Италия не для них.

             Да, глупость всё это.       Саша с Ильей должны были встретиться в чертовом Турине.       Когда пятнадцать лет и кровь в жилах стынет, ведь тело вновь бьётся о холодную поверхность. Тогда - когда она во взрослых. Тогда - когда он маленький совсем, что задирают кругом.       Илья её "Игру престолов" наизусть выучил, впервые увидев. Да так полюбил, что друзья смеются, когда он повторяет движение - вот прыжки, дорожка, подобие кантилевера. Мужская версия.       Дракарис - колено.       Саша для Ильи - батарейка.       Вверху её инстаграм-профиля вечно ползунок вращающийся - он ждёт. Очередной пост, любой, совершено. Выложи - выложи.       Просто чтобы написать "Хорошо" - даже не быть уверенным в правильном написании. Главное эмодзи сердце поставить - это значит, точно добро желает.       Он носом шмыгающий, сидящий на трибунах родного катка в Рестоне. Он дрожащий - от страха.       Просто хочет, чтобы...чтобы не был в её глазах негодяем.       Саша Трусова - это оцепенение до кончиков пальцев. Это улыбка до ушей, когда золотая медаль "Skate Canada" на её плечи падает.       Илья Малинин - это никто. Маленький мальчик из Вирджинии, что верует в свою мечту за зря.       Не выиграть олимпиаду, не выполнить невозможное, не народное признание.       Нет, ну...это конечно тоже.       Но больше всего - познакомиться с ней.       Просто вместе рядом постоять, кончиком пальца коснуться, чтобы ток прошёл, в глаза зелёные заглянуть, просто почувствовать ощущение человека рядом, что уже давно близким считает.       Илья просто не знал, что это последний шанс увидеть её - отобраться туда.       Не знал, что Чемпионат Мира отменят, что от следующего сезона одно слово останется, что потом...олимпийский и надежда. Молитвы до ночи.       Возьмите, разве честно?       А затем холодный воздух зимней Вирджинии ноги обдувает, и только тихие слова мамы, поддерживающие за плечи - шепотом крупицы в два ночи возле его кровати - что Раф извиняется, что не знает как это вышло. Что...ещё съездит.       Как-нибудь потом.       Наушники в уши: там боль ночью и хладнокровие днем. Что прыжки прыгать и прыгать, от земли отрываться - доказывать.       Что в конце концов надежду вселяет - это лезвие на четыре с половиной оборота в воздух поднять, закрутившись.       Илья Малинин - посредственный юниор. На что он надеялся?       На пятнадцатое февраля нет цели сделать домашнее звание по физике, выполнить связку на тренировке или поиграть в комп. Цель только использовать ту самую единственную карточку на день , лишь бы выйти с урока, да бы глазами в туалете на маленьком экране на рыжую девочку в красном посмотреть - что дурманит и непроизвольную улыбку вызывает.              Кулаком по подоконнику треснуть - злости на этот ебучий аксель не хватает.       Это не конец. Все в порядке.       На звук перепуганный восьмиклассник кабинку открывает, смотря на Малинина перепуганными глазами. Sorry. Просто у мальчика пол жизни перед глазами проснелось. Словно он упал на чёртовой Олимпиаде.       Илья знает, что не пойдёт в школу в четверг. И на тренировку не пойдёт. Никуда он не пойдет.       Он просто не переживёт столько волнения в один день.       Чтобы потом в кровати пол дня лежать - всё равно в семь утра проснуться и ногти грызть за всех тут. За Алису, за Мэрайю, за Карен, за Аню, за Камилу, за...за Сашу.       За ту, кто в сердце больше всего трепета даёт.       Вот уже и двенадцать утра - он устроился животом на заломанном за четыре часа одеяле. У него мокрые руки, тело, лоб - зубы дрожат настолько сильно впервые в жизни, когда остаётся последний.       Последний. Мать вашу. Четверной.       И она его прыгает.       Илья кулаком по простыне бьёт и громкое - Yes, да, yes...       Он мысленно на её шею золото надевает.       А потом губы сжимает и спустя только минут пятнадцать матом всех кроет.       Чёрт возьми. Обнимите её.       И камеры свои блядские уберите.       Да он, он...он бы...       Если бы он только был там.       Он бы все угодно сделал. Лишь бы не плакала.       Татьяна не узнает сына следующие пять дней - осунулся, лежал в кровати, толком зубы не чистил. Роман еле сдерживается, фыркая на подобное поведение, но Малинина головой вертит: не надо, все помнят что скоро Мир.       