1.

Солнце Прованса всегда казалось Виолетт вечным. Оно заливало золотом виноградники, заставляло лавандовые поля дрожать в знойном мареве и согревало белые камни поместья Де ла Круа. Но сегодня солнце было холодным. Оно пробивалось сквозь высокие окна её спальни, высвечивая пылинки, танцующие в пустом воздухе, и два огромных кожаных чемодана, стоявших посреди комнаты. Виолетт сидела на краю кровати, обтянутой поблекшим шелком. Её пальцы, тонкие и бледные, нервно теребили кружевной платок. В комнате пахло воском и пустотой. Больше не было слышно смеха матери из сада, не доносился запах крепкого кофе, который отец всегда пил на террасе. Остались только чемоданы — в них была упакована вся её жизнь, точнее, то, что от неё уцелело. Она посмотрела на зеркало в полный рост. На неё глядела чужая девушка. Ослепительно светлые волосы, почти платиновые, каскадом падали на плечи. Голубые глаза казались огромными на исхудавшем лице, а маленькие родинки на скулах и шее — те самые, которые отец называл «россыпью звезд» — теперь выглядели как капли чернил на белом пергаменте. Кровь вейлы давала ей красоту, которая сейчас казалась ей проклятием. Она чувствовала себя хрупкой фарфоровой статуэткой, которую забыли на пепелище. — C'est fini |Это конец|, — прошептала она, и её собственный голос, мягкий, с характерным французским пропевом, показался ей незнакомым. Виолетт закрыла глаза, и тьма мгновенно утянула её назад, в ту самую ночь два месяца назад...

***

Это был вечер праздника. Воздух был напоен ароматом жасмина. Виолетт была в библиотеке, листая редкое издание по алхимии, когда защитные чары поместья содрогнулись. Гулкий удар, похожий на гром, заставил стекла завибрировать. Она выбежала на лестницу и замерла. Внизу, в холле, воздух заискрился от проклятий. Она увидела отца — высокого, статного Жана-Поля — он стоял с палочкой наготове, закрывая собой мать. Против них было четверо мужчин. Черные мантии, безликие маски, холодный, пустой смех, от которого кровь стыла в жилах. — Виолетт, беги! В подвал, к камину, куда-нибудь !— закричал отец, не оборачиваясь. Но она не могла пошевелиться. Страх сковал её мышцы. Она видела, как один из масок вскинул палочку. Зеленый луч — неестественный, фосфоресцирующий — прорезал полумрак холла. — Avada Kedavra! Отец упал мгновенно, как подкошенный дуб. Мать вскрикнула — этот звук до сих пор преследовал Виолетт в кошмарах — и бросилась к нему, забыв о защите. Второй луч не заставил себя ждать. В ту ночь Виолетт спасло только чудо и древняя магия поместья, которая сработала в последний момент, выбросив её через аварийный портал в сад. Она видела, как над их домом, над их прекрасным, залитым солнцем миром, расцвела в небе уродливая изумрудная метка — череп со змеей. Последователи Лорда Волан-де-Морта не щадили никого, даже тех, кто жил далеко за пределами Англии. Для них чистота крови и преданность идеалам были лишь предлогом для жажды крови.

***

Виолетт вздрогнула и открыла глаза. В комнате в Провансе по-прежнему было тихо. Она подошла к чемодану и коснулась герба Шармбатона на своей старой мантии. Ей придется уехать. Минерва, её крестная, настояла на этом. В Англии, в Хогвартсе, под присмотром Дамблдора, она будет в безопасности. Но для Виолетт это означало оставить не просто дом, а часть своей души в этой выжженной земле. Переезд был быстрым и сумрачным. Портал сработал с резким рывком в животе, и через мгновение теплый воздух Франции сменился колючим, влажным ветром Шотландии.Виолетт стояла на платформе Хогсмида. Небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, а в воздухе висела тонкая изморозь. Она зябко поправила воротник своего дорожного пальто. Вокруг суетились ученики, слышались выкрики, смех, шум паровоза — жизнь бурлила, не замечая её горя. У ворот замка её ждала высокая фигура в изумрудно-зеленой мантии и остроконечной шляпе. Профессор Макгонагалл выглядела строго, как всегда, её губы были плотно сжаты, но когда её взгляд упал на бледную, осунувшуюся Виолетт, её лицо дрогнуло. — Виолетт... — голос Минервы, обычно твердый и решительный, смягчился. Девушка сделала шаг вперед. Её губы задрожали. — Marraine... |Крестная...|— выдохнула она. Минерва Макгонагалл не была сторонницей публичных проявлений чувств, но в этот момент она забыла о правилах. Она сделала шаг навстречу и крепко, почти по-матерински, обняла девушку. Виолетт уткнулась лицом в жесткую ткань мантии, вдыхая знакомый запах сухой травы и тартана. На мгновение ей показалось, что она снова маленькая девочка, и всё это — лишь страшный сон. — Тише, дитя, тише, — шептала Минерва, поглаживая её по голове. — Ты здесь. Ты дома. Я не дам тебя в обиду. Клянусь тебе. Они стояли так несколько минут, пока первые кареты с учениками не начали приближаться к воротам. Макгонагалл отстранилась, мягко вытирая слезу со щеки Виолетт своим платком. — Пойдем. Директор ждет нас. Тебе нужно пройти распределение, прежде чем начнется пир.

