Часть 7 — Чай

Январь 1996 года

Гарри Поттер направлялся к входу в гостиную Когтеврана, чувствуя гораздо больше нервозности, чем ему хотелось бы. Делать это открыто, не скрываясь под мантией-невидимкой, было для Гарри в новинку, и это казалось странным — он почти скучал по ощущению уюта, которое дарила мантия. Он также понимал: как только он доберется до места назначения, у его спутницы больше не будет повода прижиматься к нему, так как им не нужно будет ютиться под одним плащом. Это, конечно, разочаровывало юношу, но он считал это оправданной жертвой ради возможности провести день с Луной Лавгуд у всех на виду. Разум подсказывал ему, что нервничать особо не о чем, но он всё равно волновался. Свидание в Хогсмиде, которое он запланировал, должно было стать веселым для них обоих, и, учитывая последние несколько недель, проведенных с Луной, ему вряд ли стоило о чем-то беспокоиться. Однако, если не считать катастрофического похода на Святочный бал с Парвати Патил в прошлом году, это было его первое настоящее свидание. И для Луны оно тоже было первым. Он хотел убедиться, что этот день будет для неё идеальным, и ужасно боялся как-нибудь ненароком всё испортить. Его беспокойство, должно быть, было слишком заметным за завтраком, потому что Симус Финниган не преминул заметить: — Слушай, Гарри, может, тебе стоит отменить свидание с Полоумной? Вид у тебя такой, будто действие её любовных зелий заканчивается. Или она подлила тебе такое, где яйца пепламбы протухли. — Не называй её Пол... погоди, что? — осекся Гарри. Симус ухмыльнулся: — Ты разве не слышал? Ходит слух, что ты пригласил её только потому, что она подпаивает тебя любовными напитками. — Это же... Тут вмешался Дин Томас: — А я слышал, что ты задумал какой-то сложный розыгрыш над ней вместе с близнецами Уизли, и всё это «свидание» — лишь подготовка к главной шутке года. — Я бы никогда... В этот момент подал голос Рон Уизли: — Не, парни, вы всё путаете. Настоящая история, как я слышал, такова: Луна шантажирует Гарри, заставляя его встречаться с ней. У неё есть какие-то компрометирующие фотографии, которые фотограф «Придиры» сделал во время Турнира Трех Волшебников. Гарри уже начал выходить из себя: — Рон, ты же знаешь, что это не... Гермиона Грейнджер громко вздохнула: — Мальчики, перестаньте дразнить Гарри, — произнесла она своим властным, но заботливым тоном. Гарри посмотрел на друзей и увидел, что все они широко улыбаются. — Не переживай, Гарри, мы в это на самом деле не верим, — сказал Симус. — Но слухи такие и правда ходят. — Неужели все эти сплетни действительно обсуждают? — недоверчиво спросил Гарри. Увидев, как Рон, Дин и Гермиона закивали, он продолжил: — Черт возьми, люди скорее поверят в это, чем в то, что я искренне хочу пойти в Хогсмид с Луной? — Попрошу без выражений, — вставила Гермиона под смешки остальных парней за столом. — Понимаешь, она не очень популярна, Гарри. И даже несмотря на то, что пишут газеты, ты всё еще Гарри Поттер. Люди считают, что она тебе не пара. Гарри покачал головой: — Прелестно. Это просто ужасно. Всё это неправда. Надеюсь, до Луны ничего из этого не дошло. Ей не нужно слышать подобные вещи. Никто не ответил. — Отлично. Как будто мне и так не о чем было беспокоиться. Гермиона закатила глаза: — Гарри, я видела, как эта девочка на тебя смотрит. Тебе совершенно не о чем волноваться. Просто развлекитесь сегодня. Рон наклонился к Гарри и прошептал так тихо, чтобы слышал только он: — А если между вами возникнет неловкость — просто поцелуй её. Она ведь захотела встретиться с тобой снова после первого раза, так что либо ты в этом хорош, либо у неё очень низкие стандарты. В любом случае... Увидев, как Рон многозначительно поиграл бровями, Гарри в шутку пригрозил высокому рыжему парню кулаком, но это немного сбило напряжение. Впрочем, нервозность медленно возвращалась, пока он стоял у портрета в гостиную Когтеврана, поджидая Луну. Спустя вечность (которая на деле оказалась пятью минутами), Луна вышла в коридор. Как и во время их прогулки к озеру неделю назад, на ней была целая радуга цветов: вишнево-лаймовая куртка и тот самый красно-золотой гриффиндорский шарф, который он ей подарил. Из-под куртки выглядывала оранжевая юбка, а дополняли образ индиговые легинсы и голубые ботиночки по щиколотку (на этот раз одинаковые). В руках она несла большую белую холщовую сумку. Единственным цветом, которого не хватало, был фиолетовый. Она выглядела куда ярче него — на Гарри была длинная коричневая куртка, красно-золотой джемпер, синие джинсы и коричневые ботинки. К счастью, цветов в её наряде хватило бы на них двоих. Она также сменила прическу: низкий свободный хвост, перехваченный у шеи сине-бронзовой лентой Когтеврана; длинный хвост был перекинут через плечо и спускался почти до середины куртки. Как обычно, на шее было ожерелье из пробок, за левым ухом — волшебная палочка, а в ушах — серьги-перчики. Увидев Гарри, она широко и тепло улыбнулась, и он заметил, что её губы отливают нежно-розовым цветом сахарной ваты. — Привет, Луна. Ты отлично выглядишь, — искренне сказал он. Она застенчиво улыбнулась: — Спасибо. Ты тоже. Надеюсь, я не заставила тебя долго ждать — никогда не знаешь, каких существ можно привлечь, стоя в одиночестве в коридоре. Он улыбнулся и предложил ей руку, которую она приняла. — Ну, мы точно знаем, что это не Нарглы. И голова у меня слишком ясная для того, чтобы я был под влиянием Мозгошмыгов... — Если только они не запутали твои мысли настолько, что они совершили полный оборот, и теперь тебе кажется, что ты в полном порядке... — заметила она, когда они пошли по коридору. Гарри негромко рассмеялся и покачал головой: — Всё-таки не думаю, что меня «обмозгошмыжили». Луна тоже засмеялась. — Есть еще кто-то, бродящий по замку, о ком мне стоит знать? Она глубоко задумалась над вопросом: — Ну, есть еще... Договорить Луне не дал выкрик: — Полоумная любит Поттера! Как там твои любовные зелья, Полоумная, работают? Гарри и Луна обернулись и увидели Лукрецию Маркуанд, которая смеялась вместе с теми же двумя подругами, что были с ней неделю назад, когда она сглазила Луну. — ...