Часть 1

*** "Я вновь брожу кругами. Во мне уже не осталось ни веры, ни надежд. Я отчаянно прочесываю каждый уголок леса, высматриваю маленькие деревушки, но все тщетно. Ни единого следа. В ту ночь, когда ты сбежала, мое сердце облилось тревогой и страхом, и я не мог думать ни о чём. Перед глазами лишь твоё бледное лицо, вечно испуганные глаза, где сменяли друг друга насмешливость и кроткость, любопытство и сдержанность, губы, которые редко трогала теплая улыбка, и нежный, благородный стан. Я явственно ощущаю мягкость и тепло фарфоровой кожи, мысли рисуют в голове очертания узкой талии и тонкой шеи, а запах каштановых волос окутывает комнату каждый раз, когда я вспоминаю тебя. Мне хочется вечность целовать тебя, как можно крепче прижать к своей груди и никогда больше не отпускать. Довольно часто я был раздражителен и нетерпелив, но только потому, что меня постоянно преследовало мрачное убеждение – тебя хотят отнять у меня. Какая-то неведомая сила стремится забрать тебя, унести навсегда. Тогда я думал, что не вынесу этого. И сейчас это исполнилось. Где же ты, моя Дженет?" ***       Общарпанная записная книжка – единственное, что связывало меня с Джейн, когда она покинула меня. В моем сердце с самого начала томилось тягостное предчувствие, но я всячески заглушал свою бдительность. Впервые я ощутил, что значит быть счастливым. Впервые позволил себе открыть душу, показать свои слабости, любить – страстно и искренне. Мне было все равно на мои чувства и интуицию.       Иллюзии моментально развеялись после известия о существовании моей жены. Когда я стоял в местной церкви у алтаря прямо напротив Джейн, смотря в ее изумрудные глаза, меня окатило холодом. Уже тогда я понимал, что она не вытерпит этого. Важнее любви для Дженет безоговорочно стоят собственная честь и справедливость. Если сердце твердит одно, а голова – другое, она выберет послушать разум. И я знал это. В безмолвии церкви я чувствовал, что бесповоротно отвернул любимую от себя – именно из-за этого внутри меня росло липкое, мрачное чувство стыда и ненависти к самому себе. Пока я проклинал себя за ложь, Дженет сбежала. Каждый новый день – поиск, лишенный веры. С самого утра в голове начинал крутиться рой навязчивых мыслей: "Где сейчас моя Джейн?" "Что делает без меня?" "Думает ли обо мне? Вспоминает?" "Жива ли она вообще? Или мои поиски тщетны и бессмысленны?"       Но более невыносимым было после очередной неудачи возвращаться домой и в любой вещи видеть ее. Я только обрел смысл своего существования, как он выскользнул из моих рук, разбившись о нереальность ожиданий. После исчезновения Джейн все стало ещё хуже – чудовищный пожар Тернфилда, который оставил вечное напоминание в виде шрама на лбу и изувеченной руки, уничтожил всякие надежды на нормальную жизнь. Я стал другим человеком, оставив прежнего себя далеко в маленькой церкви.       Однажды, уже отчаявшийся и безразличный ко всему, я услышал родной голос. Такой реальный и живой. Я пытался отбросить проделки возбужденного воображения, но знакомые прикосновения и поцелуи убеждали меня в реальности происходящего. Она вернулась, принеся с собой жизнь и облегчение. Все виделось мне беспробудным и нереальным сном. И до сих пор мне кажется, что я сплю. ***       В этой же записной книжке очерки и рисунки Дженет украшают поля выцветшей бумаги, а рядом с ними – коротенькие звучные четверостишия. В любой удобный момент она выхватывала у меня из рук книжку и бралась за карандаш. Аккуратные, длинные пальцы выводили четкие линии, и с каждым движением руки набросок обретал жизнь. Положив голову на мое плечо, любимая глазами впивалась в созданный образ, и задумчиво о чем-то размышляла.       