В тишине шахты

Нежный, как мёд, поцелуй скрестил их губы в танце неожиданности и скрытого желания. Он продлился лишь миг, но этот миг был для них словно вечность. Вечность, которая началась внезапно и закончилась слишком быстро, оставив после себя лишь лёгкое головокружение и тепло, разлившееся где-то глубоко в груди. Лана, шокированная произошедшим, не могла нормально соображать. Она просто стояла, как дура, с широко раскрытыми глазами, глядя на то, как он только что поцеловал её. Её губы всё ещё хранили это мягкое , пугающе приятное прикосновение. Эбби почти сразу отпрянул от Ланы. Его дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась. Внутри бушевало нечто неописуемое — смесь паники, восторга и какого-то первобытного, незнакомого чувства. Он не мог подобрать слов, но знал одно: это чувство он не забудет никогда. И, если быть честным с самим собой, он был уверен, что захочет повторить это снова. "М-м-мы только что поцеловались?!" — взревели мысли обоих, закружившись в таком же хаотичном танце, как и их первый поцелуй. Лана и Эбби невероятно сильно покраснели. Их щёки залились густым, почти вишнёвым румянцем, который было невозможно скрыть. Особенно это касалось Эбби — ведь именно он был инициатором, сподвижником всего этого безумия, и теперь платил за свою смелость жгучим смущением, разлившимся по лицу, шее и даже кончикам ушей. Эбби посмотрел на Лану. Та, не выдержав его взгляда, отвела глаза в сторону, уставившись куда-то в пол. Затем он перевёл взгляд на выход. Он отпустил её руки и, чувствуя, как голос дрожит, выдавил: — Я-я-я закрою проход. В его голосе звучал страх, что Лане мог не понравиться поцелуй, что он сделал это без её согласия. Внутри всё сжималось от одной мысли, что она может отвернуться от него и и их дружбе придёт конец. — Постой! — почти крикнула Лана, но было поздно. Эбби уже принялся заделывать проход досками. Он действовал, не думая, лишь бы как то отстраниться от внешного мира. Закончив, он медленно повернулся обратно. Он уже открыл рот, чтобы начать объяснять — что это всё случайность, что ему невероятно жаль, что он не хотел её обидеть или смутить… Но вместо этого он почувствовал тепло. Лана прижалась к нему всем телом, крепко обнимая. Её руки обвили его торс, а лицо уткнулось куда-то в плечо. Эбби замер на мгновение, а затем его щёки вспыхнули новым, ещё более ярким румянцем. Но почти сразу он почувствовал, что она дрожит. Мелкая, едва заметная дрожь пробегала по её телу, и он понял. "Лана… она боится темноты." — осознание пришло мгновенно. Повинуясь какому-то странному, почти геймерскому порыву, он быстро достал из инвентаря печь и поставил её на землю. Эбби повернулся к Лане, и, зная, что она боится, но понимая, что другого выхода нет, тихо попросил: — Лана… дай, пожалуйста, мясо. Он понимал, как неуместно это звучит сейчас. Но нужно было помочь ей. Нужно было дать свет. И он не знал другого способа. Лана всё так же тряслась, и это зрелище разрывало Эбби изнутри. Он не выдержал. Он не нашёл ничего лучше, чем начать гладить её по спине — медленно, успокаивающе, боясь сделать лишнее движение. — Тшшш… Лана, не бойся. — прошептал он, прижимая её к себе чуть крепче. — Я здесь. Я защищу тебя. Его голос звучал тихо, но в нём была такая уверенность, что Лана невольно поверила каждому слову. Дрожь начала понемногу утихать. Она всё ещё не поднимала головы, уткнувшись носом в его плечо, но её дыхание становилось ровнее. Не размыкая объятий, она дрожащей рукой передала ему мясо. Эбби принял его, чувствуя, как пальцы Ланы слегка касаются его ладони. Он тут же зашёл в интерфейс печки, положил мясо в верхнюю ячейку, а в нижнюю — дерево. Секунда — и внутри вспыхнул огонь. Тёплый, золотистый свет разлился по пещере. Печка засветилась наполняя убежище уютом и светом. Лана раскрыла глаза. Тепло коснулось её лица, свет разогнал темноту, и она наконец смогла увидеть, где находится. А затем до неё дошло. Она поняла, как тесно прижимается к Эбби, как её руки обвивают его, как его ладонь всё ещё гладит её по спине. Залившись густым, невыносимым румянцем, она резко отстранилась, отступив