Слизеринцы, — закончила Луна, нахмурившись. — Не обращай внимания, — успокаивающе произнес Гарри. — И что только с ней не так? Луна вздохнула. — В этом году я её мишень. Она каждый год выбирает новую жертву для насмешек. Я даже удивлена, что ей понадобилось четыре года, чтобы зациклиться на мне. Ты же знаешь, я здесь вроде как изгой. — Ну, ты стоишь пятидесяти таких, как она. И для меня ты никакой не изгой. Эти слова вызвали широкую улыбку у когтевранки. — Это она пустила слух о любовном зелье? Глаза Луны расширились: — Ты слышал этот слух? Гарри кивнул. — Сегодня утром от Симуса Финнигана. Я всё ему разъяснил, хотя он и сам в это особо не верил. Луна снова вздохнула. — Мне жаль, что тебе приходится через всё это проходить. Я пойму, если ты... Гарри перебил её: — Нет, Луна, нет. I'm not going to bail on you because of a bunch of stupid rumours spread by idiots. Ты обещала пойти со мной в Хогсмид, и я тебя не отпущу. Она похлопала его по руке свободной ладонью. — Хорошо. Знаешь, я стараюсь сдерживать все свои обещания. Нарушение клятв расстраивает Назойливых Нюхлеров, а в плохом настроении у них очень скверный нрав. — Мы бы этого не хотели. — Определенно не хотели бы. Взявшись под руки, они вышли из замка. — Хочешь дойти до Хогсмида пешком или поедем в карете? Рон и Гермиона сказали, что займут нам места. Луна задумалась. — Давай сегодня поедем в карете. Думаю, это будет приятная смена обстановки. Обычно я хожу пешком — другие пассажиры иногда смотрят на меня косо, если я сажусь в карету, а я не люблю доставлять людям дискомфорт. Хотя не думаю, что Гермиона станет так делать. Гарри снова заметил, что её будничный тон совершенно не вяжется с печальным смыслом сказанного. Он накрыл ладонью её руку, лежавшую на его локте. — Нет, она не станет. И Рон тоже. — Это мило. Думаю, тебе было бы неуютно, если бы твоим друзьям я не нравилась. — Было бы, но я бы справился. Им не полагается голос в вопросе, с кем мне встречаться, — Луна улыбнулась ему на это. — Я знаю, они были удивлены, что я пригласил тебя, но неприязни у них нет. Луна бросила на него оценивающий взгляд, но промолчала. — Они просто тебя еще не знают, вот и всё, — добавил он не слишком уверенно. Решив сменить тему, он сказал: — Вижу, ты сегодня надела перчики. Хорошая идея — в них будет теплее. Луна кивнула. — Никогда не знаешь, насколько похолодает в январе, а я не хотела портить прическу шапкой. — Тебе очень идет. — Спасибо. Вообще-то, это Гермиона предложила. Это удивило Гарри. — Не знал, что вы обмениваетесь советами по стилю. — Мы и не обменивались — до вчерашнего дня. Для меня это в новинку — получать полезные советы от кого-то дружелюбного. Она и Джинни были очень милы. — Они хорошие люди, — сказал он, когда они подошли к каретам. Они направились к первой из них. — Рон? Гермиона? — крикнул он. — Мы здесь, Гарри! — отозвался Рон, и Гарри увидел руку, машущую из окна. Гарри помог Луне подняться в карету. Там они увидели Рона и Гермиону, сидевших бок о бок, а напротив них — Лаванду Браун и Парвати Патил, которые вместе читали свежий номер журнала «Магический еженедельник». Оставалось два свободных места на противоположных скамьях: Луна села рядом с Роном, а Гарри — рядом с Лавандой. Подростки обменялись приветствиями. Лаванда оторвалась от журнала и, глядя на Гарри и Луну, сказала: — Слышала, вы двое идете в Хогсмид вместе. — Когда Гарри кивнул, она продолжила: — И чем планируете заняться? Гарри слегка покраснела: — Особых планов нет. Погуляем, поищем что-нибудь интересное, проведем время вместе... — Луна улыбнулась ему после этих слов. — Вам стоит зайти в чайную мадам Паддифут. Симус водил меня туда прошлой весной. Там подают чай, кофе и всякие крошечные пирожные. Все парочки любят там бывать. Это так романтично... — мечтательно произнесла Лаванда. — Главное, проследи, чтобы он не игнорировал тебя, Луна, — ровным тоном вставила Парвати, не поднимая глаз от журнала. Гарри захотелось провалиться сквозь землю. Лаванда повернулась к подруге и укоризненно воскликнула: — Парвати! — Ну а что? На Святочном балу он меня игнорировал, — заявила Парвати своей соседке по комнате. Рон безуспешно попытался подавить смешок, за что тут же получил суровый взгляд от Парвати. — Будто ты лучше, — бросила она, намекая на свидание Рона с её сестрой Падмой на том же балу. Гарри был совсем не рад такому напряженному началу свидания, но тут заговорила Луна. — Спасибо за предупреждение, Парвати, — искренне сказала она. — Знаешь, Гарри весьма восприимчив к Мозгошмыгам, а это может быть одним из симптомов. Я за этим прослежу. Лаванда так и прыснула от смеха, и даже Парвати улыбнулась. — Так вот оно что было, Гарри? Тебя подкосили Мозгошмыги? Рон снова расхохотался, глядя на мучения Гарри, а Гермиона изо всех сил пыталась сдержать улыбку. — Возможно, так и было, — виновато пробормотал Гарри. — Но мне правда жаль, Парвати, что я вел себя так в тот вечер. Парвати заставила его помучиться еще несколько секунд, прежде чем сказать: — Извинения приняты, Гарри. Всё в порядке. После того как я тебя бросила, я отлично провела время с тем парнем из Шармбатона. — Родриго! — с улыбкой вставила Лаванда. — Он был такой красавчик! Парвати продолжила: — Так что имей это в виду, Луна, если он начнет отбиваться от рук — всегда можно найти кого-то другого. — Я запомню, Парвати, — ответила когтевранка, — но не думаю, что это станет проблемой. — Она бросила на Гарри мимолетную улыбку и потянулась к его руке, чтобы ободряюще похлопать. Сменив тему, Лаванда спросила: — Так у вас четверых это двойное свидание? У Гермионы глаза на лоб полезли. Рон выглядел явно не в своей тарелке, когда отвечал: — Э-э... ну... нет. — Он указал на себя и Гермиону. — У нас не свидание. Только у них, — он кивнул в сторону Гарри и Луну. — Хотя мы собираемся встретиться с Невиллом в «Трех метлах» в четыре часа. Джинни и близнецы тоже могут заглянуть. Вы двое, — он снова указал на Гарри и Луну, — тоже подходите. Вы тоже приглашены, Лаванда, Парвати. Гарри заметил, как просияла Лаванда, когда Рон упомянул, что они с Гермионой не на свидании. Он переглянулся с Луной — она явно заметила то же самое. Судя по тому, как слегка сузились глаза Гермионы, от неё это тоже не укрылось. Рон же оставался в полном неведении. Несколько минут они ехали в тишине. Луна нарушила её, сказав: — О, Гарри, я чуть не забыла. Папа прислал это для тебя. — Она вытащила из сумки книгу и протянула ему. — «Сказки барда Бидля». Спасибо, Луна. — Папа сказал, что ты должен обязательно поделиться мнением о «Сказке о трех братьях». Рон расхохотался: — О-о-о, Гарри, тебе придется писать отчет о прочитанном для мистера