В эти минуты я не дыша наблюдал за Джейн. Моя рука гладила её шелковистые волосы, а другая покоилась на бедре. В тишине гостиной слышалось лишь наше размеренное дыхание и треск древесины в камине. Никогда прежде я не был счастлив также, как сейчас, обнимая это благородное создание, боясь разрушить и сломать его любым неосторожным движением. Мои глаза вновь и вновь проходились по утонченному профилю, идеально ровной осанке. Я все ещё не мог поверить, что Джейн здесь, подле меня, расслабленно рисует, прижавшись к моему боку. Она моя. После всех страданий прошлого я был удостоен такого дара любви.       Когда наступает рассвет, моя ладонь сразу тянется к любимой, чтобы проверить, не исчезла ли она, не растворилась ли в сумраке ночного Тернфилда. Моя Дженет безмятежно спит рядом, тихо посапывая во сне, и ее умиротворённый вид развеивает всякое смятение в беспокойном сердце. Я обнимаю рукой ее хрупкую талию, утыкаюсь лицом в шею и с головой укрываю теплым одеялом – только так я могу найти покой и, наконец, заснуть.       Из раздумий меня вывел испытующий взгляд. Пронзительный и глубокий. Блокнот был закрыт, карандаш – отложен в сторону, а сама Джейн неотрывно рассматривала мое лицо. В ее взгляде – не угасающее пламя, поток слов и чувств, который я до сих пор не научился читать между строк. И в этой загадке была вся ее прелесть.       – О чем задумались, мистер Рочестер? – тихий голос нарушил установившуюся тишину между нами.       Я не смог ответить сразу. Ладонь, что лежала на её бедре, сжалась крепче.       – О том, что до сих пор считаю это сном. – мой голос звучал хрипло. – Слишком щедрым и сострадательным, чтобы оказаться правдой. Стоит мне отвернуться, как вы испаритесь, став неуловимой тенью.       Губы Джейн дрогнули в понимающей улыбке. Маленькая ладошка поднялась вверх и невесомо коснулась моей щеки, погладила щетинистую кожу. От такого нежного прикосновения у меня перехватило дыхание.       – Вы говорите так, будто уже убеждены в том, что мне суждено покинуть вас. Но сейчас я тут, прямо перед вами, вы чувствуете мои касания, слышите мое дыхание и смотрите в мои глаза. Мне незачем исчезать. – уверенность в ее голосе нарастала с каждым сказанным словом, а твердый взгляд подкреплял их серьезность.       – Хочется верить, моя милая Дженет... Хочется верить.       Я привлек ее к себе и зарылся носом в копну каштановых волос, вдыхая родной аромат. Тело Джейн ответило на мою ласку, и она с удовольствием прильнула к моей груди, обвив руками шею. Я оставлял лёгкие поцелуи на белом лбу, а любимая спрятала лицо в складках моей рубашки.       – Мне не нужно бежать. Я слишком вас люблю. – неровный шепот Дженет отразился от стен комнаты.       Я подцепил пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть в мои глаза. Руки, грубые и сухие, накрыли ее холодные ладони, испачканные в графите, и тонкие пальцы переплелись с моими. Я только разглядывал линию ее скулы, черную тень от ресниц, падающую на бледную кожу, и нежное кружево белой блузы.       – Эдвард?.. – ее голос предательски дрогнул. Рот Дженет приоткрылся в попытке что-то сказать, но девушка так и продолжила молчать.       Костяшки моих пальцев провели дорожку по мягкой щеке, давая возможность любимой отстраниться, оттолкнуть. Но она не отвернулась. Ее руки легли на мои плечи и дали почувствовать дрожь юного тела. Не выдержав, я приблизился к алым губам, но все же не решался перейти к большему. Горячее дыхание опаляло кожу.       – Ты даже не представляешь, какую власть имеешь надо мной, моя милая Дженет.       Она сама сделала шаг. В следующий миг горячие губы прижались к моим. Касание – лёгкое, почти неощутимое, но заставило тело сотрястись. Из головы исчезли все тревоги, и мысли крутились только вокруг наших соединённых губ. Опустив руки на спину Джейн, я гладил распаленную кожу, жар от которой чувствовался даже через слои одежды. Дженет начала медленно расстёгивать пуговицы моей рубашки, и я вовсе онемел. Пальцы двигались уверенно и настойчиво, и хотя зеленые глаза были туманны, в них ясно отражалась непоколебимая смелость.       – Ты уверена? – вместо слов с губ слетел несвязный хрип. Я прекрасно понимал, к чему идёт, но сделать больно своей любимой было сродни предательству самого себя.       