Он обязательно там все скажет ей.       Только потом...       Он не заслуживает такого.       Она - да.       Её бы и по голове погладить и на Чемпионате Мира выступить.       Мам, не трогай меня, я не заслужил.       Четвертый, а потом девятый. И что дальше?       И Саши рядом нет - больше пьедестала, хотелось только с ней познакомиться. Руку аккуратную пожать. Увидеть.       А дальше золото Юниорского Чемпионата Мира.       Может, она смотрит? Хотелось бы.       Потому что медаль, отливающая золотом на шее - становится его единственным шансом на большое будущее впереди. Что все наверстает обязательно, что...поедет, куда желает душа.       Потому что вновь его шаг в временном метре от её ноги - потому что была здесь каких-то два месяца назад, с тулупа того падая.       Ничего - он сделал за неё.       А в межсезонье он хмурится, край телефона о висок трёт и раздражает это до сжатий кулаков и вечных заусенцев от стресса на пальцах - то, как ладонь по-хозяйски на её талии лежит; то, как на песке сидят; то, как целуются чёрт бы вас побрал.       Ну нет, это уже, конечно, ненормально.       Бр-бр-бр.       В сентябре - Американский Челленджер.       Илья в сердцах хранит - она тут выигрывала. Значит выиграет и он.       Лёд соблазну поддается, позволяя творить неповторимую роскошь - провалить, подняться, историю создать, кулаком в лед толкаясь.       Это - Фигурное катание.       Только от неё одни пятки на свету блещут. Илья на коленях весь мокрый - волосы потом пропахли и капли льются на поверхность. Не кидай, бросай, умри, жалей, сдохни в конце-концов.       Чтобы рой мурашек на душе оставался.       Саша, Саша...       Что-же ты творишь...       По пятам следовать, опаздывая со своим чертовым развитием - ведь...мог же, мог.       Корить, корить, корить.       Трясти ногами в воздухе, когда знакомые слова в её программе слышит - это повтор. Это просто совпадение, перестань. I put a spell on you... Because you're mine.       Нет, судьба определённо хохочет над ним.       Илья кусает губы, лопатками соприкасаясь с простыней - Эйфория.       Прикрывает глаза, чувствуя потягивания внизу живота. Нет-нет. Это уже точно ненормально. Его же дергает всего, а что будет когда лично её увидит?       Japan Open - это безделушка была, ради которой он всю ночь не спал. Лишь бы посмотреть её чистый прокат и грандиозные баллы: это того стоит.       Japan Open - это не безделушка, когда он здесь.       Когда он здесь, ответственность ложится на его плечи. Прыгнуть здесь то, что тогда она смогла.       Только не сможет все воедино сложить. Не дотягивает до неё - неплохо, но не то же. Не то.       Ногти грызет.       Она - флаг освещающий его кропотливый путь, который шьет Ильи из проволочек льняный. Стать таким как она - цель.       Skate America - она тоже тут была.       Она выиграла.       Выиграет и он.       Только собрать все силы в кулак надо - вот и вся аксиома.       А потом туман застилающий - что-то из непереводимого: молодец.       Этап в Финляндии - это пик для Ильи. Его конечная точка, которой он не в силах противоречить.       Он по рыжей макушке, что пребывает где-то там в середине России, "тащится" невозможно. Так, что Роман лишний раз в самолёте глаза закатывается, хмыкая, когда яркий цвет на дисплее сына ненароком в глаза бросается.              А возможно ли, что он обезумел ею?       Эспоо - это во время последнего вращения решить позу сменить. Как у неё. Прямо на судей.       Только смех прёт. Истерический - не то из-за ошибок, не то из-за неё.       Языком по своей губе мажет. Зубы раскрывает.       Через два года будет, не волнуйся.       Илья в номер ближе к вечеру попадает, волосы на голове трясёт, хмыкает под нос и только нога болезненно ноет. Ничего страшного: растянул и бывает.       Мама словно добивает, устраивая ему разбор полётов прямо по телефону, на что русый сдерживает смех, слыша строгий голос в трубке - да, а он ещё и на другом континенте.       Под конец дня зато, понимает что помешанный.       Что на кровати устраивается, её Олимпийский прокат пересматривает. Помнит как саднило, как сердце: тук-тук в левом полушарии бьётся.       На последней ноте произвольной - он кулаки сжимает, улыбается, губы в линию сводит, глаза прикрывает. Получишь кайф.       