Лавгуда? Гермиона ущипнула его за руку. — Эй, за что?! — воскликнул он. — «Три брата» всегда были моей любимой сказкой, — мечтательно произнесла Парвати. — Представь, Лаванда, если бы у нас была мантия-невидимка... сколько сочных сплетен мы могли бы разузнать! Гермиона, Рон, Гарри и Луна синхронно и напряженно замолчали. Лаванда подхватила: — Или мы могли бы заглянуть в мужскую душевую... — Они с Парвати захихикали. Гермиона бросила взгляд на Гарри; тот поднял ладони вверх и покачал головой. Она всё равно продолжала сверлить его глазами, что Гарри истолковал как: «Даже не вздумай». — Ты никогда не читал их, Гарри? — спросила Лаванда. — Нет, у магловских детей такой книги нет. У нас были сказки братьев Гримм или Ганса Христиана Андерсена. Полно фей-крестных и злых ведьм. Рон вставил: — Не знал, что маглы пишут про Пэнси Паркинсон! Это вызвало смех у всех присутствующих в купе. Гарри не стал упоминать, что дядя с тетей вообще никогда не читали ему сказок. Он открыл книгу и прочитал надпись на форзаце: «Нашей дорогой Луне. С 6-летием! 19 февраля 1987 года. С любовью, папа и мама». Он наклонился к своей спутнице и прошептал: — Я буду очень бережно с ней обращаться. У меня тоже есть кое-что для тебя, но я отдам это чуть позже. Очевидно, Гарри говорил не так тихо, как ему казалось, потому что Рон тут же вклинился: — Да ладно тебе, Гарри, покажи, что ты приготовил для Луны. Гермиона снова его ущипнула. — Ай! Да прекрати ты, Гермиона! Ну же, Гарри. Луна не постеснялась подарить тебе пробку при всех нас. Лаванда поддразнила: — Да, Гарри, показывай. Если только ты не купил Луне что-нибудь неприличное. — Они с Парвати снова зашлись в хихиканье, а Гермиона закатила глаза. Гарри посмотрел на Луну — она улыбалась ему в предвкушении. — Доверяешь мне? — спросил он. Получив утвердительный кивок, он скомандовал: — Закрой глаза и дай мне ногу. Она подняла правую ногу, положила её ему на колени и закрыла глаза. Он расшнуровал её ботинок и снял его, обнаружив бело-зеленые полосатые носки. Гарри почувствовал легкое разочарование от того, что они не фиолетовые. Он залез в карман куртки и достал кольцо из сплетенных оранжевых лилий шириной в пару дюймов. Он аккуратно надел его ей на ногу, коснувшись кончиками пальцев её щиколотки, отчего Луна тихо, но отчетливо вздохнула. Затем он вытащил палочку, коснулся браслета и произнес: «Фервеско». — Открывай глаза. Она послушалась и посмотрела на свою щиколотку. Её большие серые глаза расширились от восторга. — Какая красота! Спасибо, Гарри! Это и был твой проект с профессором Флитвиком? Он широко улыбнулся: — Ага. Может, это и не так искусно, как твои чары, но, по-моему, вышло неплохо. Улыбаясь, она заметила: — Очень даже неплохо. Я чувствую, как согреваются ноги. Обе. — В этом и была самая сложная часть: заставить чары работать и на вторую ногу тоже. На это ушло больше всего времени. Эти цветы — огненные лилии из теплиц. Я наложил на них чары сохранения, так что они должны держаться годами. — Говоря это, он начал надевать её ботинок обратно. — Это чудесно. Надеюсь, ты получил высший балл за это. — Получил. Профессор Флитвик сказал, что «рад моей инициативе» в области творческих заклинаний. Лаванда, чье присутствие Гарри напрочь забыл, подала голос: — Это так мило! — искренне сказала она. — Это даже лучше, чем просто ювелирное украшение! Гарри покраснел. — Заклинания стали их «фишкой», Лаванда. Это просто тошнотворно, — вставил Рон, подмигнув другу. Теперь к краснеющему Гарри присоединилась и Луна. — Ну а я считаю, что это романтично, — заявила Лаванда. — Куда лучше обычного букета или конфет, хотя они тоже хороши. Запомни это, Рон, когда в следующий раз захочешь впечатлить девушку. — Она произнесла это с особым кокетством в голосе. Гермиона в ответ закатила глаза, а Парвати хихикнула. Карета остановилась в Хогсмиде, и шестеро студентов вышли наружу. Луна подошла к передней части кареты, где были запряжены фестралы. Она погладила их, прошептала что-то не слышное для Гарри, а затем достала из сумки два куска мяса, завернутых в вощеную бумагу, и скормила их скелетообразным крылатым лошадям. Гарри прекрасно видел, что она делает, но для остальных четверых это выглядело так, будто Луна взаимодействует с пустотой. Затем она повернулась к спутникам и сказала: — Не думаю, что кто-то когда-нибудь благодарит их за то, что они нас возят. Парвати и Лаванда явно не знали, как на это реагировать. Гарри сказал Рону и Гермионе, что они с Луной, скорее всего, встретятся с ними позже в «Трех метлах», и шестерка разделилась. Гарри взял Луну за руку, и они пошли по главной улице. Воздух был свежим, но не морозным; январское солнце светило ярко, но почти не грело. По утреннему небу лениво плыли облака. Это была идеальная погода для зимнего дня в Хогсмиде. Первым делом они направились к почтовому отделению. Гарри пояснил: — Теперь, когда Эта Женщина перехватывает мою почту, я попросил всех писать мне сюда. Не то чтобы я получал много писем, но всё же. За тобой она, скорее всего, будет следить еще пристальнее, так что тебе, возможно, стоит сделать так же. — Всё в порядке, Гарри. У нас с папой есть свои способы тайной переписки. — Заметив его вопросительный взгляд, она безмятежно добавила: — Это секрет семьи Лавгуд. Мы поклялись не рассказывать его никому, кроме членов семьи. Так что я не смогу тебе его открыть... по крайней мере, какое-то время. Он слегка побледнел. Луна рассмеялась: — Я шучу, Гарри. Тебя так легко разыграть, ты даже не представляешь. Гарри покачал головой и улыбнулся: — Иногда ты не лучше Рона. — Да, он любит подразнить тебя, верно? Но, кажется, это всё по-доброму. Надеюсь, он делает это не из-за меня. — Нет, — успокаивающе сказал Гарри, — он вел бы себя так, кто бы ни был моей спутницей. Но подожди, пока он сам начнет с кем-то встречаться — я буду к нему беспощаден. — А вы так же дразнили друг друга на Святочном балу? Гарри покачал головой: — Нет, мы оба слишком нервничали из-за всей этой затеи и были просто рады, что вообще нашли себе пар. Слушай, мне жаль, что так вышло в карете с Парвати. Тебе, должно быть, было неловко. Она задумалась. — Вовсе нет. Думаю, тебе было гораздо более неловко. — Мне хотелось спрятаться, — виновато признался он. — Это было бы не очень по-гриффиндорски, Гарри. К тому же ты извинился, и, по-моему, она это оценила. Она не выглядит обиженной. — Хорошо. И всё же, мне