сигаретный дым

4 апреля 2026, 00:00
Единственная комната квартиры освещалась только старой лампой в обшарпанной стене. Она заливала пространство теплым, тусклым, почти тошнотворным светом. В этом полумраке угадывались силуэты мебели. Старый пузатый телевизор на тумбе с хлипкими ящиками, сбоку от него - большой комод с облупившейся краской. Сверху - небрежно брошено полосатое полотенце, склянки с бытовой химией, и рядом со всем этим стояла давно пустая коробка молока. В комнате было целых четыре высоких окна. Одно прямо у изголовья просторной пружинистой кровати, второе - в глубине напротив, где стояло подобие кухонного гарнитура, и два окна напротив входной двери, которая будто для приличия закрывалась на старый замок с ключом и аккуратную, блестящую цепочку. Дарелл сидел в продавленном кресле напротив экрана, на котором третий час мелькали черно-белые кадры немецкого немного фильма. Гротескные лица сменяли друг друга, пафосно выходили из-за картонных декораций. Уивер сделал очередную затяжку. Он уже давно потерял нить повествования, смотрел в экран, но видел пустоту. Почти такую же, как та, что поселилась внутри него. Сигарета "Морли" тлела между его пожелтевших пальцев. Он делал затяжки механически. Размеренно, как насос. Иногда казалось, что дым жил здесь своей жизнью, смешиваясь с запахом хозяйственного мыла, дешёвых полуфабрикатов и чего-то сладковато-гнилостного, что давно стало естественным запахом этой квартиры. "Ты - ходячее проклятие," - однажды сказал ему доктор. Перед тем, как умереть. Дарелл тогда ничего ему не ответил, ничего даже не почувствовал. Только сделал очередную затяжку и выдохнул. Это единственное, на что он был готов тратить усилия. Он помнил лабораторию. Скучные белые стены, люди в белых халатах и белых масках, которые смотрели на него как на опытный образец, а не на человека. И трое его "коллег". Умерли все, кроме него. Он выжил. И в этом не было чего-то героического. Была только странная, извращённая биология, превратившая его в инкубатор для крошечных убийц. Дарелл посмотрел на свои руки. Длинные пальцы, узловатые вены. Пожелтевшая из-за смолы кожа на указательном и среднем пальце. Кожа, которая помнит каждую инъекцию, но давно забыла прикосновения другого человека. Но он не был зол. Он вообще перестал быть хоть каким-то "прилагательным". Для этого нужна была энергия, которой у него не было. Он просто существовал. Когда сосед через стену постучал в третий раз - слишком громко, слишком требовательно - Дарелл даже не вздрогнул. Докурил сигарету до фильтра, раздавил окурок в переполненной пепельнице, где уже собралась целая гора из мертвых "Морли", и медленно поднялся. Ноги затекли. Он не двигался несколько часов. Цепочка на двери тихо звякнула, когда он открыл её ровно на столько, чтобы увидеть красное от гнева лицо соседа. - Твою мать, Уивер! Опять это вонючий дым! У моей жены астма! Ты что глухой?! Дарелл смотрел на него без выражения. Ему не интересно было отвечать. Порой мир требовал от него реакций, которых у него просто не было. Внутри было только ритмичное движение невидимых жуков, под самой кожей. - Я пожалуюсь в управляющую компанию,-орал сосед, уже с пеной у рта, - Ты - мусор, Уивер! Ты понял? Мусор! Дарелл закрыл дверь. Цепочка снова звякнула. Он вернулся к креслу, нашарил новую сигарету. Щёлкнул зажигалкой. Вдох. Выдох. Через несколько дней сосед умер. И его жена тоже. Врачи говорили что-то про странную инфекцию, про неизвестный патоген, про карантин. Уивер слышал это по телевизору - новости шли как раз перед тем, как изображение сменялось белым шумом. Он не чувствовал вины. Он вообще ничего не чувствовал. Только привычное тепло дыма в лёгких и странный покой, когда очередная сигарета догорала до конца. "Тысяча девятьсот девяносто девятый. Экспериментальная серия. Фильтр с увеличенной плотностью," - прочитал он однажды на коробке, когда они ещё были новыми, а он - живым человеком, а не оболочкой. Теперь коробки были смяты, сигареты стали единственным, что связывает его с внешним миром. Дарелл мог выкурить две пачки в день. Иногда три. Он давно перестал кашлять. А тело перестало сопротивляться чему-либо.
000

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!