***

Кабинет Альбуса Дамблдора был полон странных приборов, которые свистели и выпускали кольца дыма. Сам директор сидел за своим столом, сложив длинные пальцы домиком. Его голубые глаза за очками-половинками смотрели на Виолетт с глубокой печалью и мудростью. — Добро пожаловать в Хогвартс, мисс Де ла Круа, — произнес он тихим, обволакивающим голосом. — Мне искренне жаль, что обстоятельства вашего прибытия столь трагичны. Но знайте: в этих стенах помощь всегда будет оказана тем, кто её просит. Виолетт лишь слегка склонила голову. Её английский был хорош, но сейчас слова застревали в горле. — Спасибо, директор. Я постараюсь... не быть обузой. — Вы никогда не будете обузой, — отрезала Макгонагалл, стоявшая рядом. — Ну что же, пора. Минерва достала из шкафа старую, залатанную Распределяющую шляпу. Когда она опустилась на голову Виолетт, та почувствовала легкое присутствие в своих мыслях — чужой, любопытный разум. — О-о-о... — проскрипел голос прямо в её ушах. — Какое интересное сочетание. Старая французская кровь, наследие вейл... и такая глубокая печаль. Ты очень умна, дитя. Я вижу жажду знаний, острый, аналитический склад ума. Рейвенкло принял бы тебя с распростертыми объятиями. Твои логические цепочки безупречны... Виолетт сжала края стула. Рейвенкло? Возможно, там, среди книг, она сможет забыться. — Но подожди... — Шляпа замолчала на долгое мгновение. — В глубине, под этим горем, я вижу нечто иное. Огромная стойкость. Ты потеряла всё, но не сломалась. Ты готова защищать то, что тебе дорого, даже если это стоит тебе жизни. В тебе живет огонь, который еще не разгорелся. В тебе больше отваги, чем ты сама думаешь. Ты готова бросить вызов тьме, которая забрала твою семью... — Пожалуйста... — прошептала Виолетт. — Я просто хочу тишины. — Тишина тебе не поможет, — ответила Шляпа. — Тебе нужна семья. Тебе нужны те, кто заставит тебя снова сражаться. Где же твоё место? Ум или Сердце? Книги или Меч? Хм-м... Да, я вижу. Путь будет трудным, но верным... Шляпа сделала глубокий вдох (насколько это возможно для головного убора) и на весь кабинет выкрикнула: — ГРИФФИНДОР! Минерва Макгонагалл заметно расслабила плечи, и на её губах появилась едва заметная, но теплая улыбка. Она положила руку на плечо Виолетт. — Мой факультет. Что ж, мисс Де ла Круа, кажется, нам предстоит проводить вместе много времени. Виолетт сняла шляпу. Она чувствовала странную смесь облегчения и страха. Она знала, что Гриффиндор — это факультет храбрых. Но чувствовала ли она себя храброй? Сейчас — нет. Она чувствовала себя потерянной птицей, которой подрезали крылья. — Идите в Большой Зал, — мягко сказал Дамблдор. — Ваша новая жизнь начинается прямо сейчас, Виолетт. Постарайтесь найти в ней место для радости. Виолетт кивнула, поправила мантию и вышла вслед за Макгонагалл. Она еще не знала, что за дверью её ждут не только новые друзья, но и человек, чье имя вскоре станет для неё синонимом спасения и новой, невозможной любви. Она шла по каменным коридорам, и её каблуки стучали по полу — четко, ритмично, отсчитывая первые секунды её новой истории в самом сердце Англии.