жаль. Не так я хотел начать наш день. — О, всё в порядке, Гарри. Парвати и Лаванда были довольно милы. — Она заговорщицки прошептала ему: — По-моему, Лаванде нравится Рон. Так что, возможно, ты начнешь дразнить его раньше, чем думаешь. — В любом случае, я так и сделаю. В качестве расплаты. — Он усмехнулся. Остаток пути до почтового отделения Хогсмида они прошли в тишине. Луна осталась ждать снаружи — из-за запаха сов, — а Гарри зашел внутрь. Он предъявил палочку для идентификации клерку, который, проверив личность, вернул палочку и передал письмо от Римуса Люпина. Гарри убрал его в карман, чтобы прочесть позже. Выйдя из почты, он увидел, что с Луной на повышенных тонах разговаривает девушка с короткими светлыми волосами. Она была на голову выше Луны; Гарри показалось, что он узнал в ней четвершекурсницу-слизеринку. Девушка коснулась руки Луны почти нежным жестом, и Гарри услышал, как она сказала: «Не волнуйся, Полоумная, мы поддержим тебя, если понадобится», одновременно бросив на Гарри взгляд, полный ненависти. Затем она оставила Луну и, проходя мимо Гарри, мрачно процедила: «Извращенец», после чего сердито зашагала прочь. Гарри взял Луну за руку и спросил: — Что это, черт возьми, сейчас было? — Это была Джорджина Вектор — внучатая племянница профессора Вектор. Слизеринка с моего курса. Всё это очень странно; судя по всему, до неё дошли слухи, будто ты используешь против меня свои темные силы, потому что хочешь опорочить как можно больше чистокровных ведьм. Кроме того, я, по её словам, не в своем уме — это не новость — и обладаю слабой волей, поэтому ты и начал с меня. Гарри не нашелся, что сказать. — Она сказала, что если я захочу, её друзья готовы спасти меня из твоих полукровных когтей. Удивительное дело: ведет себя так, будто её голова полна Мозгошмыгов, но при этом была весьма участлива. — Это объясняет, почему она назвала меня «извращенцем». Она твоя подруга или типа того? Луна покачала головой: — Нет, но, если не считать того, что она зовет меня «Полоумной», смеется над чужими розыгрышами и только что назвала меня сумасшедшей и ведомой, она никогда не была ко мне особенно враждебна. Я знаю, что она не ладит с Лукрецией. — Хм. Значит, Слизерин клеймит меня темным магом... да еще и растлителем чистокровных дев в придачу. — Он запустил пальцы в волосы, окончательно разрушая то подобие порядка, которое пытался навести перед свиданием. — Ну, по крайней мере, это креативнее, чем слухи о любовном зелье. — Знаю. Это похоже на те странные письма в редакцию, которые папа сразу складывает в папку «для чокнутых» у себя в столе. Гарри рассмеялся: — Полагаю, это издержки профессии. Луна кивнула: — Иногда он печатает некоторые из них ради смеха. Как то письмо о лунной лягушке в номере, который ты читал в поезде. Не знаю, прочел ли ты ту историю... — она дождалась кивка Гарри и продолжила, — но автор явно бредил. Все знают, что лунные лягушки вымерли. Иначе те магловские астронавты привезли бы парочку с собой. Если только они на самом деле их не привезли, а правительство это скрывает... В такие моменты Гарри решительно не знал, что отвечать. И он промолчал. — В общем, я с ней поговорю. У неё сложилось неверное представление о тебе. Верно? Гарри мягко сжал её ладонь: — Именно. Я не пытаюсь тобой воспользоваться, хотя не думаю, что ты из тех, кто позволит кому-то такое сделать. Все всегда тебя недооценивают. — А ты нет, — тихо сказала Луна. — Я слишком хорошо тебя знаю. — Ты не делал этого, даже когда совсем меня не знал. Он слегка покраснел: — Кстати, Джорджина абсолютно во всем ошибается. В мои «планы полукровки» точно не входит осквернение других девушек. Она рассмеялась, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Хорошо. На почте было что-нибудь? — Письмо от Римуса — профессора Люпина. Если ты не против, я бы хотел позже написать ему короткий ответ. Из замка я сейчас не могу ничего отправлять. — Без проблем, Гарри. Может, тогда зайдем в «Писарь» за перьями? Они пошли к лавке «Писарь», держась за руки и игнорируя злобные взгляды Джорджины и её друзей, а также редкие неприязненные взоры когтевранских девчонок. В магазине Гарри купил пергамент, новое перо и маленькую дорожную чернильницу, а Луна выбрала себе большое черное перо, какого он раньше не видел. — Это перо казуара, — объяснила она, пока они расплачивались. — Они из Новой Гвинеи. У меня такого никогда не было. Знаешь, я люблю всё необычное. Гарри подумал, что вряд ли найдется хоть один человек, знакомый с этой девушкой, который этого не знает. Выходя из лавки, он поддразнил её: — Должно быть, поэтому ты проводишь время со мной? — Либо поэтому, либо из-за твоих темных сил, — ответила она, улыбаясь. Внезапно сверкнула вспышка, и Гарри почти машинально выхватил палочку. Оглядевшись в поисках источника света, он увидел Колин Криви, который сжимал фотоаппарат и выглядел довольно напуганным. — Гарри! Это всего лишь я... просто сделал снимок... — робко пролепетал он. — Извини, Колин, — сказал Гарри, убирая палочку в карман куртки. С подозрением в голосе он спросил: — А зачем ты нас фотографировал? Младший мальчик сказал: — Родители подарили мне на Рождество новую камеру — настоящую, волшебную. Я хотел сделать несколько снимков Хогсмида для Денниса, чтобы показать ему, чего ждать в следующем году. Когда я увидел, как вы вдвоем выходите из «Писаря», я просто понял, что это будет отличный кадр, и не смог удержаться. Надеюсь, вы не против. Луна ответила прежде, чем Гарри успел открыть рот: — Нет, всё в порядке, Колин. А можно мне будет получить снимок? У меня еще никогда не было фотографий из Хогвартса. — И мне одну, пожалуйста, — добавил Гарри. — Еще бы, ребята! — с благодарностью воскликнул Колин. — Я смогу отдать их вам к концу дня — около полудня я пойду их проявлять. — Мы будем в «Трех метлах» с друзьями после четырех, если захочешь их занести, — сказал Гарри. Колин широко улыбнулся: — Отлично! Если снимок получился таким, как я надеюсь, вам очень понравится. Гарри посерьезнел: — У меня странная просьба, но можешь пообещать, что не будешь продавать мои фотографии «Ежедневному пророку»? После того, как они со мной обходятся, я не хочу давать им лишних патронов. Луна удивленно приподняла бровь на слове «патроны», но Колин, будучи маглорожденным, понял, что Гарри имеет в виду. — Не беспокойся об этом. После той лжи, что они о тебе пишут, Гарри, я заставил