Этап выигрывает. Не без ошибок - ну а с кем не бывает?       Правда знает, что следующий старт - пытка, специально для него созданная.       Корил же себя сотни раз за то, что тогда не мог. Не был хорош, был слишком щуплый. Слишком...не такой.       Италия встречает.       Помнит, как не отрывался от телефона. На её флип смотрел, родителям притащил, хвалясь так - словно сам учил её это делать.       Места тут - всё то же. В грудь бьёт.       Воспоминания о Саше Илью съедают. Он сам себя кушает по кусочкам - это плохо.       Он валит все в короткой. Аксель тем более. Выезжает еле как - своё пятое место получает. Что-то знакомое, правда?       А вот и "В пещере горного короля" наизусть знает. Настоящий фанат.       После захода в соц-сети: охота линзы снять, ибо глаза дёргаться начинают от количества постов их соединяющих. Пятый там и тут.       Разный пол, разное время, разные люди - одинаковые они. Генотип раз в раз сошёлся и, Господи, нет, он не переживет...       Он в произвольной своей недосигаемостью берёт, вытягиваясь. Знакомо.       Синий. Исторический. Бронзовый - кто же знал, что спустя три года все в повтор пойдёт. По гребанному кругу.       Турин - их место. Они это поняли.       Если и встречаться где-то - то в Италии.       Приезжая домой в голове перекати-поле. Пустота в голубизне канула и никогда он так не хотел обратно в юниорский сезон. Там спокойно, там победно, там...там, как у неё. Там золото.       Илья носом шмыгает, кружку воды открывая, на стуле вертится. Это не дело.       Надо больше-больше-больше. Значит надо больше. Ещё больше. Лопаткой гребсти - так точно.       Национальный Чемпионат - это две ипостаси Ильи Малинина.       Это умопомрачительные баллы после короткой. Это радость, это сжатый кулак, это объятие отца - и казалось бы, жизнь налаживается.       Вот только потом волосы на лицо падают. Губы поджаты, слезы отчаяние наворачиваются - все, блять, как у неё, черт побери.       Он любит её - сам понимает.       Он выигрывает. Он знает, что бронза его на самом деле.       Он удар об лед бедром помнит, когда на четыре с половиной оборота в воздухе поднялся и хлопок сильный, что крошки снега взмылись.       Илья это помнит. И помнит её слезы на неудачном Чемпионате России. Все помнит.       Он выиграл? Да, видимо да.       Только в душе саднит неприятно. Ещё чуть-чуть и пена у рта соберётся. Кошмар наяву.       Он заслужил такую же участь, как у неё.       Илья тогда в номере - сквозь щеки выдыхает, не то пот, не то обычную воду со лба стирая и чувствует как камни на груди располагаются.       Будто та самая задача по физике: "как будет двигаться подвешанный груз, если..."       Да никак он не будет двигаться. Илья это на собственной коже ощутил. Самокопание - вещь такая, выедающая суть.       И ему неприятно до чертиков и до...до обиды. Что не может, что не в состоянии.       Что ставку делал на поездку в Пекин - а теперь чисто ничего откатать даже близко не может. Просто жизненное дно, после разгрома, который обещал устроить.       Ведь мысль засела, не вылезая с того самого дня отказа - он выйдет из юниоров, и всем покажет. Всё всем покажет.       А по итогу...Ничего?       За февраль растёт не по дням, а по часам, что приходится костюм новый выбирать. К Сайтаме внутренний трепет просыпается. Есть в этом что-то.       Он сам себе кивает - на Мире получится.       Только сравнить не с чем. У Саши того Мира в первом сезоне не было. От этого неизвестностью и страхом пахнет.       Илья убеждается, когда в который раз её интервью перед своей короткой смотрит.       Убеждается в том, что...хочет её.       Нет, вы не подумайте..       В этом состоянии есть животные инстинкты, но...это все ещё не то.       У него нет цели трахать её, или что-то подобное. У него желание прикоснуться. Первую ступеньку наощупь понять. Что, да как.       Пальцами по шелковистым волосам провести; на талию руку положить; чувствовать дыхание её на своём теле - это было его желанием.       Но, если так думать, это же...тоже ненормально. Совершенно, блять, ненормально, Илья.       Он с места встает, волосы по бокам встряхивает. Стоп. Музыка в уши - и вперёд.       Чёрная рубашка, кулак наверх, улыбка - это оно.       Душевное удовлетворение.       