Глава 1

— امیدوارم تو این سلول بمیری، عوضی. Тюремщик зло сплюнул. Я задрожала и разрыдалась. Слёзы лились из меня, влага стекала по щекам, а я её небрежно смахивала своим порванным рукавом. Стражник замахнулся и больно ударил меня по голове, из-за чего я потеряла равновесие и осела на пол. Почему со мной это происходит? Чем я провинилась? Аллах оставил меня, свою верную рабу, оставил на верную смерть. Вот и пришёл мой конец. Это было очевидно. Со своим предназначением я не проживу долгую и счастливую жизнь. Маленькая девочка – моя названная сестричка Шахи, подошла ко мне и ласково погладила по плечу. — Хюма, не плачь, прошу! Тот бей нас не оставит. Он обещал. Бей? Не оставит? Он уже нас оставил. Я легла на сено и прижалась щекой к холодному камню. Знаю, этого нельзя было делать. Запросто можно заболеть простудой или чего хуже... Но сил бороться не осталось. Моя единственная радость - маленькая десятилетняя Шахи. Малышка ещё совсем не пожила, чтобы так умирать... В очередной раз меня пробило на истерику. Я металась по полу, царапала каменные стены, но всё бестолку. А она просто смотрела. Видела меня, обессиленную и отчаявшуюся, раннее готовую пойти на все, ради того, чтобы жить, а сейчас загнанную в угол и сдавшуюся. Прошёл час, а может два. Я давно прекратила рыдать и просто смотрела в потолок, пытаясь разглядеть в кромешной темноте звезды. Мне очень не хватало тех вечеров со своей приёмной семьей. С тех пор, как они умерли, мне постоянно приходилось выживать и бороться за кусок хлеба. Теплый чай и выпечка Фатимы вызывали в моей душе трепет. Названная матушка всегда была ко мне безмерно добра. Мне не хватает её ласковых рук... Я всегда с удовольствием слушала рассказы своего приёмного отца Махмуда, впитывала каждое его поучительное слово. В них была истина. — Шахи, девочка моя, — я утерла слезы ладонью, — подойди ко мне. Я глупо ощупывала в темноте стены. Пыталась найти свою сестру. — Я тут, Хюма, — девочка всхлипнула и прижалась ко мне своим хрупким тельцем, — Аллах не оставит нас. Я вздохнула. В глубине души, я надеялась на это. На то, что скоро Аллах подарит нам надежду, спасет из этого ада. С каждым мигом эта надежда гасла в моем сердце. Я не знаю, сколько мы сидели так в обнимку. Я ласково гладила её по спине, а она, казалось, засыпала на моих руках. За дверью камеры послышались приближающиеся голоса, а затем тусклое свечение факелов сквозь железные прутья. Тщетно пыталась прислушаться к разговору. Обрывки фраз ускользали от меня, а мозг отказывался работать. Возможно потому, что я отказывалась есть уже вторые сутки. Еду, которую приносили утром и вечером, я отдавала своей сестре. Я упрямо держалась, старалась услышать хоть отглосок фраз... Глаза сами собой закрылись. Рана на голове кровоточила. Казалось, вот-вот я потеряю сознание... Мельком я услышала, как вошли стражники. Меня избили до полусмерти. Я чувствовала подошву их обуви, удары по собственному телу. Пинок в грудную клетку стал решающим. Последней каплей. Я отключилась без сознания. Через сколько я очнулась? Кажется, прошло полдня. Ласковые касание моей сестры заставили меня через силу открыть глаза. Дневной свет по прежнему не поступал, я не могла понять, какой сейчас период суток. Сбоку лежал черствый хлеб, бережно обмотанный в ткань. — Хюма... сестричка. Прошу, возьми, — Шахи подлезла ко мне и протянула кусочек булки, — Ты ничего не ела... — Милая девочка, — я потрепала сестричку по макушке, — Я не голодна, ешь ты... Желудок болезненно запротестовал. Ещё немного, и он разъест сам себя. В горле было сухо. Я обернулась несколько раз в поиске воды. — Пить хочешь? Возьми. Шахи протянула миску, наполненную мутноватой жидкостью, и я с удовольствием отпила воду. Слёзы рвались наружу. На что я обрекла свою сестру? Фатима мною не гордилась бы. Прости меня, мамочка, прости! Я сделаю всё, лишь бы Шахи была счастлива! Я прижала к себе теплое тельце и препко обняла. Сжала её в своих руках. Прости меня, прости! Жалкий и подлый трус Ахмед! На что ты обрёк нас..? Хотелось выть от бессилия. Эпидемия чумы. Она забрала всю мою семью. Не оставила ни крошки хлеба за спиной. Почему я обречена на такие страдания? Это за то, что у меня наконец появилась любимая семья? Я слишком быстро потеряла её, слишком. Слишком выросла за эти несколько месяцев. Сначала заболел отец. Следом за ним – мать. Он умер первым, она – за ним. Предстали перед Аллахом почти одинаково. Истинная любовь. Я каждый день молилась Аллаху. Он не услышал. Я каждый день ходила в мечеть. Он был слеп. На похороны я отдала слишком многое. Практически все вещи, лишь бы проплатить и сделать достойное погребание. Так я и осталась без гроша за спиной. Единственная отрада – маленькая сестра и полупустой дом, всё ещё пахнущий выпечкой Фатимы. Мне было пятнадцать. Я работала в таверне. Мне платили слишком мало, я едва могла обеспечить свою сестру. Липкие взгляды, прикосновения мужчин. Я плакала после каждой смены. Почему всё это выпало на