папу отменить подписку. От меня они ничего не получат. Гарри похлопал его по плечу и поблагодарил. Луна добавила: — Если у тебя будут хорошие снимки, можешь присылать их в «Придиру», Колин. Папа платит не много, но он всегда ищет талантливых фоторепортеров. И если тебе удастся заснять Морщерогого Кизляка — я бы точно взглянула. — Э-э, спасибо, Лу... м-м, Луна. Я буду иметь это в виду. — С этими словами Колин попрощался с парой. Когда они пошли дальше, Луна заметила: — Ты не очень-то любишь Колина. — Дело не в... — Гарри увидел её пристальный взгляд. — Раньше он постоянно ходил за мной хвостиком. Это ужасно раздражало. Он ведет себя так, будто я какой-то великий герой или типа того. — Я понимаю, это может быть чересчур, — сказала Луна. — Но он очень славный мальчик и действительно на тебя равняется. Мы тренировались в понедельник в Выручай-комнате, и он очень рад, что ты нас всех учишь. — Ты всегда думаешь о людях только хорошее, Луна, — с восхищением произнес он. — Не всегда, Гарри, но большинство людей в основе своей порядочны, даже если некоторые из них изо всех сил стараются это скрыть. — Он ведь чуть не назвал тебя «Полоумной». — Но не назвал же. И почти все меня так зовут, так что меня это не особо беспокоит. Обычно. — Её серебристые глаза на мгновение подернулись дымкой. — Кроме тебя — ты никогда так не делаешь. Это очень приятно. Он взял её за руку и мягко сжал ладонь. — Мне не нравится это прозвище, — продолжила она, — но, знаешь, как говорят, Гарри: «Палки и камни могут сломать мне кости, но слова никогда не причинят мне боли». Кроме Истинных Имен, конечно, но я сильно сомневаюсь, что «Полоумная» — моё Истинное Имя. — Я мало что знаю об Истинных Именах, — признался он. — Это неудивительно, — ответила Луна. — Здесь многому не учат, но ты знаешь мою теорию, почему. Мама много исследовала Истинные Имена, когда была моложе. У неё были хорошие книги на эту тему — можешь почитать их, если когда-нибудь приедешь ко мне в гости. — Я бы с удовольствием, — улыбнулся он ей. — О, это было бы чудесно! — радостно воскликнула она. — Нам будет так весело! Я покажу тебе папин кабинет и печатный станок, мамину библиотеку и, конечно, мою комнату, и все те замечательные места, где я играла в детстве! И мы сможем поискать полевых нимф, которых мама клялась, что видела на нашем участке, и ты попробуешь моё варенье из слив-цепеллинов... А еще я знаю, что папа хочет с тобой познакомиться. Может, ты приедешь на лето — или на Пасху. Мне нужно написать папе и узнать, что он скажет. Гарри усмехнулся её энтузиазму, хотя мысль о знакомстве с отцом подруги его немного пугала. Он понимал, что Ксенофилиус Лавгуд вряд ли будет чистить дробовик во время его визита, но легко мог представить, как этот человек наставляет на него палочку и задает очень каверзные вопросы. В детстве Гарри слышал истории о сверхзаботливых отцах, но подозревал, что сверхзаботливые отцы-волшебники — это куда хуже. Луна вырвала его из раздумий: — Колин прав, знаешь ли. Ты действительно герой. Гарри покачал головой: — Я не думал, что ты веришь во всю эту чушь про Мальчика-Который-Выжил, Луна. Она снисходительно улыбнулась ему: — Не в того Гарри. Не думаю, что можно быть героем, будучи младенцем, что бы там ни говорили люди. Хотя младенец, дающий родителям поспать всю ночь — это своего рода герой. По крайней мере, для родителей. — Гарри подавил смешок, а Луна собралась с мыслями: — Я имею в виду твои поступки — то, как ты возглавил ОД. Ты учишь нас защищаться и противостоять профессору Амбридж. — Гарри попытался возразить, но Луна просто не дала ему вставить слово. — Это и есть героизм, Гарри. Ты идешь на огромный риск, почти ничего не получая взамен, ради кучки людей, большинство из которых в начале года тебе даже не верили. И ты стоишь за то, во что веришь. Это истинный героизм, Гарри. Это делает тебя особенным. Пока она это говорила, Гарри густо краснел. Он не привык к столь искренним комплиментам. К лести он привык, хотя в этом году её было гораздо меньше, но Луна сейчас занималась совсем не этим. От её слов ему было одновременно и радостно, и крайне неловко. Поэтому он просто сжал её руку и поблагодарил. Затем они направились в книжный магазин. По пути им встретилась Моргана Демпстер, которая на ходу помахала Луне и слегка улыбнулась. Оказавшись внутри, Луна сразу же отправилась к полкам с разделом «Флора и фауна», а Гарри принялся осматриваться. Обычно он первым делом шел к спортивной секции, но теперь книги о квиддиче его не интересовали — всё равно Долорес Амбридж наложила на него пожизненный запрет. В отделе биографий он наткнулся на любопытную книгу: «Мемуары о минувшей войне против Грин-де-Вальда» за авторством Арминия Эстерхази. Аннотация гласила, что он был офицером Объединенного Североамериканского магического экспедиционного корпуса. Пролистав книгу, Гарри понял, что это наполовину мемуары, наполовину учебник по дуэлям, где мистер Эстерхази описывал атакующие и защитные заклинания и трюки, которые он использовал против сторонников Грин-де-Вальда. Гарри решил, что там может быть полезная информация для Отряда Дамблдора, и взял себе экземпляр. Он подошел к полкам, у которых всё еще стояла Луна. Она рассматривала богато иллюстрированный том, судя по виду, напечатанный еще до Первой мировой войны; в нем были анимированные рисунки различных существ, которых Гарри никогда раньше не видел. Заметив Гарри рядом, она открыла страницу, на которой была изображена ухмыляющаяся синяя фея с четырьмя руками и прозрачными крыльями цвета морской волны, которые трепетали прямо на глазах у Гарри. Подпись внизу гласила: «Наргл — обитает на Британских островах и в Исландии». — Так вот они какие. — Когда они видимы, — восторженно прошептала Луна. — Что случается нечасто — всего на час в ночи равноденствия. И их нужно застать врасплох. А еще они очень крошечные. — Что это за книга? — «Редкая тайная фауна Западной Европы» Ливии Лавгуд, — ответила Луна. — Лавгуд? Луна кивнула: — Она была моей пра-пра-пра-тетей. Книга напечатана в 1896 году, и папа говорил, что было сделано всего около двадцати экземпляров. Думаю, один есть в Запретной секции библиотеки, но я его никогда не видела. Наргл на картинке повернул голову к Гарри и подмигнул ему. Внезапно Гарри осенила идея. Он залез в карман и вытащил пробку от сливочного пива — тот самый амулет, который Луна подарила ему несколько