Интересно, рыжая девушка смотрит это соревнование? Чемпионат Мира как-никак.       Ой, бред. Кому он нужен? Чемпионат или Илья? Хороший вопрос.       И даже тройка после короткой программы ощущается лучше, чем ничего.       Только потом - все сложнее и тяжелее.       Вроде же, семь четверных и спокойствие на душе. Илья не может представить себе лучшего. Он улыбается, до тех пор, пока...       Пока чертовы оценки не видит.       Что уже даже произвольную он точно не выигрывает.       В глазах...пустота? Явно не радость.       Его бы обнять сейчас и закутать во что нибудь. Как минимум чтобы литровый пот с тела скатываться прекратил. Уставший ребенок, думавший что все получится.       Да ничего, блять, не получится.       И снова же её судьбу повторит - с бронзовой медалькой стоять, в руках сжимать, улыбаться наигранно. Это все один жанр. Одна опера, с разницей в два года.       Хуже любого пиздеца его жизни.       Он от Саши Трусовой никогда не открепится. Он это она. Она это он. Это эпопея. Это война с законами. Это правила съедающие.       Это расстановка.       Это стыд перед самим собой.       Это не веселье. Это не фигурное катание. Это мука.       Это их история наповал поражающая. Не круто.       Он заваливается в номер - только чтобы поплакать наконец. Насколько, чтобы глаза цвет потеряли. Чтобы бесцветные стали. Чтобы...да всё равно уже.       Это ранит похуже всего на свете.       Ведь он сделал - все что мог. Мог и не мог. Абсолютно всё.       Это спазм, организм поражающий и боль причиняющий. Это не честно. Это спорт - это то, что он старался доказать всем.       А в своём исходе - совершенно другой итог, когда в номере лицо кривится от взгляда на железку. Ну...не достиг цели.       Он думал, что подрос, что сможет, что все получится. Что сезон - далеко не показатель.       Но...есть же и положительный ключ, правда?       Саша Трусова, она...она заметила. Он заметил. Сквозь пелену в своих глазах на её улыбку смотрит, и слова про семь четверных. И дух захватывает - это что-то на равне с золотом.       Что-то ему недоступное.       Но, как там, запретный плод сладок?       Для него - точно.       Илья это зыбучие пески, в которых он затерялся с головой и выбраться не в состоянии. Это навязчивая уверенность.       Он прокашливается, когда видео в третий раз на экране крутится без остановки. Это зависимость.       Есть же у людей мотивация, да?       Значит, значит его мотивацией будет Саша. И...её оценка. Её оценка его значимости.       Значимости для самого себя. Для родителей, для страны, для...Но в первую очередь, для самого себя.       Он безбашенный, убиться готовый - если ей это, конечно, понадобиться.       Саша - бунт. Илья - крик.       Это жизнь. Она вообще...простая штука.       Всё то тут на примеры из книжек да фильмов разложить можно, внутрь не залезая, обложку глянцевую листать и глядеть. Это люди.       Не большее.       Только в этом мире - это до пота на лбу болящий копчик, это отнимающееся бедро, это руки в кулак. Потому что по-другому нельзя.       Потому что это всё - картинная галерея, которую люди отсматривают по листику, разбирая что для них "то", а что "не то".       Они не люди тут. Они куклы.       Саша поняла это - когда в Турине выступила.       Илья понял - когда в Сайтаму попал.       Всем всё равно, развалишься ты или нет. Ты не живое существо. Ты кукла, которая по экрану мелькает на четыре минуты раз в месяц, а потом вновь закулисы уходит.       Импровизированный театр.       Это просто спорт. Простите, ничего личного.       Зато межсезонье - это работа до головокружений. Крики про ребра и слайды - подавляющий выдох в ответ. Срамота какая-то.       Он признается самому себе в августе - он уже устал до чертиков. Уже вновь тактильный мальчик, ко всем приклеенный.       Ласка и объятия - а больше ему, в общем то, ничего и не нужно.       Не нужна ему жалость. Понимание нужно.       Илья красится по принципу: "новая глава - новый я". Это грубость, это оторванность. Это его собственное "да" or "нет". Внутри все борется.       Только тут он чужому человеку не поязвит. Хватит скрывать - Илья Малинин не пай мальчик.       Ему стыдно, он извиняется. Но это все слова маме вечером, а потом объятие. Это неправильно.       