Глава 8. Исповедь

После драки Вета бежала, не разбирая дороги. Голоса в голове стихли. Это пугало больше, чем когда они кричали. Тишина давила, заполняла череп, не оставляя места для мыслей. Она не знала, куда идёт. Просто ставила одну ногу перед другой, чтобы не остановиться, не упасть, не завыть. Она зашла в пустой класс на третьем этаже. Стул, доска, пыльные парты. Никого. Вета села на пол у стены, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Смотрела в стену. Не думала. Не дышала почти. Кровь на её мантии засохла, превратилась в бурые пятна. Своя. Чужая. Она не помнила, чья где. На руках — разбитые костяшки. Она не чувствовала боли. Она сидела там час. Может, два. Может, больше. Она поняла, что если сейчас никому не скажет — сломается окончательно. Не сможет больше носить это в себе. Не сможет притворяться, что всё нормально. Что она нормальна. Вета встала. Ноги затекли, она покачнулась, но удержалась. Она пошла в подземелья. Не в гостиную — к кабинету Снейпа. Она знала, что он там. Он всегда там допоздна. Проверяет котлы, варит зелья, сидит над бумагами. Она видела свет под дверью сотни раз, проходя мимо. Она постучала. Тишина. Потом шаги. Дверь открылась. Снейп стоял на пороге в чёрной мантии, с лицом, которое ничего не выражало. Он смотрел на неё — на её лицо, на мантию в пятнах, на разбитые руки. И молча отступил, пропуская внутрь. Вета вошла. Кабинет пах дымом и чем-то горьким — зельями, которые варились весь день. Снейп указал на стул у стола. Она села. Он налил стакан воды, поставил перед ней. Сам сел напротив. — Рассказывайте, — сказал он. Вета смотрела на свои руки. На разбитые костяшки, на кровь под ногтями. — Я слышу голоса, — сказала она. Снейп не двинулся. — Они пришли недавно. После того как я вышла из комы. Сначала тихие, потом громче. Они говорят, что я не та, за кого себя выдаю. Что я не Кэрроу. Что я... чья-то. — Чья? — спросил Снейп. Вета подняла на него глаза. — Я не знаю. Они не говорят. — Что ещё? — Они говорят мне делать вещи. Сегодня они сказали убить Джинни Уизли. Я почти сделала это. Я хотела. Мне... нравилось. Она замолчала. Сглотнула. — Я чувствовала, как внутри что-то просыпается. И мне это нравилось. Снейп смотрел на неё долго. В его глазах не было осуждения. Только холодное, внимательное наблюдение. — Это не зелья, — сказала Вета. — Не наркотики. Я не знаю, что со мной. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Я меняюсь. Я теряю сознание, и у меня пропадает пульс. Я слышу голоса, которые говорят мне убивать. Она сжала голову руками. — Я схожу с ума, — прошептала она. — Я правда схожу с ума. — Вета, посмотрите на меня, — сказал Снейп. Она подняла голову. — Вы не сходите с ума, — сказал он. — С вами происходит то, что не имеет медицинского объяснения. Но это не безумие. — Тогда что? Снейп медлил. — Я не могу вам сказать. Не сейчас. — Почему? — Потому что я не уверен. — Я хочу знать, — сказала Вета, вставая. — Кто я? Почему я слышу голоса? Почему я меняюсь? Вы что-то знаете. Я вижу. Скажите мне. — Вета, сядьте. — Скажите! В её глазах было отчаяние. Она сжимала кулаки, пытаясь сдержать дрожь. Голоса вернулись. Шипящие, неразборчивые сначала. — Заткнись, — прошептала Вета. — Что? — Снейп напрягся. — Он снова... — она схватилась за голову. — Он говорит... про Джинни... говорит, что я должна была... что я должна была... — Кто говорит? — Не знаю... не понимаю... — Ты не послушалась меня, — голос стал чётче. — Ты должна была убить её. — Заткнись, — выдохнула Вета. — Она смела говорить о тебе. Она смела оскорблять мою кровь. — Заткнись! — Ты моя дочь. Моя девочка. Моя кровь. Вета замерла. Снейп замер. Голос больше не шипел. Он говорил ясно, холодно, властно. И Снейп слышал его. Он узнал этот голос. Тот, который не слышал много лет, но узнал бы из тысячи. — Ты моя дочь. Моя кровь. Кровь Салазара Слизерина течёт в твоих жилах. Ты — наследница моего рода. — Нет, — прошептала Вета. — Нет... — Ты всегда была моей. От первого до последнего вздоха. — Вета! — голос Снейпа резкий. Она не слышит. Вдруг её руку пронзает боль. Невыносимая. Она кричит, хватается за неё, пытаясь унять. Из-под мантии начинает сочиться кровь. Капает на пол. Снейп видит — кровь течёт по её пальцам, пропитывает рукав. — Вета! — он подходит. — Он... — шепчет она. — Он сказал... он сказал, что я его дочь... Голос в её голове снова становится