недель назад. Он медленно поднес его к иллюстрации с Нарглом и с замиранием сердца наблюдал, как глаза нарисованного существа расширились от ужаса, и оно начало метаться по странице, пытаясь убраться подальше от оберега Гарри. Луна рассмеялась и восторженно захлопала в ладоши. — Я же говорила, что это работает! Он сжал её руку: — Я просто обязан был проверить, — сказал он, глядя на её сияющее лицо. Она закрыла книгу и с явным нежеланием поставила её обратно на полку. — Ты не собираешься её покупать? — спросил Гарри. Луна печально покачала головой: — У меня нет двадцати трех галлеонов. Я напишу папе, что она здесь, но не знаю, смогут ли они долго держать такую чудесную книгу. Пойду посмотрю раздел рун, Гарри. Направляясь к кассе, чтобы оплатить «Мемуары о минувшей войне», Гарри уже точно знал, что подарит Луне на день рождения в следующем месяце. Конечно, цена в двадцать три галлеона была баснословной (книга Эстерхази стоила всего один галлеон и четыре сикля), но, представляя выражение её лица, когда она откроет подарок, он понял, что не может упустить шанс сделать её такой счастливой. Он оплатил клерку обе книги и попросил придержать «Редкую тайную фауну» до следующих выходных в Хогсмиде, которые как раз выпадали на время перед днем рождения Луны. Продавец уменьшил «Мемуары» заклинанием, чтобы Гарри мог убрать их в карман куртки, и тот вернулся к Луне в отдел рун. — Присмотрела что-нибудь? Она покачала головой: — Ничего, кроме той книги моей пра-пра-пра-тети. А ты что-то купил, Гарри? — Книгу ветерана войны с Грин-де-Вальдом. В ней могут быть интересные идеи для ОД. — Он снова взял её за руку. — Хочешь зайти к мадам Паддифут? — Да, Гарри. По описанию Лаванды там очень мило. Чайная мадам Паддифут явно пользовалась популярностью у студентов Хогвартса: Гарри и Луне пришлось ждать двадцать минут, пока освободится столик. В конце концов их усадили у окна. Они заказали чайник фирменного купажа и ассорти из сэндвичей на закуску. Гарри огляделся и понял, почему Лаванда Браун считала это место таким романтичным. Повсюду пары держались за руки, вели интимные беседы или целовались. Некоторые целовались так самозабвенно, что Гарри удивился, почему их еще не выставили вон за нарушение приличий. Казалось, за каждым столиком сидела влюбленная пара — одиноких посетителей здесь не было вовсе. Он взглянул на Луну, которая мечтательно разглядывала другие пары, снимая куртку. Под ней оказался мягкий на вид ярко-розовый свитер. За соседним столиком сидели Чжоу Чанг и Роджер Дэвис; они держались за руки и о чем-то шептались. Чжоу заметила Гарри и приветливо помахала ему. Гарри ответил тем же и снова повернулся к Луне. — Чжоу, должно быть, счастлива, — заметила Луна. — Роджер очень популярен у когтевранок. Многие ужасно ревновали, когда он пригласил Флёр Делакур на Святочный бал в прошлом году. — Ну, у неё было преимущество, которого нет у других. — Да, — задумчиво согласилась Луна. — Этот акцент. — Я вообще-то имел в виду то, что она наполовину вейла. — О нет, я уверена, всё дело в её французском акценте. Мальчишки от него без ума. — Она снова покосилась на Роджера. — Кажется, он притягивает всех самых хороших девчонок. Гарри потянулся к её рукам и тихо сказал: — Надеюсь, всё-таки не всех. Она густо покраснела и извинилась, чтобы отойти в дамскую комнату. Гарри воспользовался моментом, чтобы открыть и прочесть письмо Римуса. Дорогой Гарри, Просто пара строк, чтобы узнать, как ты держишься. Надеюсь, профессор Амбридж не слишком тебя терроризирует и запрет на квиддич не вверг тебя в уныние. Смею предположить, что если бы сейчас на твоих уроках появился боггарт, многие студенты увидели бы именно её. Наши попытки убедить Министерство в возвращении Сами-Знаете-Кого по-прежнему безуспешны, в чем ты, вероятно, и сам убеждаешься по статьям в «Пророке» — если еще читаешь эту газетенку. Тонкс просила передать привет тебе и твоим друзьям. Бродяга передает то же самое — он совсем закис, запершись дома. Он очень надеется, что ты задаешь старой Долорес жару, и долго рассуждал о том, какие розыгрыши вы с близнецами Уизли могли бы устроить. Я не стану поощрять его и пересказывать эти мысли, но, думаю, ты и сам можешь представить его предложения. Бродяга также велел спросить, как у тебя дела с Луной. Глаза у него при этом блестели, но вдаваться в подробности он не стал. Я правильно понимаю, что он имел в виду Луну Лавгуд с Когтеврана, курсом младше тебя? Это единственная девушка с таким именем, которую я помню. Если так, передавай ей мои наилучшие пожелания — я помню её как способную и увлеченную ученицу. Если же он просто подшучивает надо мной или его «домашний арест» вызывает галлюцинации — просто проигнорируй это. Римус Когда он закончил читать, отрешенный голос спросил: — А кто такой Бродяга? Гарри осознал, что так ушел в письмо Римуса, что даже не заметил возвращения своей спутницы. Когда он поднял на неё взгляд, она пояснила: — Я умею читать вверх ногами. Это полезный навык; иногда можно обрести новую ментальную перспективу, если смотреть на вещи под другим физическим углом. К тому же, это немного сбивает с толку кельвиджей, и ты не забываешь то, что только что прочел. — Кельвиджей? Луна заговорила тем самым снисходительным тоном, который она часто использовала, объясняя повадки своих существ. — Они вроде Мозгошмыгов, но вместо того, чтобы затуманивать мысли, они мешают восприятию прочитанного. По понятным причинам они обожают селиться в библиотеках. Гарри улыбнулся: — Так вот почему ты читала «Придиру» вверх ногами, когда мы впервые встретились. — Нет, тогда всё дело было в статье о рунах. Но да, иногда я делаю это именно из-за них. — Она наклонилась к нему и прошептала: — А иногда я делаю это просто чтобы запутать людей. Он тихо рассмеялся вместе с ней. — В любом случае, надеюсь, ты не сердишься, что я заглянула в письмо, но я просто увидела своё имя и не удержалась. — Нет, я совсем не сержусь. Он замолчал, так как официантка принесла поднос с крошечными сэндвичами. Гарри налил Луне чашку чая («без сливок и меда — я не хочу прятать истинный вкус чая», — сказала она), а себе налил чашку с щедрой порцией меда и откусил огуречный сэндвич. Луна попробовала сэндвич с яичным салатом и улыбнулась, оценив вкус. Гарри наклонился поближе и прошептал: — Бродяга — это мой крестный. Сириус Блэк. Он и Римус Люпин были друзьями моего отца, когда они