Неправильно, что она все ему прощает. Он разбалованный же.       Только Лизку под бок и мультики смотреть - это тепло и семья.       Только лёд, наверное, в его жизни всему голова. Правда мешает, что фыркать охота и холодрыга жуткая.       Ему это не нравится.       Илья вот уже - и катание улучшил, и прыжки в стабильность привел, и травмы не получал.       Всё будет хорошо, правда?       Стопы болят от вечного перехода с ребра на ребро, ведь не привык он клокотать над этим до потери пульса.       Сама матушка-природа ему другую стихию присудила. Это же техника обычная, генетикой заложенная. Толчок и вперёд. А другое не интересует.       Все соревнования осенью - это пыль, из которой у него остались медальки на стене, да усталость после долгих перелетов.       Пекин встречает воспоминаниями и какой-то колкостью внутри. Словно не отпустил "то самое" двухлетней давности.       Пока что не может.       Это, конечно, ребячество.       Хотя...       Илья выигрывает это золото, восполняет себя, окончательно в голове закрепляя: Италия просто не для него.       Не для них.       Он губы облизывает, в желании скрыть сухость и думать о следующей цели - Чемпионат Мира.       Он кивает сам себе на пресс-конференции. А вот это уже снова туман.       Ему кажется это все нереальным.       Внутри все ещё эта музыка с эффектом наркотиков играет - сидит где нибудь сейчас на льду Турина.       Он медаль долго рассматривает.       Золотая. С Финала Гран-При.       Три года назад он дома пережидал карантин, когда мама при каждом хлюпанье носом закармливала его лекарствами до отказа - а сейчас он тут.       А она там.       Невозможно.       Олимпийский парк - больше похоже на собственную боль в грудине, что из раза в раз он подкармливает. Что отец уговаривает не идти - хуже ведь сам себе делает.       Илья идёт, с Бин-Дунь-Дунем в лоб сталкиваясь. Он мог быть здесь. Раньше.       Это больно - это несправедливость.       И Пекин и её из головы выгнать хочет.       Не потому что не любит - нет. Очень даже любит.       Просто...       Пока он помнит об этом, не сможет дальше двигаться. Это он точно знает.       На деле же - просто встречи ждёт. Как мальчишка.       Они обязаны рано или поздно встретиться - по-другому же не получится. Они же из одного теста состоят. Это так просто не сотрется.       Илья идёт по коридору - уставший и изнеможенный. Не только тренировками, а своими мыслями. Но его оттуда рукой за шкирку вытягивают.       Сначала русский язык, а потом...       Слушай, Илья, тебя Саша Трусова очень круто поддерживала, не хочет глянуть?       Ну всё. Вот теперь держите его семеро.       Он все слышит. Она верит в него. В его пятерные, в его силу, мощь. Она...будет болеть за него на Чемпионате Мира. Нет-нет-нет. Стоп. Илье надо вздохнуть и выдохнуть. Это ему мерещится.       Только глаза горят и зубы друг об друга трясутся - он её забыть не в состоянии, сколько бы себя не уговаривал.       Замкнутый круг для Ильи Малинина. Лет с четырнадцати - хотя сейчас уже девятнадцать на днях стукнуло.       Что все это не сон и не галлюцинации, он осознает когда в номер попадает и куртку сборной на пол стряхивает, первым делом на кровать приземляется. Пересматривать. Смотреть и смотреть это чертово видео.       Она будет за него болеть - все остальное уходит на второй план.       Илья же...он же...он обязан теперь там выступить. И выступить чисто.       Иначе в её словах - смысла и значимости нет. Он не хочет её разачаровать.       В голове мысли перемешиваются.       Всё это слишком нереально.       Теперь по-секрету всему свету бы рассказать о своём счастье. Маме, папе, друзьям - ведь уши всем им заполонил своими монологами о Саше Трусовой. Что родители в который раз выдают "ой, всё" отворачиваясь.       Чемпионат Мира - веру в себя всеивает только память. Сашины слова отзываются в нем.       Он на лёд ступает с одной только мыслью - она должна была быть здесь раньше. Тогда, в свой первый сезон.       А потом карантин - и по домам все.       И хорошее в жизни рушится на кусочки. Может, она бы выиграла здесь?       Илье обидно. За неё обидно до чертиков. Словно это была его путевка, а не Сашина.       Обидно, что тут её нет - В Монпелье же тоже не поехала по независимым от неё причинам. Несправедливо это всё. И где то под лопатками назойливо стреляет - фу.       