Часть 23

Просыпаюсь от телефонного звонка, на улице уже немного светает, значит время близится к утру догадываюсь я. — Да? — Доброе утро, Саш. — я открываю глаза услышав Романа из динамиков. — Доброе… — Ты проснулась уже? — я гляжу на часы и вижу, что время шесть. — Конечно, вы что. — Я так и подумал. — конечно, он так не подумал, мой голос меня выдал. — Вы что-то хотели? — А, да! Что с ногой? Я опускаю глаза в пол, хоть он этого и не увидит. Сейчас нога не беспокоит, но когда я выйду на лёд она обязательно заболит. Проверяла уже. — Потихоньку. — Давай сейчас по чеснаку. Болит или нет? — Не сильно. — Значит болит всё таки… — слышу обречённый вздох. — А это обязательно обсуждать сейчас? — зеваю. — В 6 утра. — В другое время тебя одну не поймать. Я закатываю глаза, его тон мне, чем-то напомнил Мишу, с его вечной предвзятостью к Илье. — Ты до сих пор колишь обезбол? — Только если сильно болит. — почти не вру, я колю лекарство каждый день, потому-что нога сильно болит каждый день. — Когда колола последний раз? — я не решаюсь ответить. — Саша? — Вчера в три часа дня. — на выдохе выдавливаю из себя слова. — Вот и всё. Больше не надо. Сегодня на тренировке посмотрим, если всё нормально, то я, помолчу до финала… — А если не нормально? — Тут ты меня извини. — Ну пожалуйста… — я не теряю надежды договориться. — Нет, Саша. — Ну я должна поехать на этот финал! — мой голос срывается на крик, но я умолкаю вспомнив, что за стенкой спит Илья. — Но не с больной ногой. Вызов обрывается и моя голова падает обратно на подушку. Сна уже нету. Я понимая, что уже не усну поднимаюсь на ноги. Прохожу мимо гостинной, в которой на диване разлёгся Малинин стараясь быть тихой. — О, — уже спустя 10 минут я обнаружила того же Малинина за столом на кухне. — Доброе утро, — мямлит Илья и я молча киваю. — Как тебе диван? — Спина деревянная… — я усмехаюсь. Я встаю из-за стола, потому-что Илью нужно, чем-то кормить. — Ты что ешь? — Я ем всё. — Ну ладно, ты сам на это согласился. Парень слабо кивает на мои слова, так непривычно видеть вечно энергичного Илью сонным. Я включаю на телефоне серию какого-то русского сериала. Бандиты, наркота ну и ещё много всякого… Всё как я люблю. Илья как-то недоверчиво поглядывал в сторону телефона, на котором я смотрела известного в России «фишера». Но не выдержал и половины серии. — Что ты смотришь… — Какой ты нежный. — фыркаю помешивая в кастрюле кашу. — Это ещё самое безобидное. Ладно, что ты обычно смотришь? — Фантастику какую-нибудь. Марвел, че-то типо такого. — Марвел? — усмехаюсь я. — Какая скукота. — Ну-да, лучше смотреть как кто-то кого-то убивает… — Намного лучше. Спор заканчивает тем, что я ставлю перед Ильёй тарелку с раньше ненавистной мне овсянкой, но Америка и нежелание долго готовить пробудило во мне любовь к ней, а ещё к гречке, рису и макаронам. Мы доезжаем до тренировки на машине Малинина, которая удачно оказалась припаркована рядом с моим домом. И мы всё равно опоздали, хотя это не моя вина, как твердит Илья, это вина моей туши, которая так невовремя потерялась. — Всем привет! — всё ещё не могу отдышаться после марафона от машины до раздевалки. — Быстрее, Саша. Минута до тренировки. — Да? А то, Эмбер, я наверное не знала. — цокаю переодеваясь и делая косичку одновременно. Изабо с Эмбер переглядываются усмехаясь с того, как я ношусь по узкой комнате раздевалки. Эмбер, как самая ответственная и пунктуальная из нас троих уходит на лёд не опаздывая. В раздевалке мы остаёмся с Левито, впервые наедине без Эмбер помогающей сгладить углы. — У тебя есть тейпы? — не найдя их в своей сумке обращаюсь к…наверное подруге? — Лови. — в руки мне падает комок бинтов. — Thanks. — мы улыбаемся и я обматываю колено. Опоздание на тренировку больше не кажется мне, чем-то страшным. Здесь за непунктуальность не заставляют отжиматься 40 раз на льду, как это делают в России. Как-бы я не пыталась отрицать моя нога не чувствует себя «вери гуд». Зато Малинин выглядит так, будто ничего и не было вчера, штампует четверные один за другим, нет, это конечно отлично, но я тоже блин так хочу! Начинаю с тройных и к своему счастью выезжаю всё, на что заходила. Наверное, мне помогает мысль о том, что от сегодняшней тренировки зависит моя поездка на финал, который я обязана забрать, тем более я знаю, что могу это сделать. — Почему не заходишь на четверные? — Разминаюсь ещё. — Илья, как-то это заметил, я сторонюсь четверных, потому что не знаю, как отреагирует нога. Но взгляды из-за бортика тоже ждут квадов. Было страшно, но я заезжаю, в уверенный четверной лутц. Грёбанный страх упасть не дал мне докрутить четвёртый оборот и я сделала только тройной лутц. Попытка тройного акселя, но я валюсь. Ищу глазами Романа, он напряжён и как я и думала — тщательно наблюдает за мной, ищет причину запретить мне поехать. Я смотрю, как Изабо выезжает четверной тулуп, и что-то внутри неприятно ноет. Я злюсь на себя, за то что пока не могу выехать четверные, Изабо готовится обойти меня на финале и меня это бесит. Какими бы мы не были подругами, я не дам ей себя победить. Четыре оборота и я выезжаю первый лутц за эту тренировку. Нету громких эмоций, только выдох, что наконец сделала. Затем ещё несколько лутцов. Между прыжками я вижу Романа, он смиренно кивает мне, хотя видно, что он не очень рад, тому что я вообще катаюсь с травмой. Меня это сейчас уже не особо волнует, главная проблема уже решена. Я еду на финал, значит можно играть по крупному. Ловлю момент, когда Роман отвелкается на Илью, отталкиваюсь и делаю четверной сальхов, докручиваю и выезжаю не качнувшись. Роман заметивший меня из-за бортика крутит пальцом у виска, я смеюсь, не осознавая, как рискую. Следующая остановка — Финал Гран-при.