Глава 2.

- Как ты думаешь, много наших вернуться в Хогвартс? - спросила Джинни, усаживаясь в купе, напротив Гермионы, вытирая свои припухшие глаза от слез. Они уже попрощались с родными на перроне и Джинни было не оторвать от Гарри. Ей было особенно тяжело уехать от своего парня, поэтому она долго плакала ночью перед отправкой в Хогвартс. - Думаю достаточно. - ответила Гермиона с грустью осматривая толпы людей за окном, провожающих своих детей. Это ее последний год обучения. Дальше она должна быть взрослой. Но разве она не была таковой все это время? Было тоскливо осознавать, что лучшие годы в своей жизни она провела на холодной, ожесточенной войне. А могла влюбиться, потерять голову в головокружительном школьном романе, а потом лечить разбитое сердце, осознавая, что пути расходятся. Память длинной острой иголкой вонзилась ей в полушарие мозга, до боли в черепе, напоминая девушке, что та испытала эти чувства на себе и сама сделала свой выбор. Болезненный. Разламывающий на части. Давящий на сердце ледниковой глыбой. Их отношения с Роном угасли почти сразу после последней битвы. Она видела в нем героя и просто друга. Ее надежды на то, что она сможет по-настоящему полюбить его, таяли с каждой неделей, проведенной в Норе. И Гермиона не нашла лучшего выхода, как поговорить с парнем и рассказать ему, что это не то, чего она ожидала. Ведь она знала что такое по-настоящему любить. К ее облегчению Рон испытывал те же самые чувства, а после и вовсе нашел себе девушку, хотя упорно прятал ее от остальных. Но его счастливый взгляд, его ребятчество и озорство, в котором он пребывал в последнее время невозможно было скрыть от соколиного взгляда Грейнджер. Она была счастлива за него. Рон был достоин лучшего. Гермиона же, довольствовалась простыми радостями. Новым книгам, искреннему смеху родных и друзей и мирному небу над головой. Этого было достаточно. Так она считала. - Слышала, что Малфой тоже вернется в школу со своей свитой. - сказала Джинни, поднимая глаза от своего журнала, в котором виднелась статья о выходе новой коллекции одежды какого - то популярного бренда, а на картинке, как ни странно, была изображена утонченная фигура Нарциссы Малфой. - Я рада за них, но не от всего сердца.- ответила Гермиона. - Ты, как староста школы, теперь можешь наказывать их очками. - Я лучше попытаюсь игнорировать их существование. - Зря. Они твое точно игнорировать не станут. И, кстати, кто теперь староста Гриффиндора? - Джинни, об этом писали в письме, когда присылали список учебников и предметов на этот учебный год. Ты его хоть открывала? - Да, да, открывала! - обиженно скривила губы Уизли. - Может просто не прочла полностью. - Парвати Патил будет теперь старостой. - Ты точно была круче. - вынесла вердикт Джинни. Гермиона закатила глаза и улыбнулась. - Ты даже не знаешь как Парвати будет справляться с этой должностью. Она тоже очень умная и храбрая. - Но она не моя лучшая подруга. От этих слов в груди Гермионы разлилось что - то теплое. Наверное, Гарри был прав, когда сказал, что девушке просто необходимо ощущать себя кому - то нужной. - Уверена, что вы поладите. - ответила Грейнджер и снова перевела взгляд в учебник по древним рунам. Джинни поняла, что дальше разговор заводить бесполезно и тоже вернулась к своему журналу, шумно листая страницы. Гермиона всегда удивлялась их поразительному сходству в поведении с Роном. Они точно кровные брат с сестрой.