Ему бы успокоится, чтобы дупель не на дрожащих ногах сделать. Твою мать.       А покинет ли она его когда нибудь?       Или...пока нос шмыгающий, она здесь?       Сам по себе же - ослабленный и болезненный, кашляющий через раз.       Короткую бы выкатать - какой там.       Лицо в ладони уронить и хватит.       Я буду болеть за него на Чемпионате Мира.       Там теперь слезы и радость зато сохранились. Объятия и мамин голос по телефону. Там золото главного турнира сезона.       Хочется помолиться и спасибо сказать.       Представляете? Богу, и молиться.       Илья хмыкает и слышит мысли на стороне: что хватит Сашей жить, что не его вещь она, что выжал оттуда все что мог. Выжал всё, из этой любви. Из фанатства безумного. Немыслимого.       Он маму обнимает, когда сестра вокруг ног носится - он дома.       И обои на ноутбуке пора бы сменить.       Перестрадал. Слишком резко. Хватит       Никто не знает что случилось: девушка ревновала, к маме с папой прислушился или...чёрт, да даже он сам не знает.       Просто теперь вместо рыжей девушки на главном экране гаджета - его фотография с флагом и золотой медалью.       Нарциссим во всей красе бьет.       Только же...болезнь эта - ненависти к себе, а не величия божественной фигуры.       Это его боли. Рисунок, на котором он на пьедестале почёта стоит, а под ним циферка один красуется - там на деле костюм поперёк груди разорван и все страхи таятся с обидами наперерез.       Отрекание - вот, что это.       Нового себя выстраивает. Модель лидера.       Илья думает: так и должно быть. Новый этап, новый период, новый он. Новые медали.       Нет, такой же человек. Обложка поменялась, с выражениями лица для крупных брендов и фоток в Инстаграм.       Оно так и должно быть - для безбашенного пацана. С любовью, Илья!       Илья Малинин - потерянный.       Дед по скайпу говорит - это все груз медалей. Может...да?       Может вот это золото...это не повод так меняться? А внутренние установки в голове, что в ненужный момент наружу выворачиваются?       Ему бы к психологу, а лучше к психиатру.       И новые слезы по вискам текут, когда в три ночи он с бока на бок переворачивается - бессонница.       Так и рождается новый человек - через боль проходя. Что сам себе и придумал.       И долго же длятся метаморфозы его, модель поведения выделывая, волосы неряшливо причесывает кончиками пальцев, вес медалей на шею давит.       Новый Илья. ***       И он правда забывает. Начисто все стирает. Словно и не было того милого мальчика, фанатеющего по россиянке.       Но Финал Гран-При в Нагои - он заставляет руки дрожать, когда осознание волной его голову накрывает.       По спине мелкие мурашки вперемешку с потом - он не может. Он забыл. Это всё неправда.       Конечно нет.       Вот только он слышит в ушах звук клавиш компьютера - а потом русая девочка на экране. И вообщем то, он вновь тот маленький мальчик в очках - в чем и сейчас сидит.       Жмет в грудине - мальчишка выбирается.       Неправильно. Он его далеко в глубину затолкнул.       Только Илья жмурится, очки снимая и потирая оправу - машинальное действие, лишь бы успокоиться.       Угомонись ты, Господи.       Он помнит когда смотрел это в прямом эфире. Нет, вернее не он. Его старая версия, что кулачки на каждом элементе сжимает.       Он открепился от этого.       Он не хотел себя терять.       Просто в какой-то момент это стало сильнее его самого. Это перетекло в зависимость.       На деле же:       От него зависеть должны, а не он от кого то.       Он Илья Малинин, он Бог. Она королева. А Бог априори сильнее королевы. Вот и всё.       Зарекнулся же себе, что его девушка должна быть сильнее. Сильнее Бога.       Да потому, наверное и целовался по-настоящему всего раз в жизни: будучи маленьким и застенчивым, что губы еле разлепляет, в мягкую плоть врезается. Какой кошмар.       Просто если Илье кто-то будет нужен: он наймет проститутку, что ублажит его ниже пояса. Делов то.       Зубки вокруг полового органа ощутит - ему больше то, ничего и не надо. Ну, или как он думает.       Человек же вообще, по-хорошему, без любви не может. Без любви никуда.       Такой, платонической, что под ложечкой сосёт, что ногу на его бедро закидывает. Что сейчас существует, а тогда нет.       