Глава третья, в которой ухаживания Малфоя превращаются в катастрофу

У Гермионы выдалось совершенно прекрасное утро. Она заварила чай, прочитала полглавы руководства «Магические реформы и ты: как не стать коррумпированным политиком» и решила больше никогда не пить огневиски из бутылки в форме гиппогрифа. Она почти убедила себя, что вчерашний вечер был лихорадочным сном, вызванным употреблением некачественной закуски. Но тут в дверь постучали. А затем раздался голос. — Грейнджер, открой. Я принёс тебе растительность. Гермиона замерла на полпути к шкафу для посуды. Нет. Абсолютно нет. Это слуховые галлюцинации. Сказалось слишком много чая. Или недосып. В любой момент она могла проснуться и обнаружить, что Живоглот трогает лапой её лицо. В дверь снова постучали, на этот раз громче. — Если ты не откроешь, я посчитаю тебя мёртвой и ворвусь. А ты ведь не хочешь, чтобы кто-то из Малфоев рылся у тебя в ящиках, правда? Её дверь чуть не затряслась от такой дерзости. Гермиона подошла и резко её распахнула, готовая сначала бросить проклятие, а потом не задавать вопросов. На пороге стоял Драко Малфой, одетый как герой с обложки выпуска «Самый завидный волшебник» журнала «Ведьмин досуг». В руках он держал букет чёрных роз — идеальный атрибут готичных похорон. — Доброе утро, — спокойно произнес Драко, словно они не расстались сразу после того, как она назвала его хорьком. — Я пришел с извинениями. Гермиона моргнула, глядя на цветы. — Ты… ты скорбишь по мне? — Они элегантные, — фыркнул Драко. — Традиционные. Классика Малфоев. — Они выглядят про́клятыми. — Они не прокляты. По крайней мере, не все. Гермиона пощипала переносицу. — Что тебе нужно, Малфой? Он протянул букет. — Свидание. Гермиона уставилась на него. — Сперва ты оскорбляешь меня, называешь нашу ночь ошибкой, а потом появляешься у моей двери с траурными розами, чтобы пригласить меня на свидание? — Да, — ответил он совершенно не раскаиваясь. — Видишь, когда ты так говоришь, это звучит очень романтично. Гермиона разразилась смехом, в котором не было ни капли юмора. — Романтично? Малфой, это… это безумие. — Это настойчивость, — поправил он. — Малфои не сдаются. Особенно после… — он неопределенно махнул рукой в ​​её сторону. — …всего этого. — Чего именно? — потребовала она, сощурив глаза. — Э-э… ​​секса, — признался Драко, понизив голос, словно это было чем-то возмутительным. — Кстати, это было потрясающе, так что я, естественно, чувствую себя вправе… Дверь захлопнулась у него перед носом. — Грейнджер? — раздался его приглушенный голос. —  Я не имел в виду право в юридическом смысле, а только в… личном, романтическом, очевидно, не жутком смысле! Гермиона прислонилась к двери, закрыла глаза и попыталась вспомнить все успокаивающие техники, которым когда-либо обучалась. Считала в обратном порядке от десяти. Глубоко дышала. Представляла, как Малфой падает в лужу. Снаружи снова постучали, весело и невозмутимо. — Я вернусь завтра! С лилиями! Или с шоколадом! Или… что тебе нравится? Книги о коррумпированных политиках? Могу достать тебе одну в кожаном переплёте! — ПРОВАЛИВАЙ! Драко ухмыльнулся, глядя на дверь, словно та только что ему сдалась. — Увидимся на работе, Грейнджер. Он с треском аппарировал, оставив после себя крайне озадаченную соседку и букет — возможно про́клятых роз — на коврике у двери.