***

На выходе из Хогвартс - Экспресса, Гермиона, как староста школы, собирала всех первокурсников в одну кучку, параллельно здороваясь со знакомыми, с кем еще не успела увидеться в поезде. Маленькие и испуганные первокурсники шныряли туда сюда, не зная в какой угол прибиться и Гермиона старалась никого не упустить из виду. Тут к ней на помощь уже пришел Хагрид, громко охоя. Кажется, что первокурсники еще больше испугались при виде внушительной фигуры великана и Гермиона вспомнила свои первые ощущения, когда встретилась с ним. Слава Мерлину, на тот момент с ней был Гарри, который радостно бежал обниматься с великаном. - Хагрид! - радостно воскликнула Гермиона, обнимая его на столько, на сколько хватало обхвата ее рук. Она не видела своего доброго друга с лета и поняла, что очень соскучилась. - Привет, Гермиона. - Хагрид добродушно похлопал ее по спине и эти хлопки немного болезненно отдались где - то в ребрах. - Как тебе в новой роли старосты школы? - Привыкаю, как видишь. - А ну, не разбегаемся! - загромыхал Хагрид, возвышаясь на добрые три головы выше над остальными. - Все первокурсники, давайте - ка за мной. А ну, быстрей, быстрей. Не потеряйтесь, кто ж вас тут искать - то потом будет? Гермиона улыбнулась. Ее любви к этой школе и всем преподавателям и друзьям не было предела. Теперь она точно осознавала, она счастлива вернуться в Хогвартс. Замок также блистал и горел огнями, будто не был разгромлен почти полностью. Гермиона с таким же восхищением, как и всегда при виде здания, оглядывала башни, двери, лестницы. – Смотри, не кончи, Грейнджер. - послышался со спины холодный высокомерный голос. Девушка медленно повернулась, увидев там того, кого и ожидала увидеть. Малфой. Драко Малфой. Сердце окатило ледяной водой, дыхание сбивалось, а на глазах уже почти заблестели непрошеные слезы. Разум метался из одной части головы в другую, сбивая все мысли в единую кашу грязи и Гермионе пришлось приложить кучу усилий, чтобы не рухнуть в обморок или не разреветься на глазах у слизеринцев. Она так надеялась, что не встретит его так рано, что увидит его при других обстоятельствах, но эта неожиданность сбивала ее с толку и сильнее царапала и так уже полностью израненную душу. – Не доставлю тебе такого удовольствия, Малфой. - отчеканила Грейнджер, придавая своим словам всю уверенность и высокомерие, на которое только была способна. - Едва ли это будет удовольствием. - ответил ей парень, проходя мимо Гриффиндорки, одаряя ее презрительным взглядом. Она молчала, провожая высокую статную фигуру глазами, наполненными слезами. Она сотворила это сама. Своими руками. Память снова болезненно кольнула мозг, позволяя всем воспоминаниям, которые девушка старательно прятала от себя самой, выскользнуть наружу, отравляя разум новой порцией боли. Гермиона быстро попыталась прийти в себя, до скрежета зубов сжимая желваки и тряся головой, сгоняя слезную пелену с глаз. Не сейчас. Она точно даст волю чувствам. Но не сейчас. Но все также продолжает сосать под ложечкой, болезненно отдавая в сердце, которое неугомонно бьется в груди, рьяно пытаясь выскочить наружу. Больно. Больно. Больно. – Где ты была? - обеспокоено спросила Джинни, когда Гермиона опустилась на свободное рядом место, которое подруга заранее оставила для нее. – Любовалась видами. - ответила та, поправляя свои непослушные кудри. – Ты почти опоздала, староста школы. - подколола ее Уизли. Большой зал наполнялся студентами разных курсов и факультетов, которые шумно приветствовали друг друга и наполняли пространство своими голосами. Это было так обычно и привычно, что Гермиона почти не обращала на это внимания, хотя должна была отвыкнуть от этого. Мысли снова вернулись к войне и взгляд неосознанно устремился на стол Слизерина, которые вопреки всему, был также полон студентами. Глаза отчаянно искали белую макушку, к которой так рвалось сердце. Увидев белые волосы, Гермиона тихо выдохнула, сама не понимая значения этого выдоха. Отчаяние? Облегчение? Боль? Страх? Все вместе. И от этого осознания легче не становилось. Она снова уверила себя, что все пройдет, прекрасно понимая, что его след навсегда отпечатался в ее сердце. Первокурсники гурьбой зашли в Большой зал, с удивлением и восторгом рассматривая все вокруг. Их было очень много. Темненьких, рыженьких, белокурых. Сердце Гермионы сжалось от сладостных воспоминаний. Это тот же самый Хогвартс, те же самые коридоры, классы, гостиные, но уже с отпечатком войны. С углублениями, которые как шрамы рассекали стены школы. Это поразительно, что даже такое чудо как Хогвартс, не смогло до конца искоренить ужас прошедшего, увековечивая историю в своих стенах, как и в памятях многих, кто сейчас присутствовал в зале. – Я рада всех вас приветствовать. - послышался голос с преподавательского стола, в середине которого стояла профессор Макгонагалл, занявшая пост директора школы. - Двери нашего замка всегда открыты для новых волшебников, - она жестом указала на толпу первокурсников, которые топтались посреди зала. - И также для тех, кто решил вернуться и закончить свое обучение. Мы приложили все усилия, чтобы школа вернулась в свое былое состояние, ввели новые правила, с которыми вы могли ознакомиться в письмах, разосланных вам вместе со списком учебных занятий на