***

Коридоры Хогвартса казались бесконечными лабиринтами, высеченными из холодного, столетнего камня. После уютных, залитых светом залов Шармбатона, где стены были украшены изящными гобеленами, а воздух всегда пах свежими цветами, этот замок подавлял своей мощью. Виолетт шла на полшага позади профессора Макгонагалл, стараясь не отставать, но её взгляд невольно задерживался на оживших портретах. Нарисованные люди в тяжелых рамах перешептывались, провожая её любопытными взглядами, а некоторые даже указывали на неё пальцами, обсуждая незнакомую форму и непривычно светлые, почти сияющие волосы. — Мне нужно на минуту заглянуть в учительскую, Виолетт, — произнесла Макгонагалл, остановившись у поворота. — Иди прямо по этому коридору, поверни направо у рыцарских доспехов, и ты окажешься прямо перед дверями Большого Зала. Ты не заблудишься, просто следуй за шумом голосов. Виолетт кивнула, хотя внутри у неё всё сжалось. Оказаться одной в этом чужом, гулком пространстве было страшно. — Да, marraine. Я найду дорогу. Когда тяжелые шаги профессора стихли, Виолетт осталась в тишине. Она глубоко вдохнула, поправляя на плече сумку. На её новой мантии уже красовался герб с золотым львом на алом фоне. Гриффиндор. Она всё еще пыталась привыкнуть к этой мысли. В её представлении гриффиндорцы были шумными, безрассудными и громкими — полной противоположностью тому, кем она была сейчас. Она медленно пошла вперед, глядя под ноги, на неровные каменные плиты пола. Мысли снова унесли её во Францию, в тот вечер, когда она в последний раз видела родителей живыми. Перед глазами всплыло лицо матери, её мягкая улыбка... — Ой! Осторожнее! Виолетт не успела среагировать. Она наткнулась на кого-то, кто свернул из-за угла так же стремительно, как и она. От неожиданности девушка покачнулась, и её сумка соскользнула с плеча, с глухим стуком упав на пол. — Pardon! Je suis désolée...|Простите! Мне очень жаль.| — по привычке вскрикнула Виолетт, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. — Ничего страшного, это я не смотрела, куда бегу! — раздался звонкий, мелодичный голос. Виолетт подняла глаза и замерла. Перед ней стояла девушка примерно её возраста. Первое, что бросалось в глаза — это её волосы. Густые, пышные, они отливали яркой медью и каскадом падали на плечи, словно живое пламя на фоне серых стен. Но по-настоящему удивительными были её глаза. Яркие, чистые, цвета летней травы или сверкающих изумрудов, они смотрели на Виолетт с искренним беспокойством и дружелюбием. Незнакомка быстро наклонилась и подняла сумку Виолетт. — Держи. Надеюсь, там не было ничего хрупкого? Виолетт осторожно взяла сумку, стараясь унять дрожь в пальцах. Она заметила, что на девушке была точно такая же мантия с гриффиндорским львом, а на груди сиял золотистый значок с буквой «С». — Спасибо... — тихо ответила Виолетт, её голос всё еще немного дрожал. — Я... я просто задумалась. Рыжеволосая девушка улыбнулась, и эта улыбка была такой теплой, что в холодном коридоре словно стало на пару градусов теплее. Она внимательно оглядела Виолетт, задержав взгляд на её лице, а затем на гербе факультета. — Погоди-ка, я не видела тебя раньше. Ты новенькая? — в её глазах вспыхнуло любопытство. — И этот акцент... Ты из Франции? Виолетт слегка кивнула, невольно отступая на шаг. Ей всё еще было непривычно такое прямое внимание. — Да. Я перевелась из Шармбатона. Меня зовут Виолетт. Виолетт Де ла Круа. — О, как красиво звучит! — девушка протянула руку. — А я Лили. Лили Эванс. Добро пожаловать на Гриффиндор, Виолетт! Шляпа редко ошибается, так что, раз ты здесь, значит, ты одна из нас. Виолетт робко коснулась ладони Лили. Рука Лили была теплой и уверенной. Это простое рукопожатие внезапно подействовало на неё успокаивающе. — Ты идешь в Большой Зал на ужин? — спросила Лили, поправляя прядь рыжих волос. — Я как раз направлялась туда. Я староста Гриффиндора, — она указала на свой значок, — так что помогать новеньким и следить, чтобы они не потерялись в наших бесконечных лестницах — это моя прямая обязанность. Ну и, честно говоря, мне просто очень хочется составить тебе компанию. Ты кажешься... очень грустной. Виолетт отвела взгляд. Она не привыкла, чтобы незнакомые люди так легко читали её чувства. — Это... это был долгий путь, Лили. И здесь всё так... иначе. Лили подошла ближе и мягко коснулась плеча Виолетт. В её изумрудных глазах не было жалости — только понимание, которое бывает у людей, знающих, что такое чувствовать себя не на своем месте. — Хогвартс может казаться холодным и мрачным, особенно вначале, — тихо сказала Лили, и её