Часть 1

— Мам, я туда не поеду! Да почему я вообще должен уехать? — возмущался парень, быстро поднимаясь по лестнице вверх. Мать же, не отступая от своего, начала кричать в ответ. — Тебе так будет лучше! Да ты каждый день в новых синяках приходишь домой со школы, мы с отцом боимся за тебя, ты это понимаешь? — на что услышала: — Да с чего вы решили, что мне там будет лучше? Я не хочу уезжать отсюда. Тут Саар, Тео, а там...?! Что там!? У меня никого не будет. Вы не желаете мне лучшего, вы отнимаете у меня лучшее! — Я всё сказала, завтра в 7 маршрутка. Не соберёшь вещи — твои проблемы, поедешь без них. Надеюсь, ты меня услышал. Разозлившись ещё сильнее, он буквально влетел в свою комнату и громко хлопнул дверью. Упав на кровать, Лу начал психовать. «Да как так?» «Ну почему?» Да, хоть и в школе были проблемы с одноклассниками, но какая разница. Как же Саар... А Тео? Лу без них будет очень тяжело, они из раза в раз его поддерживали, там же их не будет. Взяв телефон, он зашёл в их общий чат. Чат. Лу — ребят, привет, у меня очень плохие новости. В сеть сразу зашли оба. Саар, Тео — что случилось? (вместе.) Лу — я завтра уезжаю... в Брюссель. Мама говорит, что мне так будет лучше, но что там будет лучшего? Как же я без вас. Руки начали дрожать, слёзы непроизвольно покатились по щекам. По ту сторону телефонов оба были шокированы. Тео — Луи, не паникуй, всё будет хорошо. Послушай, мы же не исчезнем, у нас есть чат, будем говорить. На каникулах ты к нам ездить будешь, или мы к тебе. Саар — вот, вот. Всё будет хорошо. Погоди, а когда ты едешь..? Лу понял, что, похоже, и с ребятами увидеться не сможет. Истерика накрывала его с головой. Лу — в 7 утра, мы же даже не попрощаемся. Кое-как напечатал он сквозь пелену слёз. Саар — так это не дело. Сейчас мы с Тео придём к тебе, и это не обсуждается, мы обязательно попрощаемся. Тео — точно, жди, через 20 минут будем. Лу — спасибо ребят. Прошло ровно 20 минут, и он услышал стук в окно (если что, они жили на 1 этаже). Быстро вытерев слёзы, он подошёл. Увидев ребят, улыбка сама появилась на лице — впервые за весь вечер. Гуссенс открыл окно. Ребята залезли и уселись на кровать. — Лу, ну солнце, не расстраивайся, всё же хорошо, — успокаивающе говорила девушка. А после заключила друга в объятия, к ним подключился и Тео. Минут через 30 парень успокоился. — Ладно, к сожалению, я ничего не изменю. Может, вы чаю будете? — уже смирившись со своей участью, говорил белобрысый. Саар сразу же согласилась, да и Тео не был против. Вот так они и провели свою *последнюю* ночь вместе. На утро ребята тихо вылезли обратно, а Лу начал собирать вещи. Ведь ехать без них — идея так себе. Закидывая одежду, её было не так уж и много: пару штанов, пару футболок, аналогично нижнее бельё. Всё по мелочам: наушники точно, пару любимых книжек. 💭 Вот блин, место в чемодане закончилось. Ладно, вроде ещё рюкзак есть. 💭 Кое-как он его нашёл и уже сложил остатки. Улёгся на кровать и стал ждать. Буквально через минут 30 к нему зашёл отец и сказал выходить. Дорога монотонно разматывалась под колесами. Пейзаж за окном превратился в пеструю ленту из зелени лесов и золота полей. Лу смотрел в окно, но видел лишь свои опасения. Сосед по комнате. Одно это словосочетание заставляло сердце биться чаще. Будучи глубоким социофобом, Гусенсс с трудом переносил даже короткие разговоры, а теперь ему предстояло делить личное пространство 24/7. Горло сжало от тревоги, но он заставил себя выдохнуть. Разберется на месте. Главное — доехать, заселиться, а там проблемы будут решаться по мере их поступления. Перед глазами начало плыть, сознание медленно размывалось, а тело обмякало, но липкое чувство опасения никуда не делось. Даже во сне тревога не отпустила. Ему приснилось: Лу тихо постучал и открыл дверь. Внутри — глухая темнота и вакуумная тишина. Выключатель не поддался, пришлось подсвечивать фонариком, выхватывая из мрака две массивные, тяжелые кровати. На одной из них сидел парень. Лица не разобрать — то ли маска, то ли густая тень специально скрывала черты. В мгновение картинка исказилась: из темноты к нему метнулись склизкие черные руки. Они облепили тело, начали сжимать, лишая воздуха, а в голове зазвучал вкрадчивый голос: «Ты ничтожество. Ты никому не нужен. Кто вообще станет с тобой общаться?..» На лбу вздулась тонкая венка, пальцы задрожали. Лу резко проснулся. Кажется, они были совсем близко, а может, уже приехали — в полумраке спросонья разобрать было сложно. Но слова отца расставили всё по местам. Его голос звучал слишком уверенно, даже самодовольно — он упивался собственными успехами. Но Лу понимал: и отец, и Натали делают ему только хуже. С самого детства он рос нелюдимым. Садик был