все учились в Хогвартсе. Это его прозвище. Кстати, Сириус невиновен. Его подставил Питер Петтигрю, а Министерство на это купилось. Луна прошептала в ответ: — О, я знаю, что Сириус невиновен. В «Придире» об этом была статья летом. Должно быть, это здорово — иметь рок-звезду в качестве крестного. Гарри потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем она. Она имела в виду ту историю, где утверждалось, что Сириус Блэк на самом деле — Стабби Бордман, солист группы «Гоблины». Он покачал головой: — Та статья была ошибочной, Луна. я знаю Сириуса, и он не Стабби Бордман. Я уж точно никогда не видел, чтобы он играл на гитаре. — У людей бывают секреты, Гарри. Даже от близких. — Нет, я уверен, что тут «Придира» ошибся. Скорее всего, источники были неточными, — сказал он, стараясь смягчить удар. — Такое случается, — покладисто согласилась она. — Значит, ты рассказал крестному обо мне? Гарри почувствовал, как шея под воротником становится пунцовой. — На Рождество. Я рассказал ему про омелу и о том, какая ты. Она снова покраснела. — Надеюсь, что-то хорошее, — застенчиво проговорила она. Он снова взял её за руки. — Конечно. Он считает, что мне стоит проводить с тобой время. Говорит, что я слишком мало времени уделяю веселью. — Он прав, знаешь ли, по обоим пунктам, — игриво заметила она. — Я понимаю, что в эти дни трудно веселиться — с профессором Амбридж, «Ежедневному пророку», запретом на квиддич и всем прочим, — но тебе это нужно, Гарри. Хотя бы для того, чтобы отгонять Мозгошмыгов. — Ну, сегодня мне весело. — Мне тоже. я тоже немного рассказала о тебе папе, когда делала для тебя амулет на Рождество. О том, какой ты на самом деле, без всей этой шелухи про «Мальчика-Который-Выжил». Правда, про омелу я ему не говорила, — добавила она. — И хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы он открыл на меня охоту, — серьезно сказал он. — О, не думаю, что он стал бы это делать. Если только ты меня не обидишь, — ответила она столь же серьезно. После этого Гарри перевел тему на Заклинания. Они сравнивали свои записи по предмету и обсуждали чары, которые наложили на подарки друг для друга. Также они поговорили о профессоре Флитвике, которого оба очень уважали. Луна не знала, что в молодости он был чемпионом по дуэлям, и заметила, что очень жаль, что его нельзя привлечь к тренировкам ОД. Пока они болтали, сэндвичи закончились, и Гарри заказал ассорти из тех самых пирожных, что советовала Лаванда. К их столику подошла соседка Луны по комнате, Дейдре Чамли, в сопровождении пуффендуйца-четверокурсника. Луна подчеркнуто избегала смотреть на парня. — Привет, Полоумная, — насмешливо бросила Дейдре. — Привет, Гарри. Наслаждаетесь чаем и любовными зельями? — Она рассмеялась и направилась к кассе; пуффендуец, проходя мимо, не смел поднять глаз ни на Гарри, ни на Луну. Гарри посмотрел на Луну. Во время перепалки с Дейдре на её лице застыла обычная безмятежная улыбка. Но за последние недели Гарри научился читать её мимику и увидел, что улыбка не коснулась её серых глаз — они стали чуть более туманными, чем обычно. — Луна? Ты же знаешь, что я не верю во всю эту чушь, да? — Знаю, Гарри. Но я боюсь, что твои друзья и сокурсники поверят, если будут слышать это достаточно часто. Поверят, что я из тех девчонок, что могут подлить парню любовное зелье. И что они попытаются убедить тебя больше не проводить со мной время. Из-за таких вещей или любых других глупых слухов. — Она говорила так тихо, что Гарри пришлось наклониться через стол почти вплотную, чтобы расслышать. Их прервала официантка, принесшая поднос с пирожными. Луна взяла лимонный квадратик и уставилась на поднос, а Гарри запустил руку в волосы, собираясь с мыслями. Он подождал, пока Луна доест пирожное, взял её за руки, наклонился к ней и начал тихо говорить: — Ты мне очень нравишься, Луна. Ты, наверное, и сама догадалась — я не особо тонкий слизеринец, — но я хочу, чтобы ты знала наверняка. За последние недели я получил больше удовольствия, просто общаясь и гуляя с тобой, чем за долгое время до этого. Мне нравится, что ты умная и необычная, что ты всегда меня удивляешь. И мне нравится, что ты относишься ко мне как к обычному Гарри, а не как к какому-то герою из-за того, что я якобы сделал, когда был младенцем. По мере того как он говорил, её безмятежная улыбка превращалась в широкую и искреннюю. — О, Гарри, я это знаю. По крайней мере, я надеялась, что знаю. Или знала, что надеюсь на это. Но слышать это очень приятно. Я просто волнуюсь... со мной еще никто не обращался так, как ты. И я боюсь, что ты передумаешь и расхочешь быть со мной рядом. Слухи не помогают. — Я не перестану хотеть быть рядом только потому, что какие-то тупые сплетники думают, будто ты поишь меня зельями или шантажируешь компрометирующими фото, Луна. Я не забочусь о том, что говорят другие. Мне важно только то, что говоришь ты. Её глаза расширились. — До тебя дошли слухи, что я тебя шантажирую? Он кивнул. — Дин Томас сказал, что слышал такое. Не думаю, что он поверил. Якобы у твоего папы есть какие-то мои прошлогодние фотографии с Турнира, настолько позорные, что я согласился пойти с тобой в Хогсмид, лишь бы они не попали в печать. — Такого я еще не слышала. Надо будет попросить папу показать их мне, — игриво заметила она. Он улыбнулся: — Потом расскажешь, что там нашла. Надеюсь, ты не решишь бросить меня из-за слухов о том, что ты — первая жертва в моем коварном «плане полукровки по соблазнению», или что всё это — сложный розыгрыш, который мы провернули вместе с Фредом и Джорджем. — Я бы так не поступила, Гарри, хотя про розыгрыш я раньше не слышала. Но звучит это как мой самый худший страх, — очень тихо произнесла она и посмотрела на Гарри так, будто пожалела о сказанном. — Это неправда, Луна. Я бы никогда так не поступил. — Я знаю. Но такое уже случалось раньше... Впрочем, я не думаю, что тебе вообще пришло бы в голову сотворить подобное с кем бы то ни было... Он крепко сжал её руки. — Не пришло бы. И уж точно не с тобой. — Он тепло ей улыбнулся. — Я серьезно. Ты мне очень нравишься. — Ты мне тоже очень нравишься, Гарри. Мне еще ни с кем не было так весело, как с тобой. Ты добрый, храбрый, верный и по-настоящему меня слушаешь. И мне нравится, что ты не боишься показаться на людях, держась за руки с главной школьной чудачкой. — Она нежно улыбнулась ему. — И я вижу, что ты начинаешь признавать