голос стал серьезным. — И я знаю, что сейчас происходит в мире... Слышала новости из Франции. Мне очень жаль, Виолетт. Правда. Виолетт вскинула на неё глаза. Ей не нужно было ничего объяснять. Лили понимала. В этом взгляде была поддержка, которая значила больше, чем тысячи формальных соболезнований. — Пойдем со мной, — Лили снова улыбнулась, на этот раз более ободряюще. — Сядешь рядом со мной за столом. Я познакомлю тебя с девочками из нашей спальни — Марлин и Алисой. Они замечательные, хотя иногда и чересчур шумные. Главное — держись подальше от одной компании мальчишек, которые возомнили себя королями школы. Мы называем их Мародерами. Если увидишь четырех парней, вокруг которых постоянно что-то взрывается или кто-то смеется — это они. Виолетт невольно улыбнулась — это была её первая улыбка на английской земле. — Мародеры? Звучит... угрожающе. — Скорее, утомительно, — Лили шутливо закатила глаза. — Особенно их предводитель, Джеймс Поттер. У него самомнение размером с этот замок. И его лучший друг, Сириус Блэк... тот еще тип. Хотя, должна признать, они умеют развеселить, когда совсем тоскливо. Но сегодня мы не дадим им испортить твой первый вечер. Они пошли по коридору вместе. Лили шла уверенным, легким шагом, продолжая рассказывать о школе. Она говорила о профессоре Флитвике, который подкладывает подушки на стул, чтобы видеть класс, о полтергейсте Пивзе, которого стоит опасаться, и о том, что на Гриффиндоре самый вкусный тыквенный сок. Виолетт слушала её, и постепенно тяжесть в её груди начала отступать. Гул голосов впереди становился всё громче. Двойные дубовые двери Большого Зала были распахнуты, и оттуда лился золотистый свет тысяч свечей, парящих в воздухе. Запах жареного мяса, свежего хлеба и магии заполнил пространство. — Готова? — спросила Лили, остановившись у самого входа. — Сейчас все будут смотреть на тебя, потому что ты ослепительно красивая и новенькая. Просто игнорируй их. Ты со мной, а значит, ты под защитой старосты. Виолетт глубоко вздохнула, выпрямила спину и подняла подбородок, как учили в Шармбатоне. Но на этот раз в её осанке была не только гордость, но и капля той самой гриффиндорской отваги, которую разглядела в ней Шляпа. — Готова, — ответила она. Они переступили порог. Огромное пространство зала захватило дух. Вместо потолка было ночное небо, усыпанное звездами — точь-в-точь такое же, как над Провансом, только здесь оно казалось бесконечным. Тысячи студентов за четырьмя длинными столами оборачивались, провожая их взглядами. Лили уверенно вела её к гриффиндорскому столу. Виолетт чувствовала на себе сотни глаз, но когда она видела рыжую макушку Лили впереди, ей больше не хотелось сбежать и спрятаться в своем чемодане. — Эй, Лили! Кого это ты привела? — раздался громкий, насмешливый голос откуда-то справа.Виолетт краем глаза заметила группу парней. Один из них, с невероятно взлохмаченными черными волосами и в очках, махал Лили рукой. Рядом с ним сидел другой — он не махал, он просто смотрел. Его серые, как штормовое море, глаза впились в Виолетт с таким нескрываемым любопытством и странным, мгновенным узнаванием, что она на секунду сбилась с шага. Его волосы были темными и доходили до плеч, а в самой позе сквозило элегантное высокомерие, которое Виолетт часто видела у французских аристократов. — Занимайся своим ужином, Поттер! — отрезала Лили, не оборачиваясь, и потянула Виолетт дальше. — Но Лили, ты же не познакомишь нас с этой прекрасной дамой? — продолжал парень в очках, подмигивая другу. Сириус Блэк — а это был именно он — ничего не ответил. Он продолжал провожать взглядом хрупкую фигуру девушки с платиновыми волосами, чей профиль казался высеченным из чистейшего мрамора. В этот момент мир вокруг него словно стал тише, а шутки друзей — менее важными. Виолетт села на скамью рядом с Лили, чувствуя, как горят её щеки. Она не знала, кто был тот парень с серыми глазами, но его взгляд оставил на её коже странное ощущение тепла, которое не имело ничего общего с тем, что она чувствовала раньше. — Не обращай внимания, — прошептала Лили, пододвигая к ней тарелку с пирогами. — Это и есть те самые Мародеры. Ешь, Виолетт. Тебе нужны силы. В Хогвартсе начинается новая глава твоей жизни, и я обещаю, что сделаю всё, чтобы она была счастливее предыдущей. Виолетт посмотрела на Лили, на её искренние зеленые глаза, и впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, она действительно сможет здесь прижиться. Она взяла вилку, и аромат домашней еды окончательно прогнал холод Прованса. Она была в Хогвартсе. Она была на Гриффиндоре. И у неё была подруга.