шипящим, неразборчивым. Она не может разобрать слов, только чувствует, как руку жжёт огнём. Кровь течёт всё сильнее. Снейп смотрит на её руку. Кровь не останавливается. Он не видит метку — она под мантией. Но видит кровь. Много крови. Он хватает её на руки. Она не сопротивляется, не говорит. Смотрит в одну точку, губы шевелятся, но звука нет. Он несёт её по коридорам. Быстро. Не останавливаясь. Вета не чувствует, как он несёт её. Она слышит только голос — шипящий, неразборчивый, который заполняет всё внутри. Она не понимает слов. Только чувствует, как руку жжёт огнём. Снейп влетает в кабинет Дамблдора без стука. — Альбус, — говорит он. Дамблдор поднимает голову от бумаг. Видит Снейпа с Ветой на руках. Видит кровь, которая капает на пол. — Положите её на стул, — говорит Дамблдор. Снейп опускает Вету на стул. Она не двигается, смотрит в одну точку, тяжело дышит. Её губы всё ещё шевелятся, но она не издаёт ни звука. — Я слышал его, — говорит Снейп. — Он говорил с ней. Он назвал её дочерью. Сказал, что она — наследница Слизерина. Дамблдор подходит к Вете, осторожно берёт её за руку. Отводит мантию. На её руке — красная метка. Кроваво-красная, пульсирующая, будто только что вырезанная. Кровь всё ещё сочится по краям. Череп со змеёй — рисунок, который невозможно не узнать. Дамблдор молчит долго. — Вы знали? — спрашивает Снейп. — Знал, — отвечает Дамблдор. — Не всё. Но достаточно. — Почему вы не сказали? — Потому что правда могла убить её. Или сделать её оружием. Вета сидит, не двигаясь. Голоса стихли. В голове — тишина. Впервые за долгое время. — Кто я? — спрашивает она. Голос ровный, пустой. Дамблдор садится напротив. — Вы — не Кэрроу, — говорит он. — Вы никогда ими не были. — Кто мой отец? Дамблдор смотрит на неё долгим взглядом. — Вы уже знаете, — говорит он. — Вы слышали его голос. Вета смотрит на свою руку. На красную метку. На череп со змеёй. — Волан-де-Морт, — говорит она. Не вопрос. Утверждение. Дамблдор не отвечает. Он не отводит взгляда. — Ваш отец, — говорит он, — Том Реддл. Тот, кого называют Волан-де-Морт. Ваша мать была чистокровной волшебницей из древнего рода. Она умерла, когда вы родились. Том отдал вас семье Кэрроу, чтобы скрыть ваше существование. — Зачем? — Вы были слабы. Больны. Он не видел в вас силы. А потом... он пал. И вы остались с Кэрроу. Вета смотрит на свою руку. На красную метку, которая пульсирует в такт её сердцу. — Это его метка? — Это метка родословной, — говорит Дамблдор. — Она была скрыта всё это время. Теперь она проявилась. Ваша магия просыпается. И с ней — наследие. — Наследие чего? — Салазара Слизерина, — говорит Дамблдор. — Вы — его наследница по крови. Это не выбирают. Вета закрывает глаза. — Я хочу уйти, — говорит она. — Я отведу её в гостиную, — говорит Снейп. Дамблдор кивает. --- Они идут по коридорам. Вета не помнит, как вышла из кабинета. Снейп ведёт её под руку — она едва переставляет ноги. Они спускаются в подземелья. Снейп открывает дверь в гостиную Слизерина. В гостиной — Блейз, Тео, Драко и Панси. Они сидят у камина, но никто не разговаривает. Ждут. Панси крутит в руках журнал, но не читает. Блейз смотрит в огонь. Тео сидит с каменным лицом. Драко стоит у камина, заложив руки за спину. Когда дверь открывается, он оборачивается. Они видят Вету. Бледную, в крови, с пустыми глазами. Её ведёт под руку Снейп. Дамблдора нет — он остался в кабинете. Никто не говорит ни слова. Снейп ведёт её в отдельную комнату — ту, что всегда была пустой, в конце коридора. Маленькую спальню без соседей. Он открывает дверь. — Вы останетесь здесь сегодня, — говорит он. — Вам нужно побыть одной. Вета кивает. Заходит внутрь. Не оборачивается. Дверь закрывается. Снейп уходит. Гостиная молчит. Блейз, Тео, Панси смотрят на закрытую дверь. Драко стоит, не двигаясь, сжимая кулаки. Он не пытается прорваться. Не задаёт вопросов. Они все молчат. --- Вета сидит на кровати в маленькой комнате. Смотрит на свою руку. Метка пульсирует. Красная, свежая, будто только что вырезанная. Кровь перестала идти, но рука болит. Она прикасается к ней пальцами. Больно. — Моя девочка, — говорит голос в голове. Уже не громко. Почти ласково. — Моя кровь. Она не знает, что будет завтра. Не знает, сможет ли смотреть в глаза Драко. Не знает, сможет ли остаться в Хогвартсе. Не знает, сможет ли быть той, кем была. Она знает только одно. Прежней Веты больше нет.