в тягость, в школе — ни одного близкого человека, ни одного друга из-за чего к нему быстро приклеилось клеймо «белой вороны». Были те, кто держал нейтралитет или даже пытался заговорить, но большинство в классе оказались задирами. Оскорбления, испорченные вещи, кулаки... Лу терпел всё. И терпел он не от страха, а потому что ему было плевать. Уж лучше одиночество, чем дружба с такими, как они. Постоять за себя он мог бы в любой момент. Дома, пока никто не видел, он изнурял себя тренировками. В свои пятнадцать Лу обладал на редкость рельефным телом, пусть без четких кубиков пресса, но с крепкими, жгучими мышцами. Для его возраста это выглядело действительно впечатляюще. — Лу, приехали. Бери вещи и выходи. Нам нужно к директору, оформить документы. Господи, вся эта пафосная деловая суматоха была ему глубоко не по душе. Но выполнив указания отца, парень вышел из машины. Лицо его выражало холодное недовольство — он уже смертельно устал от этой бессмысленной поездки. Внутри элитной школы всё дышало дорогой сдержанностью: стены отливали матово-бежевым, а пол был нежного, голубого цвета. В бесконечных коридорах мелькало множество дверей. Лу сразу понял — это главный корпус, предназначенный для учебы. Общежитие, скорее всего, располагалось в другом крыле или вовсе в отдельном здании. Наконец, когда вся эта официальная волокита осталась позади, Лу вручили ключи от 213-й комнаты. Предупредили: будет сосед. «Слава богу, хотя бы один», — промелькнуло в мыслях. Попрощавшись с отцом, выжатый как лимон и едва переплетая ноги, Гуссенс наконец добрался до нужной двери. Он замер, вслушиваясь в звуки за тонкой преградой. Тишина. Либо в комнате никого нет, либо сосед уже десятый сон видит. Лу осторожно толкнул дверь. Внутри царил кромешный мрак и это стало первой серьезной проблемой. В полной темноте парню было не по себе, уснуть в черном пространстве для него было почти невозможно. Именно поэтому в его вещах всегда лежал верный светильник в виде клубнички. Максимально быстро и стараясь не издавать ни звука, парень переоделся. Вещи решил оставить в сумках до завтра, всё равно впереди была суббота. И вот, наконец, после этого бесконечного, выматывающего дня он ощутил долгожданное облегчение, едва коснувшись постели. Кровать отозвалась на его вес едва слышным, приглушенным скрипом. Блондин закрыл глаза, и усталость тут же накрыла его тяжелой волной. Лу вырубился почти мгновенно, едва голова коснулась подушки. Утро не заладилось с первой секунды. Гуссенс проснулся от резкого, громкого голоса — кто-то бурно спорил по телефону. До Лу доносились лишь обрывки фраз, пропитанные злостью: «...какого хрена ко мне подселили?», «...я и один отлично жил!» Это что, про него?.. Парень недовольно потер глаза и приподнялся. По комнате из стороны в сторону мерил шаги высокий, худощавый парень. Даже со спины было видно, что он крепкий — широкие плечи и рельеф мышц выдавали силу. Он казался массивнее Лу. Темные волосы — это всё, что блондин успел разглядеть спросонья. Волнение накрыло Лу с головой. Мысли неслись вскачь: что отвечать? Как себя вести? Стоит ли вообще вступать в диалог? Брюнет, заметив движение, резко повернулся прямо к нему, прожигая взглядом. — Ладно, у меня появились дела. Пока, жду звонка, — он быстро бросил трубку и обратился уже к самому блондину. Голос его звучал сухо и властно. — Наконец-то проснулся. Если мне повезет, то уже завтра тебя переселят в двести девятнадцатую, к Саар вроде. Так что можешь даже не раскладываться. Он отрезал это ледяным тоном, в котором сквозило явное пренебрежение. Лу, оглушенный таким резким собственными переживаниями, почти не уловил смысл слов. В голове еще стоял шум от недавнего пробуждения. Стараясь не выдать смятения, юноша лишь молча и коротко кивнул. — Вот и прекрасно, — бросил брюнет и скрылся за дверью душевой. Лу наконец поднялся. Нужно было переодеться немедленно, пока за дверью шумела вода, иначе потом липкое чувство неловкости просто не даст ему пошевелиться. Встречать враждебный мир в пижаме — плохая затея. Быстро натянув черные шорты и белую футболку, он наконец смог оглядеться. Комната казалась непривычно просторной и... холодной. Высокие потолки и безупречно ровные стены делали её похожей на номер в дорогом отеле, где нет места домашнему уюту. Вдоль стен стояли два массивных шкафа из темного дерева. У кроватей расположились одинаковые тумбочки, а у окна — два широких рабочих стола. Солнечный свет падал на их ровные поверхности, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Всё было симметричным, правильным и каким-то бездушным. Лу почувствовал себя здесь лишним элементом, случайным гостем, которого уже завтра планировали выставить за дверь.