Щеки, залитые краской, неприглаженные пряди и потяжелевшее дыхание – она была прекрасна. Как и всегда.       – Уверена. – Джейн обхватила ладонями мои щеки. В ее шепоте не было ни стыда, ни страха. В ее взгляде – ни капли сомнения.       Взяв Джейн на руки, я направился в спальню, и она только крепче сжала руками мою шею. В ушах отдавало стуком бешено колотящееся сердце, готовое проломить грудную клетку, все вокруг плыло перед глазами. Неровной поступью я сумел добраться до комнаты, после чего осторожно опустил любимую на застеленную постель, нависая над ней, и, наконец, оторвался от манящих губ. Она осознано глядела на меня, завораживая глубиной своих глаз, а я просто любовался ее красотой с застывшей на губах улыбкой.       – Вы меня мучите, мистер Рочестер. – ее ладони медленно спускались вниз по моему торсу, прося большего. Я держался из последних сил.       Терпеливость и смиренность – вечные союзники моей Дженет – мгновенно испарились, уступая место всепоглощающей страсти. Только я наклонился вперёд, как она сама потянулась навстречу поцелую. Ее неопытность и смущение распаляли мое желание ещё сильнее, так, что я больше не мог противиться ему. Подрагивающими пальцами Джейн стянула вниз мою расстегнутую рубашку, и я полностью снял ее, отбросив куда-то на пол. Мои руки блуждали по телу любимой и крепко сжимали девичьи бедра, пока она нетерпеливо извивалась подо мной. Я целовал нежную кожу шеи, оставлял багровые отметины на белом полотне, и в тишине ночи впервые послышался тихий стон.       Я помог Дженет освободится от лишней одежды. В ее тихих вздохах, робких касаниях и искреннем признании не было места боязни. Лишь любовь и доверие – то, ради чего я готов был вечность бродить по темноте тернфилдского леса в поисках своей любимой. Опираясь на локти, я поглощал глазами родную фигуру: лунный свет падал на острые выпирающие ключицы; изгиб груди, впалый живот и запах ее кожи лишали рассудка. Джейн протянула руку и ласково провела пальцами по моему шраму на лбу – следу чудовищного пожара и главного кошмара в моей жизни.       – Я здесь, и ты вместе со мной. Рядом. – прошептала она. – Все остальное неважно.       В следующую секунду наши губы слились вместе. Нежно сжимая маленькую грудь, я поцелуями спускался вниз по ее телу, покусывал мягкую кожу и сразу же ласкал губами, словно извинялся за допущенную дерзость. Джейн выгнулась подо мной, и молящий вздох вырвался из ее уст. Я сбросил с себя остатки одежды и медленно и аккуратно вошёл в нее. Наши соединившиеся тела рисовали тени на стенах спальни, заполненной мелодией тихих вздохов и неровного дыхания. Я прижался лбом к ее лбу и запустил пальцы в каштановые волосы, волнами распластавшиеся по простыне.       – Я люблю тебя, Джейн. Ты – все, что у меня есть. Мое спасение и моя погибель.       Блеск в ее глазах тут же превратился в стекающие по щекам дорожки слез. Она ответила мне – не словами, а прикосновениями, томными стонами и поцелуями с привкусом соли на губах. ***       Солнце только взошло, а я уже не спал. До самого рассвета я сжимал в объятиях свою любимую, боясь хоть на миг сомкнуть глаза. Яркий свет прокрался сквозь шторы в спальню и упал на лицо Джейн. Такое спокойное и беззаботное.       Дженет спала крепким сном, уткнувшись носом в мою грудь, ее теплое дыхание приятно щекотало кожу. Я осторожно убрал прядь волос с ее лица и огладил мягкую щеку. На белой шее виднелись багровые отметины, оставленные мною прошедшей ночью. Джейн пошевелилась, но не открыла глаза – только ближе прижалась к моему телу, нуждаясь в тепле.       От такого естественного движения на моих губах сама собой образовалась слабая улыбка – искренняя и не вымученная.       Я оставил лёгкий поцелуй на её лбу и закрыл глаза. Она не исчезла, не покинула меня, а доверительно жмется ко мне в поисках ласки. Ради этого и стоило продолжать жить.