, принимая из её рук второй бокал огневиски. — Это будет последний фильм на сегодня, обещаю. Моя мама всегда плачет на нём, — Гермиона выбрала «Дневник памяти». — Это история о любви, которая сильнее времени. И никаких гномов, Драко. Только лодки, дождь и любовь. Первые тридцать минут Драко вел себя как истинный критик. Он язвительно комментировал гардероб главного героя и возмущался тем, что у маглов нет осушающего заклинания, когда те целовались под проливным дождем. — Посмотри на них, — цедил он, делая глоток. — Они вымокли до нитки. Она наверняка заболеет, а он… Грейнджер, маглы такие никчемные. Когда сюжет перешел к постаревшим героям, когда старик начал читать своей жене, которая его не узнавала, их общую историю, в гостиной воцарилась гробовая тишина. Драко замер. Его бокал замер на полпути к губам. — Она его забыла? — шепотом спросил он, и в его голосе не осталось ни грамма сарказма. — Это… это как «Обливиэйт»? — Да, — так же тихо ответила Гермиона. — Это болезнь. Маглы не могут это исправить заклинанием. Они могут только… быть рядом. На финальных кадрах Гермиона тихонько шмыгнула носом. Она потянулась за салфеткой, но вдруг заметила, что рука Драко, лежащая на подлокотнике, мелко дрожит. Она подняла глаза. Драко Малфой, надежда чистокровной аристократии, человек, который гордился своим умением держать лицо, сидел с абсолютно мокрыми глазами. Одна одинокая слеза скатилась по его бледной щеке. — Драко? — мягко позвала она. — Это… это самое глупое, что я видел, — выдавил он, его голос сорвался на высокой ноте. — Маглы — идиоты. Зачем они делают такие фильмы? Это эмоциональное насилие. — Ты плачешь из-за фильма, Драко? — Гермиона улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Он резко повернулся к ней, пытаясь вернуть себе маску безразличия, но покрасневшие глаза выдавали его с головой. — Я не плачу! Это… это аллергия на твой телевизор! — он всплеснул руками, едва не пролив виски. — И вообще, это твоя вина! Ты притащила это сюда, ты заставила меня смотреть на… Гермиона обняла его за шею, притягивая к себе. — О, признай. Ты просто сентиментальный дракончик. И ты любишь меня за то, что я заставляю тебя это чувствовать. Драко уткнулся носом в её плечо, глубоко вдыхая аромат её духов и попкорна. Он долго молчал, и Гермиона уже подумала, что он уснул или снова решил нацепить свою холодную маску. Но потом он медленно отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. — Да, я люблю тебя, — проговорил он быстро. — Только не говори это портретам. Гермиона рассмеялась, целуя его в соленые от слез щеки. — Твоя тайна в безопасности со мной. Но только при одном условии. — Каком еще условии? — насторожился он. — Ты разрешишь мне спать в носках сегодня ночью. И не будешь называть меня «больной». Драко страдальчески вздохнул, возводя глаза к потолку, где на люстре дрожали хрустальные подвески. — Ладно. Но только в честь Пасхи. — Договорились, — Гермиона нажала кнопку выключения, и экран погас. Драко встал, потянулся и, прежде чем выйти из комнаты, обернулся. — Гермиона? — Да? — Купи завтра побольше этого… попкорна. Мне нужно пересмотреть «Шерлока». Я уверен, что в третьей серии он все-таки использует магию или артефакты. Я выведу его на чистую воду. Гермиона улыбнулась, глядя ему вслед. Пасха в Малфой-мэноре определенно удалась. Она встала, поправила свои розовые носки с кроликами и пошла догонять своего мужа, которого уже громко отчитывал портрет прадедушки за использование «магловских штук». *** Следующим утром Драко, проходя мимо по пути на завтрак, замер на секунду возле пульта. Он огляделся, нет ли кого рядом, и быстро нажал на кнопку. Экран вспыхнул. — Так, Холмс, — прошептал Малфой, сужая глаза. — Давай посмотрим, как ты объяснишь это… Из кухни донесся смех Гермионы. Драко тут же выключил прибор и с максимально невозмутимым видом пошел на запах кофе, насвистывая мелодию, подозрительно похожую на главную тему из «Шерлока». В конце концов, у каждого аристократа должны быть свои… специфичные вкусы.