Часть 17

Я прокручиваю ключ в дверной скважине надеясь, что сегодня дома будет спокойно, а не как обычно. — Это я! — оповещаю о своём приходе, но в ответ тишина. Иду на кухню, уже подозревая неладное, редко в доме Шайдоровых так тихо. Я застала всё семейство на кухне. — Что-то случилось? — Привет, Сань. — кивает Миша и сразу опускает голову. — Мам? — Александра, сядь. — папа хлопает по стулу приказывая мне сесть там. Я хмурю брови, но пока соглашаюсь. — Я слушаю. — Саш, мы приняли решение. — я смотрю на отца с подозрением. — Мы возрващаемся в Алмату. — Возвращайтесь. — равнодушно соглашаюсь я. — Ты тоже. — Я? — подскакиваю со стула оглядывая всю семью. Чтобы понять, серьёзно ли это они сейчас. — И ты, и Миша. Вам нет 18. Я нервно сглатываю и поворачиваюсь к Мише. Он качает головой, тоже не понимает, что делать. Но ничего не возражает, а как же. Родителям то надо угодить. — Зачем? — родители молчат. — А че вы замолчали!? Зачем!? — Саша! — кулак отца с силой бьётся об деревянный стол. Сердце колотится бешенно. — Надо так. — Вам надо. А мне что делать? Я стала чемпионкой Мира неделю назад. Я хочу дальше расти! — Благодаря кому ты стала чемпионкой? Александра, это мы тебя к этому привели! — А чё ты ему поддакиваешь? — я показываю на папу покрасневшего от злости. — Не нарывайся. — сквозь зубы шипит мать. — Нот проблем! — я встаю из-за стола одарив всех злым взглядом. Несусь в коридор по пути хватая сумку. — Всем пока. Удачи в Алмате! С треском захлопываю за собой дверь квартиры и бегу вниз по лестнице. Зачем ждать лифта? Останавливаюсь у подъезда, но слышу, как дверь сзади меня отлетает, а из-за неё показывается злой отец. — Саша. — пауза была напряжёнее, чем мышцы при четверном. — Сядь. Он указывал мне на свою машину. Решили прямо сейчас увезти меня из Москвы? — Ага, сейчас! Бегу! — я пыхчу и иду в противоположную от него сторону. Папа бросается за мной. Пару метров и его рука хватает меня. — Успокойся. Проедемся, поговорим. — Я не хочу! Я с тобой никуда не поеду! Только с Мишей. — Мы быстро. Я замираю у машины, надеясь, что брат вот-вот выйдет и уведёт меня отсюда. Но никого. Сажусь на переднее сиденье и пристёгиваюсь, редко так делаю, но сейчас не доверяю водителю ни капли. Папа выезжает из-за двора на ночную трассу, машин не так много, как днём. Но Москва никогда не спит. — Я не хочу в Алмату. — Уедешь оттуда через год. Мы тебя не будем держать. — Почему мы не можем этот год жить здесь? Москва для меня последний шанс стать, хоть кем-то в спорте. — Мы всё сделаем для вас там. Любые условия. — Для нас? — у меня вырывается смешок. — Для Миши наверное? — Александра! — Что Александра!? Вы всегда всё делаете для него, а я… Ну, как бы за компанию. — Мы относимся к вам одинаково. Я откидываюсь на спинку сиденья и смеюсь от абсурдности слов. — А, да? Поэтому наверное вы не смотрели мой прокат на чемпионате Мира, потому-что поздравляли Мишу? — Мы не знали, что ты выступаешь. — Все знали! — я срываюсь на крик — Миша знал! А вы не знали. Да просто признайтесь, что вам плевать! — Заебала! — рычит отец, меня это забавляет. Я выводила его специально, знала больные точки. — Ты даже представить не можешь, Саша… — я слабо поморщилась, его крики били по ушам. — Успокойся. Пап, что не так? — улыбка появившаяся на моём лице бесила его ещё больше. Я хотела сказать, ещё что-то обидное, но машина поехала под откос. Поворачиваюсь к отцу, у него в глазах паника и животный страх. — Папа? — секунды замедляются. Вижу, как впереди несётся машина, папа пытается её обьехать, но из-за высокой скорости улетает на обочину. Я пищу и истерю, машину переворачивает как игрушку. Я не почувствовала боли, был только страх. — Папа! — кричу я и моя голова ударяется об стекло, машина впечатывается в землю и становится очень больно. С меня будто стягивают кожу. А потом становится темно, но я до сих пор дышу. — Саша? — испуганный голос отца, звучал тихо на фоне истеричных криков. Запах гари становился жёстче и навязчивее. Папы рядом уже не было, вытащить его