этот год, а также немного изменили учебные планы, отдавая больше предпочтения практике, чем теории. С этого года, мы вводим внеурочные практические занятия, посещение которых будет вашим личным выбором. Выбор уроков также остается за вами, а мы своим преподавательским составов, попытаемся сделать все, что в наших силах. Вокруг послышались звуки аплодисментов и Гермиона не ожидала такой отдачи от учеников. Возможно, война дала свои плоды и не только гнилые. Закончив свою речь, профессор Макгонагалл отдала слово распределительной шляпе, которая пела про мир во всем мире и что нужно учиться жить дальше. После распределения первокурсников, всех призвали к минуте молчания, как дань уважения Альбусу Дамболдору. В этот момент все внутренности Гермионы перевернулись и сердце отчаянно боролось с разумом. Она сама того не осознавая продолжала вести войну внутри себя. Кто победит в итоге? Сердце? Или израненный ужасом войны разум? Стоит ли продолжать бояться и оправдывать себя той болью? Или стоит ее принять и все же оступиться, падая в бесконечную бездну. Пир прошел спокойно и даже весело. Гермиона общалась со старыми сокурсниками, слушая новые новости и делясь своими. После ужина она снова собрала первокурсников, которых распределили на Гриффиндор и проводила их в башню, по пути рассказывая все правила проживания. Малыши впитывали ее слова и наставления как губки, внимательно следя за ее словами, улавливая каждый звук и жест. Девушка немного увлеклась и начала рассказывать историю Хогвартса, но ее одернул один из портретов, мимо которых они проходили, делая замечание ведьме и прося быть потише. Она улыбнулась, жестом призывая первокурсников быть тише и по маленькой толпе пробежались смешки. После расселения всех новых поступивших в школу, Гермиона устало опустилась на диван в гостиной Гриффиндора, где уже сидела Джинни и Невилл, который тоже вернулся и закончить последний курс. – Как тебе новая должность, Гермиона? - спросил Долгопупс, вырывая девушку из грез своих мыслей. – Ответственно. - ответила та, вглядываясь в камин, в котором во всю горел огонь. – Нет на этом свете такого задания, с которым наша Гермиона не сможет справиться. - сказала Джинни, пересаживаясь поближе к подруге. - Ну а как отдельная комната? Уже освоила свои личные владения, мисс староста? – Я там еще не была, только попросила, чтобы туда доставили мои вещи. - ответила Гермиона. – Ну и что мы тут сидим? Давай быстро - быстро вперед! - воодушевилась Уизли, подгоняя Грейнджер. Та неохотно встала с удобного дивана и, напоследок пожелав Невиллу доброй ночи, направилась вместе с подругой в свои апартаменты. Большой комнатой это было не назвать. Скорее каморка, по типу чулана, где вмещалось все необходимое для проживания. Односпальная кровать, но достаточно широкая, чтобы вместить двоих человек, прикованная тумба, маленький письменный стол и большой книжный стеллаж, который не совсем вписывался в интерьер и Гермиона подозревала, что это дело рук профессора Макгонагалл. – Ты везучая, Грейнджер! - воскликнула Джинни, открывая дверь в ванную комнату. - Я буду ходить к тебе мыться. Гермиона тоже заглянула в полуоткрытую дверь из - за спины подруги. Ванная оказалась еще меньше. Стены были выложены в голубую плитку, в углу одиноко стояла ванна с тропическим душем, а напротив висело зеркало с маленькой тумбочкой и каменной раковиной. Такой интерьер устраивал Гермиону, не слишком скучно, но и не броско. Умеренно. – Я стащила у мистера Уизли бутылочку красного вина из его магловских запасов. - сказала Гермиона, доставая напиток из своей ручной клади. - Отметим твое день рождение, хоть и с опозданием? - Ты удивительная ведьма. - восхищенно ответила Джинни, усаживаясь на кровать, пока Грейнджер доставала бокалы. - Папа будет ругать Рона и Джорджа. – Я уверена, они это переживут, тем более оба предупреждены о краже. Девушки рассмеялись, чокаясь друг с другом. За их беседами и вином время летело совсем не заметно и после третьего бокала разговоры девушек уже перешли на более интимные темы. Джинни с восхищением делилась своим опытом с Гарри, рассказывала про места, где они успели попробовать и как Поттер хорош в постели. Гермиона то глупо хихикала, то краснела от подробностей, но не останавливала подругу, зная, что та не умеет хранить подобное в себе. А Гермиона умеет. Умело умеет хранить все тайны в своей собственной голове, запечатывая дорогие ей воспоминания в каменные стены, не позволяя никому проникнуть в ее разум. Так поступать могла только она. Но правильно ли это? – Я трахалась с Драко Малфоем. - выпалила Гермиона, перебивая очередную историю Джинни. Уизли - младшая застыла, так и держа бокал в воздухе около своего лица, которое выражало сметение и непонимание. – Я настолько пьяна? - задала вопрос рыжеволосая девушка, скорее себе, чем Гермионе. - Ты блять шутишь, Грейнджер? Гермиона уже пожалела о своих словах и внутренне винила себя за свою слабость. То ли это действие вина, то ли тягость боли и тайны, что она носит на сердце, но молчать она больше не могла. Ей нужно было поделиться с этим хоть с кем - то и лучшего собеседника она не нашла. Джинни поймет. Она должна понять. – Я люблю его, Джинн. - слезно произнесла ведьма, утыкаясь в плечо подруге. - Я всегда его любила.