на шаг. Её взгляд заметался по сторонам, не зная, куда деться от смущения. А сердце продолжало бешено стучать, напоминая о том, что только что произошло. Эбби остался стоять на месте. Он чувствовал, как тепло её тела постепенно уходит, оставляя после себя щемящую пустоту в груди. Он смотрел на неё, на её покрасневшее лицо, на смущённые, бегающие глаза, которые избегали его взгляда. В этот момент он понял простую и пугающую вещь: он хочет, чтобы она всегда была с ним. Чтобы после урока можно было просто понежиться с ней в обнимку, чувствовать тепло её рук, её тела, жар её губ. Не думая, поддавшись чистому порыву эмоций, который копился в нём неизвестно сколько времени, Эбби нарушил тишину: — Прости, Лана. — начал он, глядя прямо в её глаза. — Я сделал это потому что... Он замолчал, судорожно подбирая слова, пытаясь объяснить, что это всё случайность, ошибка, недоразумение. Но организм, который так долго отталкивал её, решил действовать без права вето со стороны Эбби. Голос предательски дрогнул, и слова вырвались сами собой: — Я люблю тебя... Он произнёс это тихо, но в тишине шахты звук прозвучал как выстрел. Через секунду Эбби понял, что сказал. Осознание ударило его в голову молотом. "Я... ЧТО?!" — паническая мысль пронзила его сознание. Лишь после того, как слова сорвались с губ, он окончательно осознал свои чувства к ней. Вместе с этим пришло понимание того, почему он так хотел поцеловать её щеку. И теперь, осознав всё, он не мог отступить. Собрав воздух в лёгкие, он твердо, хотя и с дрожью в голосе, произнёс: — Лана, я люблю тебя. И осознал это только сейчас. Я помню всё и приму любой твой выбор. Но прошу... дай ответ. Он не хотел давить на неё. Не хотел, чтобы она чувствовала себя загнанной в угол. Поэтому он сделал шаг назад, поднимаясь по земляным ступенькам, давая ей пространство и время. А в голове Ланы в это время крутилась одна-единственная фраза, зацикленная, как заевшая пластинка: "Эбби любит меня. Эбби любит меня. Эбби любит меня. Эбби любит меня. Эбби любит меня. Эбби любит меня…" Слишком много событий за последние десять минут. Она успела и умереть, и воскреснуть, и поцеловаться, и получить признание. Её сознание не выдержало этого урагана чувств. Глаза закатились, ноги подкосились, и она мягко рухнула в обморок. Эбби сразу увидел это. Сердце ухнуло в пятки, и он рванул к ней, ловя её хрупкое тело на лету и падая вместе с ней на мягкую землю. Он невольно обнял её, прижимая её бессознательное тело к себе. Внутри него разгоралось всё более сильное, почти болезненное желание защищать её. Беречь. Никогда больше не позволять ей страдать. Оглядевшись, он используя остатки брёвен, быстро смастерил подобие кровати. Сняв свою футболку, он положил её поверх дерева, чтобы хоть как-то смягчить поверхность. Аккуратно, словно она была из фарфора, он уложил её на самодельное ложе. Он смотрел на неё, и чувствовал, как душа разбивается на тысячи мелких частичек. Ведь он виновник всего этого. Он не мог смотреть на неё, стыд и вина душили его. Он развернулся, взял кирку и начал яростно копать камень. Блок за блоком. Удар за ударом. Ему нужно было прийти в себя, переосмыслить свои действия. С каждым выбитым блоком он понимал, что поступил как урод: буквально затащил её в тупик, закрыл выход, заставил дрожать и бояться. Он винил себя во всех грехах, заглушая мысли монотонным стуком камня. Когда Эбби сломал четвёртый булыжник, раздался тихий, но отчётливый голос: — Эбби. Он замер и медленно обернулся. Лана смотрела на него. Её глаза были открыты, в них больше не было страха — только смущение, тепло и… что-то ещё, чему он пока не смел дать имя. Эбби весь покраснел — от её голоса, от бури в голове, от осознания, что она сейчас скажет что-то важное. Лана открыла рот, и... А что именно она сказала — мы узнаем чуть позже. А пока переместимся к Скеллу, который всё это время отсиживался в яме. Ему было удобно. Да и что сказать — он любил темноту. Она укрывала его, словно одеяло. Но тут время остановилось. Звуки мира исчезли. Пыль застыла в воздухе. И в его голове, нарушая тишину, раздался голос:

[СООБЩЕНИЕ ДЛЯ СКЕЛЛА]

<Звук нарастающего статического шума, переходящего в низкочастотный гул...> <Голос звучит искажённо, словно из Пустоты, с эхом, от которого стынет кровь> <Дальше бога нет... Или есть? Впрочем это не важно, важно то, что ты решил погрузится во тьму... интересно... Нас интересует, станешь ли ты плыть по течению, или будешь бороться с прошлым, оставишь всё как есть, или изменишься? Если ты всё же выбрал второе, моё напутсвие следующее: -Осваивай крафт и принципы этого мира, книга рецептов в инвенторе должна помочь тебе. -Исследуй мир, нам кажется, это более предпочтительный вариант для тебя, на поверхности находится множество структур, содержание которых может помочь тебе. Так же не думай, что те [животные] были единственными дружелюбными сущностями, возможно есть и те, с кем можно поговорить... -Развлекайся, насколько это возможно, в твоём понимании этого слова. От того, кто говорит кринжом> Время вновь потекло своим чередом. Скелл заморгал, проверяя, не причудилось ли ему это послание. Он внимательно огляделся вокруг: всё та же густая тьма, к которой его глаза уже успели привыкнуть. Впрочем, теперь она не казалась такой абсолютно ЧЁРНОЙ, словно кто-то добавил немного яркости. "Может... попробовать?" — мелькнула мысль в его черепе. Он открыл инвентарь. Среди пустых ячеек его внимание привлекла книга рецептов. Внутри начало разгораться чувство приключений, которое заставляет игроков ставить один блок за другим. На его лице появилась осторожная ухмылка. Он решил действовать. Скелл поднял голову и ломанул блок прямо над собой. Из открывшегося тут же, словно падющий ангел смерти, упал Крипер. *БА-БАХ!* Скелл умер. Он появился в общем доме. Его ухмылка медленно сползла с лица, оставив после себя лишь пустое выражение. "Ладно... Пущу всё на самотёк." — подумал он, понимая, что сопротивляться этому хаосу бесполезно. Время снова остановилось и сообщение появилось в голове Грейс, нарушая тишину её мыслей:

[ СООБЩЕНИЕ ДЛЯ ГРЕЙС]

<Звук тихой, успокаивающей мелодии, напоминающей музыку из безопасного дома> <Голос звучит мягко, почти по-отечески> <Этот мир прекрасен, не так ли? Тихое, спокойное место, в котором нет места панике и ужаса . Может быть, стоит использовать это время, что бы дать ученикам то, чего у них давно не было? Отдых, эти счастливые улыбки, ведь именно этого хотели бы мы? Даже если это продлится всего неделю, именно это мирное время останется у нас в хороших воспоминаниях, так почему бы... не помочь им? "Всё, что им нужно, незнаю, немного шуток, приключений?" Всё зависит от тебя, нам же интересно, что будет дальше... От того, кто говорит кринжом> Время пошло своим чередом. Взгляд Грейс наполнился глубоким смыслом, и в нём загорелось искреннее желание помочь. Она наконец-то поняла свою роль в этой истории. "Спасибо, тот кто говорит кринжом... Я поняла, что мне нужно делать." — подумала она, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Она сделала уверенный шаг к Алисе, которая всё ещё приходила в себя после недавних событий. "Сейчас или никогда."— решила Грейс, начиная приближаться к ней, готовая изменить ход этой истории к лучшему. Ну а что произошло дальше — узнаем позже.