Он не видит смысла в романтических фильмах. Ему это не нужно. Он Бог - он не нуждается в этом.       Но...оказалось, даже у Богов свои слабости имеются.       И Илья злится. Он ругается сам на себя, что девочка с видео восьмилетней давности так просто может его из тонуса вывести, до дрожи в пальцах.       Это дурдом какой-то.       Илья по дороге в Японию - пальцами нервно щёлкает. Он, наверное, даже соскучился по-этому ощущению.       Оно адреналин - похуже того, что на прокатах он чувствует.       Илья в короткой программе: это после поджатые губы, риск сорвать серию побед и хмурое лицо.       Лучше уж не получится здесь, чем не получится на Олимпиаде.       Он нервно вздыхает, принимая третье место.       Илья творит историю в произвольной программе. Это - порочный круг.       А может, все дело в том, что прокаты её без остановки смотрел всю ночь? Или вспоминал те чувства, когда её пятиквадку увилел? Или...или Марк с Макаром на пару? Лучше его, да?       Он ведь вечером напишет в какой то чат, что ревность способна его состояние пошатнуть. Как в лучшую - так и в худшую сторону.       Он - по пятам за ней вновь.       Он же не виноват, что старты проходят в одних и тех же местах, правда? Стечение обстоятельств - не более.       Ночью в заметки себе напишет - I forgot her. Why the hell do I feel jealous?!       И ревность была страшная. Он не мог заходить в Инстаграм к ней - потому что если зайдёт, последствия начнутся. В аксель не вкрутится, лутц не сделает, с флипа упадёт.       Это все лишнее. Мешающее. Что-то земное.       Она-муж-сын.       Он, наверное, как маньяк на их фоне смотрится.       Голову только потом роняет в подушку. Не то от горечи, не то от выдуманного поражения.       К зеркалу подходит - чем он хуже?       Да, наверное, всем.       Выпирающие мышцы, скулы, уставшие глаза - это все не для неё. Не её смысл. Не то, что ей нравится.       Пальцами по подбородку ведёт - чистые ногти и отсутствие щетины.       Голимые кубики на прессе, выгразанные вечными тренировкам.       Илья думает об Италии - его это пугает. Он...по-настоящему боится, всеивая себе в голову самостоятельно страх и ненависть.       Мама перед вылетом по голове гладит - он напряжен. Он тревожен.       Татьяна что-то молвит, чтобы собрался, что всё хорошо будет, цитатой твердит что папа рядом, что поможет обязательно, что самое важное событие в его жизни эта чёртова Олимпиада, что подкорку всю выедала. Обидой.       Самое важное событие в твоей жизни.       Он не будет признаваться что ему тяжело. Он просто не хочет нагружать родных людей.       Легче наушники в уши и вперёд по олимпийской деревне, залечивать и зализывать все моральные травмы.       Илье бы в действительности - завалиться спать. Может ноющее бедро пройдёт, да и накаченные мышцы от перенапряжение дрожать перестанут?       Время близиться, и Илья чувствует эту ветку страданий. Это ощущение...Турина.       Италия не для них.       Он после короткой командника готов на колени становится - похуй уже, только не ставьте на две программы.       Пожалуйста.       Он же уже знает и понимает - не вывезет.       Только папа по плечу хлопает, убеждая что готов. Илья закрывает лицо ладонями.       Олимпийской золото сгорит огнём.       Золотая медаль высечена на его груди, когда нос соприкасается с подушкой и жалобно трётся. Восстановлением и не пахнет, когда на неделе ещё две программы - а СМИ только и рукоплещет "двукратному" олимпийскому чемпиону.       Все совсем не так.       Не так, как должно было быть.       Илья вздрагивает, когда слышит голос Алисы возле уха - она уже поняла.       Он шаркает вилкой по тарелке, когда девушка, обнимая его за плечи, приговаривает что ему надо успокоится и расслабиться. Алиса - это комок вечного спокойствия и релакса. У неё нервов как понятия в организме не существует.       Адреналин - да.       Нервы - пустое.       Он лидирует после короткой и плотно сжимает зубы - ему надо расслабиться.       Хоккей, керлинг - все звучало хорошим вариантом. На трибунах располагается, когда компания фигуристов рядом что-то бурно обсуждает.       Илья Малинин - Олимпийский Чемпион 2026 в личном зачете. Это не обсуждается.       Он в раздевалке сидит ног в коньках не чувствует. Но...