было проще, чем меня, он хотя бы в состоянии ходить. — Там девочка! Достаньте её! Было больно, когда меня протаскивали через машину, чтобы вытащить на воздух. Я еле открывала глаза, щипело. — Скорую вызвали? — голос был один и тот же. Женский и очень обеспокоенный. — Едет уже. Я лежала на холодной траве в том же, в чём вернулась с тренировки. Кофта и лосины, в которых я сегодня каталась стали чёрно-кровавого цвета. Руки стали тяжелее в раз сто, я не могла шевелиться, но мне было как-то всё равно. Я хотела спать. Меня везли в больницу одну. Отец был в другой скорой, врачи всю дорогу пытались успокоить меня, как-будто это помогало. — Всё хорошо будет, зайчик. Ты и ходить и бегать будешь. — женская рука гладила меня по голове, но от этого она трещала сильнее. — А кататься…? — неразборчиво спрашиваю самое важное и скидываю с себя чужую руку. — И кататься будешь, конечно… Я поверила, потому-что мне хотелось в это верить. Слабый вздох и моё сознание уходит далеко на второй план. — Она без сознания! — кричит женщина и мне хочетс заткнуть уши, чтобы не слышать всего этого. Больница. Белые стены, пустые коридоры, по которым меня везут на скрипучих носилках. Я снова очнулась. — Где Саша! — я улыбнулась. Это был Миша. — Где моя сестра? Я сейчас вас всех успокою! Саша где? Голос его звучал отдалённо, где-то за стенкой моей палаты. Картонные больничные стены ничего не скрывали. — Мам, я же убью его. — Миша нервно дышит, я всё это слышу. — Не неси ерунду, милый. Вау, какая милота. А меня так никогда не называли. Даже лёжа на больничной койке я не ощущаю их любви. Дверь отпирается и в комнату проникает свет белых ламп. Они режут даже закрытые глаза. Тихие шаги слышу, но ничего вокруг не вижу. — Кто это? — хрипло отзываюсь я. — Александра, я ваш лечащий врач. Анастасия. — голос показался мне приятным, наверное молодая. — М-м… — Вы помните, что с вами произошло? — Перевернулась в машине. Было плохо. — Значит с памятью нормально всё. — А с чем ненормально? Тишина меня не пугала. Меня мало, что вообще пугает. — У вас сломана нога. — внутри оборвалась последняя ниточка надежды на будущее. — И…Два сломанных пальца на руке. — Ещё что-то? — Сотрясение. И открытый перелом локтя. — На долго я тут? — В больнице на недели три. Но можем и раньше. — А на лёд когда? — ответа не было. Дверь в палату снова открывается. Я хочу открыть глаза, но мне больно. Чувствую запечённую на лбу кровь и морщусь. Блять. Я понимаю, что не могу сфокусировать взгляд. Всё просто плывёт. — А это кто? — Это я. — голос брата был тут лучом света. — Привет, Миша. Я тебя не вижу конечно, но ладно. — Не видишь? Что с ней? — Шок плюс сотрясение. Это пройдёт. Врач-Анастасия уходит и в палате остаёмся мы вдвоём. — Саша. — я киваю брату. — Прости меня. — его голос дрожит. — Прости, что не поехал с вами. — Ты радоваться должен, что не поехал с нами, дебил. — я открываю глаза и вижу очертания брата. Тянусь обнять его, но с загипсованными руками это неудобно. — Всё будет хо-ро-шо. — обещает мне Миша крепко прижимая к себе. Я ещё не осознала весь масштаб произошедшего сегодня пиздеца. Поэтому веду себя так адекватно, дальше уже будет страшно. Страшно тем, кто будет рядом со мной. — Саша, это тебе. — еле разглядываю плюшевого медведя в руках брата. — В честь чего? — В честь твоего второго дня рождения. Это от папы. Я напрягаюсь. Папа. Он тоже был со мной в машине. Беру медведя к себе без возмущений. И набираясь смелости спрашиваю. — Как он там? — Отделался лёгким испугом. Его отпустили домой. — А как это? Или я весь удар на себя взяла выходит? — Да, Саш, это очень тяжело говорить, но да. Я закрываю глаза и падаю на белую подушку. Впереди меня ждёт год ада, скандалов и восстановления. Слышу под ухом мелодию из песни Билли Айлиш. Это был будильник. — Сука! — я подпрыгиваю с подушки пытаясь отдышаться после кошмарного сна. Я этой ночью прожила 10 мая 2022 года снова. Отпраздновала второй день рождения во сне получается. Вот так и накручивай себя перед сном. С ума ведь можно сойти…