Отрезали письку

Карвер ушел к ручью — умыться. Джослин осталась в хижине одна с Леоном, который спокойно спал на диване. Повязка на его боку сбилась и Рид решила: хватит ныть, пора действовать. Она достала ножницы, отогнула край простыни и приготовилась аккуратно срезать старый бинт. В этот момент в щель между брёвен залетел слепень. Жирный и наглый, с противным гудением. Он крутанулся под потолком и сел прямо на лицо агента. Кеннеди во сне дёрнулся — резко, всем телом. Рванул рукой, скидывая невидимого врага. Локоть впечатался Джослин в солнечное сплетение. Она выронила ножницы и пытаясь удержать равновесие наступила на них ногой. Ножницы подскочили. Она инстинктивно поймала их — уже раскрытыми, лезвиями вперёд. И в следующую секунду, когда колени подогнулись, а тело полетело вниз эти самые лезвия с глухим влажным звуком вошли в ткань джинсов Кеннеди. Леон заорал так, что птицы за окном разом смолкли. Он сел, схватился за пах, посмотрел на свои руки — и на лице его появилось такое выражение, будто ему только что сообщили, что правительство отменило выходные навсегда. — Джослин, — выдохнул он севшим голосом. — Джослин, что это было? Она стояла на четвереньках, всё ещё сжимая ножницы. Лезвия были красными. Она перевела взгляд с них на Леона, потом обратно. — Я... — начала она. — Это слепень. — Что — слепень? — Слепень залетел. Я хотела бинт отрезать. А потом ты дёрнулся, и я упала, и... Леон медленно лёг обратно. Закрыл глаза. Потом открыл. — Ты отрезала мне яйца, — сказал он голосом человека, который просто констатирует факт. — Из-за слепня. — Ну не специально же! — всхлипнула Лин. В дверях возник Карвер. Он посмотрел на кровь на простыне. Посмотрел на ножницы в руках девушки. Посмотрел на Леона, который лежал с каменным лицом и сжимал промежность. — Ну, — сказал старик после долгой паузы. — Хоть не яйца оттяпала. На том спасибо. — Она их оттяпала, Карвер, — мрачно поправил Кеннеди. — Оба. Андерсен почесал бороду. Кивнул. И совершенно невозмутимо достал из шкафчика нитки с иголкой. — Значит зашивать будем. Девушка, — он повернулся к Джослин. — Спирт. И побыстрее, пока он в обморок не хлопнулся. *** Через час всё было кончено. Леону вкололи обезболивающее, зашили то что осталось, и он вырубился — от потери крови, шока и унижения. Карвер вышел на крыльцо и прикурил сигарету. Джослин сидела рядом на ступеньках, всё ещё бледная и трясущаяся. Минуту молчали. — Ты хоть поняла, что сделала? — спросил старик, не глядя на неё. Лин кивнула, готовая к праведному гневу. — Ты Леона Кеннеди, — Андерсен выпустил дым в звёздное небо, — которого полстраны боится, который зомби ногами хуями душил, — сделал паузу. — Бесплодным сделала. Джослин замерла. А потом из неё вырвался такой звук, будто она подавилась смехом и слезами одновременно. — Не надо, — прохрипела она, зажимая рот ладонями. — Чего не надо? — Карвер тоже начал подозрительно подрагивать плечами. — Я правду говорю. Ебать он теперь никого не сможет. Девственницей помрёт, как и жил. Джослин не выдержала. Расхохоталась — громко, истерично и со всхлипами, уткнувшись лицом в колени. Карвер хмыкнул, потом фыркнул, потом затрясся в беззвучном старческом ржаче, от которого у него слезились глаза и тряслась седая борода. — Тихо ты, — просипел он, пытаясь затушить сигарету дрожащими пальцами. — Разбудишь героя. Ему теперь и так жизнь конец. — Вы первый начали! — выдохнула Лин, поднимая мокрое лицо. Они переглянулись. И снова грохнули так, что ухом зажёгся свет в машине. А в хижине, на диване, спал Леон Кеннеди. И даже во сне он чувствовал, как мир вокруг становится чуточку хуже