все же хорошо, правда?       Вспомни ощущение на Финале. И все получится. Доверять тренировкам - как всегда.       Сука, сука, сука.       Зачем он только занимается этим?       Пальцы сами собой тыкают на иконку с русой девочкой в Инстаграме. Последний пост - это улыбка, и сын на руках. Три дня назад.       Он тоже, когда-то, дотянется до этого мира, когда в постах будет мелькать его чадо, а он в очках готовить...он и готовить? В другой жизни пожалуй.       Его угнетает пребывание.       Вставать с места расхаживая туда сюда. Думать - что все в этой жизни будет доставаться так.       - Пап, мне страшно.       Не выдерживает Илья, клацая пальцами.       Последний раз так было страшно - это какой-нибудь Монреаль, если не раньше.       Роман заботливо улыбается и сына это съедает больше. Он не рассматривает вероятности проигрыша. Никто не рассматривает.       "Забей, все будет" - словно шепчет.       Это бьёт.       Бьют ещё сильнее падения и бабочки.       В голове обрывки - старты пятилетней давности и проигрыши. Яд. Взлёты и падения.       Лицо в ладони вновь - только теперь ощущение пустоты. Абсолютной и беспощадной, что душу режет на кусочки. Не смог.       Восьмое место - это бесконечность.       Бесконечно худший выигрывающий лучшее.       Руки Миши на спине - это поддержка в поражение. Это шокированная толпа. Это гробовая тишина кругом.       Оглушительный звук - это дверь его номера. Я облажался.       По стене съехать и плакать. Это не то что должно было случиться. Это сон или параллельная вселенная.       Другое - невообразимо.       Шаги в соседней комнате - висок к наличнику. Она сюда попала тихо, как женщина-кошка, волосы откинув.       Смешно, правда? Явно не так и не тут их встреча должна произойти. Не в таких обстоятельствах.       - Почему я здесь? - Илья хрипит, словно орал весь вечер.       Оглушительная тишина и темнота. Только всхлипы там, не нарушающие почти.       Он почти слышит, как она сглатывает.       - Потому что... заслужил.       - А в Пекин я не заслужил? Если бы они отправили меня в Пекин, все было бы хорошо. Если бы они отправили меня тогда в Пекин, Милан бы стал моим последним стартом.       Это беда настоящая.       - Илья...Не нужно искать справедливости, её в мире и в спорте не бывает.       Слеза по щеке скатывается - обида.       Подойди же ко мне. Подойди. Я мечтал об этом.       - Справедливости нет даже там, где она нужна?       - Нигде, Илюш, нигде.       Он кивает сам по себе словно, слезы утирает, слышит шаги перед собой - и расплакаться хочется сильнее.       Блондинка подходит, головы касаясь, отросшие пряди перебирает, голову на его плечо кладёт - это крупнее. Это их травма одна на двоих, ввиде страны в форме сапожка на карте.       Илья кусает губы и чувствует неземной нимб над ней - это либо его галлюцинации, либо...другого варианта нет.       Саша пряди его за ухо заправляет и носом касается его кожи - это интимнее. Гораздо интимнее.       Илья Малинин в этот момент нашёл что-то лучшее, чем секс ради секса с случайной девушкой. Это потеха вечная же была. Что сам изобрёл.       Нет, Илья такого не чувствовал. Он чувствовал удовлетворение от близости - но ничего подобного ещё не было.       Это что-то большее, чем близость. Чем кожа об кожу что бьётся, гортанные стоны.       Секс - это не главное.       Илья носом в её плечо утыкается - мурашки на чужой коже.       - Нам не везёт в Италии, да?       Он шмыгает, подавляя улыбку и Саша кивает мигом, усмехаясь.       - Только не бросай, ты слышишь меня? Ты гениальный фигурист, ты не можешь всё это оставить просто так.       Он молчит. Он не кивает "благоразумно" как вечно чужое волнение подавить пытается. Просто ничего. Без разницы уже, что да как. Плохо ему до онемения.       Старшая спустя полтора часа отодвигается от него, когда только колени соприкасаются, да бьются друг об друга слегка.       Это...душа?       - Ну, что-ж, Илья Малинин. Давай знакомится? - девушка улыбается и уголки губ младшего сами по себе выше тянутся.       Он перчатку без раздумий снимает. Это - уважение.       Хмыкает, нос вытирает другой рукой, руку протягивает, чувствуя теплую кожу. Тряска и встряска.       - Я Саша Трусова.       Хрипло и тяжело. Зато по-настоящему.       - Я Илья Малинин.