мою судьбу? Я должна быть сильной. Я устала быть сильной. В один из дней к нам зашёл состоятельный мужчина. У него были деньги. Он предложил мне работу, за которую хорошо заплатят. Я согласилась. Лучше бы этот день никогда не наступал. Работа не тяжелая, оплачиваемая. Он угрожал мне, что если откажусь – лишусь работы в таверне. А ещё намекнул, что для моей сестры могут подыскать приличный детский дом... У меня не было выбора. Я согласилась. Теперь с этого дня я – шпионка, прибывшая в Персию докладывать Ахмеду бею про здешние дела. Он обещал – пару месяцев, и он вывезет меня отсюда. Прошёл месяц, два, три. Я продолжала ему слать письма с просьбой забрать меня отсюда, только вот что-то он уже не отвечает... На мои плечи свалилась слишком крупная ноша. Я не достойна всего этого... Шахи, шахи... Может, стоило отправить тебя в приют? Там тебе дали бы еду, кров, одежду... Только вот зачастую девочки оттуда отправляются потом в бордель, или ещё куда хуже... Мысль про гарем меня пугала и ужасала. Нет! Мне нужно держаться. Мне нужно быть сильной. Ради меня. Ради Шахи. Сильной, независимой. Не сдаваться. Горькая усмешка. Я уже сдалась. Меня не ждет ничего хорошего. Если не сегодня – так завтра меня казнят. Казнят... Ха-ха-ха. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА. Я истерично засмеялась. Я прошла столько всего, чтобы умереть? Да? И всё? Мои щёки были красные. У меня истерика. Шахи тихонько разрыдалась. Я вместе с ней. Постепенно я начала проваливаться в сон. Он не закончится ничем хорошим. Лишь очередной кошмар. Потом я проснусь в холодном поту, покрепче обниму сестру и постараюсь уснуть так, чтобы мне больше мне не снились эти ужасы. *** Я проснулась от пощёчины и пинка в бедро. Очередная порция унижений. Я вытерла слёзы рукавом. Эти жалкие животные никогда их не увидят. Никогда. Удар в живот. Потом в грудь. Я сжалась и заскулила. Когда это прекратится? Входная дверь закрылась, решётка опустилась. Опять кромешная тьма. В углу лежала миска с водой и хлеб. Свернувшись калачиком, рядом на сене лежала сестра. Дыхание прерывистое, словно плакала недавно. Или кошмар приснился. Так боюсь за тебя, сестричка! Маленькая Шахи, только живи! Я отломила маленький кусочек. Есть хотелось невыносимо. Голова болела, я не могла нормально соображать. Мне так не хватает силы сейчас! Прошло полдня. А потом за мной пришли... Под руки меня брезгливо подхватило двое стражников. Они небрежно несли меня сквозь коридоры темниц, пока не довели до совершенно другой комнаты, явно отличающейся от моей камеры. Я осмтрелась. Кроме запаха крови и сырости здесь не было ничего. Сбоку на камне лежали ножи и топор. Пыточная. Я смирилась. Если меня будут пытать – я всё сразу расскажу. Мне наплевать на этого Ахмеда. — Тебя не будут пытать. Мужской голос. Я обернулась в сторону, откуда он доносился. — Кто вы? — напряжённо спросила я, — Что вам нужно? Стражники пнули меня ему под ноги. Мужчина поднял мой подбородок. — Ты хочешь своей казни? — Нет. Не хочу. А вы? Он недоумённо посмотрел на меня. — Вы бы хотели быть казнены? — За свою страну – да. — Глупая самоотверженость, — я бросала ему вызов, испытывала его выдержку. Боль отступила на второй план. Мне нужно было с ним спорить. Я не могла проиграть. Его рука напряглась. Он сильнее стиснул моё лицо. — Не боишься, что вместо тебя твоё наказание понесёт сестра? У меня внутри похолодело. Я сглотнула. — Не смей. Ты её не тронешь... — угрожающе прошипела я. — Зависит только от тебя, — он усмехнулся, — Жалкая сука, своими действиями погубишь собственную сестру... А ведь этого всего можно избежать. Я прикрыла глаза. Я не хочу всего этого ужаса. — Имперская шпионка... И многие тебя из дворца знают? — Нет, — честно ответила я, — Мой заказчик – Ахмед бей, — я задумалась, вспоминая его биографию, — Кажется, паша в Совете. Мы познакомились в таверне. — Интересно, — он кивнул, о чём-то размышляя, — Тебя никто не видел? — Нет. Никогда. Мужчина хищно улыбнулся. Его оскал мне не понравился. Он не внушал ничего хорошего. — Какая тебе разница, продажная шлюха, на кого шпионить, правда? Сегодня на них, завтра на нас. Если хочешь сохранить жизнь своему отродью – отправишься пушечным мясом в гарем Сулеймана. — Что..? — Ты станешь его шлюхой, будешь докладывать нам информацию. Взамен обеспечишь сестре будущее. Она будет в безопасности. Я одумывала. С одной стороны – он прав. С другой – какова вероятность, что он исполнит своё обещание? — Я не знаю... — Твоей сестре лучше без тебя. Ты тянешь её на дно. Если попробуешь отказаться – я лично вспорю ей кишки на твоиз глазах, а потом вырву тебе язык. Весомый аргумент? Слёзы потекли ручьем. Снова. Его слова били сильнее чем пощёчина. Хуже того – он прав. Из-за меня мы сейчас здесь. Я захотела лёгких денег... — Я... согласна. Прошу, сделай её счастливой. Иногда проще отпустить. Прости меня, Шахи, прости! Я смогу, выберусь из этого ада. Обязательно. Заберу тебя с собой. У нас всё будет хорошо. Надеюсь на это.