существование Нарглов. Увидев эту улыбку и услышав упоминание о Нарглах, он поддался импульсу: подался вперед через столик и поцеловал её в губы. Её глаза на мгновение округлились, став похожими на два огромных серебряных сикля на бледном лице. Но затем она растаяла в поцелуе, закрыв глаза, и Гарри последовал её примеру. Он растворился в ощущении её губ — этот поцелуй был таким же чудесным, как и тот, рождественский, больше месяца назад. Её губы на вкус были точь-в-точь как сахарная вата, цвет которой они разделяли. Несколько минут они не могли оторваться друг от друга; он почувствовал, как её язык коснулся его собственного, но прежде чем он успел ответить, она отстранилась. Всё еще сжимая его руки, она посмотрела на него широко открытыми глазами и удовлетворенно вздохнула. — Ого, — выдохнул он. — Это было замечательно, Гарри. Ты тренировался? — шутливо спросила она. — Что? Нет! Я никого не целовал с тех самых пор. Она улыбнулась: — Хорошо. Я так и думала, но обязана была спросить. Этот поцелуй отличался от прошлого. Может, теперь ты чувствуешь себя спокойнее, раз Нарглы больше не угрожают. Тот, на Рождество, был прелестным, но этот... — она попыталась подобрать слово. — Неописуемый, — подсказал он. — Да, это слово подходит идеально! — рассмеялась она. Он огляделся. Учитывая романтическое напряжение за другими столиками, Гарри не удивился тому, что на них никто не смотрит. Анонимность посреди толпы, даже после такого пылкого поцелуя, была неожиданной и приятной. — Лаванда была права насчет этого места, — заметил он. — Да, надо будет её поблагодарить. Но нам правда стоит доесть эти пирожные. Терпеть не могу, когда сладости пропадают зря. — Хорошо. Хотя они вряд ли будут такими же сладкими, как ты. — Он усмехнулся и покачал головой. — Э-э, прости. Это прозвучало ужасно банально. — Да, — мечтательно ответила она, — это было жутко приторно. Но всё равно мило. Пока они ели пирожные, Гарри успешно посмотрел на Луну и заметил, что её губы потемнели, сменив розовый оттенок на мягкий землянично-красный. — М-м... это я сделал? — спросил он, указывая на её губы. — Что именно? — Твои губы. Они теперь красные, а не розовые. — Он наклонился ближе и с тревогой в голосе спросил: — Я был слишком грубым? Я сделал тебе больно? Прости, если так... Она покраснела так густо, как он еще никогда не видел. — Нет, ты был великолепен. Это помада Джинни. Я одолжила её. Она зачарована менять цвет в зависимости от настроения хозяйки. И её желаний... Его глаза расширились. Какое-то время они ели пирожные в тишине, украдкой переглядываясь. Когда с десертом было покончено, Гарри снова посмотрел на Луну. Её губы всё еще были земляничного цвета. — А эта помада меняет только цвет? — спросил он. — Прости? — Только цвет меняется, или вкус тоже? — Глаза Луны округлились. — Твои губы были цвета сахарной ваты, и вкус был такой же. А теперь они цвета земляники... Луна на мгновение серьезно задумалась. — Не знаю, Джинни об этом ничего не говорила. Она помолчала несколько секунд, а затем произнесла: — Давай выясним. Она взяла удивленного Гарри за лицо, притянула к себе и снова поцеловала. На вкус Гарри, этот поцелуй был похож на предыдущий, но еще лучше. На этот раз, спустя минуту или около того, он несмело коснулся её губ языком, на мгновение встретившись с её собственным, когда тот слегка высунулся навстречу. Наконец она снова отстранилась, и на её лице вновь появилось то самое выражение полного удовлетворения. — Ну как? — спросила она. — Еще более неописуемо, — улыбнулся он. Она рассмеялась. — Я имела в виду — вкус изменился? — Да, должен признать, теперь немного напоминает землянику. — Теперь я понимаю, почему Джинни так нравится эта помада, — заметила Луна. — Пожалуй, мне стоит обзавестись такой же. — Это было бы круто, — ответил он, а затем добавил чуть нервно: — Не то чтобы целовать тебя без неё было бы не в радость, я просто... — Я поняла, что ты имел в виду, — снисходительно сказала она и похлопала его по руке. Они допили остатки чая и надели куртки. Когда она застегивала молнию, он указал на её свитер: — Я думал, он будет фиолетовым. Она наклонила голову: — Это еще почему, Гарри? — На тебе сейчас все остальные цвета радуги, кроме фиолетового. Вот я и решил, что свитер окажется именно таким. Гарри был поражен, когда увидел, что Луна покраснела еще сильнее, чем минуту назад. — Ты краснеешь! Почему? — спросил он. Луна выглядела совершенно сбитой с толку и уставилась в стол. — Это, должно быть, Нарглы. Да, точно они. Из-за них мое лицо горит, — быстро проговорила она. Он наклонился к ней и поддразнивающе прошептал: — Я не думал, что Нарглы на такое способны. К тому же, на тебе ожерелье, а у меня амулет. Они и на пару ярдов не должны к нам приближаться, верно? Она ничего не ответила, оставаясь пунцовой как свекла и продолжая сверлить взглядом стол. — Ты дразнишь меня, Гарри Поттер, — произнесла она тоном, в котором слышалось обвинение, смешанное с удовольствием. Он рассмеялся: — Да, так и есть. — Проказник, — сказала она. Они встали из-за стола, и Гарри оплатил счет. Когда они выходили из чайной, то столкнулись с Джинни Уизли и Майклом Корнером, которые как раз собирались войти. Джинни тепло поприветствовала обоих, а Майкл кивнул им и бросил: — Привет, Гарри. Привет, Полоумная. Глаза Гарри слегка сузились; он взял Луну за руку, переплетя свои пальцы с её. Джинни ударила своего спутника по руке и укоризненно воскликнула: — Майкл! — Что такое? Пойду займу нам столик, — проворчал он и зашел внутрь. — Простите его, — сказала Джинни Луне. — Он парень неплохой, но бесчувственный. Ну так как, — весело спросила она, — вы хорошо проводите время? — Нам очень весело, — ответил Гарри. — Правда, Луна? Блондинка кивнула, и Джинни рассмеялась. — Еще бы, — рыжеволосая заговорщицки подмигнула Луне. — Твои губы та-а-акие красные, — прошептала она. — Нравится помада? — Да, очень мило, спасибо, — ответила Луна. — Ты только не предупредила меня о её... других свойствах. Джинни хихикнула: — А, вы уже разобрались? Я подумала, так вам будет интереснее, чем если бы я просто всё разболтала. Ладно, не буду заставлять Майкла ждать. Веселитесь, ребятки! — Она снова подмигнула им и зашла в заведение мадам Паддифут. — Это было чудесное свидание, Гарри, — сказала Луна, когда они вышли на Хай-стрит. — Ну, сейчас всего половина первого, — заметил он. — Что бы ты хотела сделать дальше?