Часть 4: "Страшная правда"

Эту часть начнём не с самого раннего утра – там ничего интересного и не происходило. Зато сейчас, в самый разгар дня, все девочки Сказочного патруля были в сборе. Они сидели в саду, на мягкой и яркой траве. Признаться, у Алёнки даже глаза слезились от того, как много воспоминаний пробуждал этот уголок. Она пробыла в заточении мира Зартии всего год, но этого оказалось с лихвой достаточно, чтобы успеть истосковаться по всему и всем. Грустные темы словно обходили их стороной и сейчас подруги просто с радостью общались, а Алиса без умолку рассказывала Алёнке обо всём, что та успела пропустить. – Я никогда не думала, что скажу это, но… я соскучилась по лекциям Кривозуба, – с улыбкой произнесла рыжеволосая девушка. – Хотелось бы снова послушать его ворчание и ругань. Остальные не сдержались и дружно рассмеялись над этим неожиданным признанием. – Да уж, Алёнка, не думала я, что в своей жизни такое от тебя услышу! – с ехидной улыбкой и тем самым оценивающим взглядом ответила Варя. Поляну снова накрыл весёлый смех. Алёнка искренне радовалась тому, как проводила время, и в целом чувствовала себя счастливой. Но недавняя боль в сердце и головокружение то и дело давали о себе знать. В глубине души она уже мысленно подбирала отговорки — на случай, если станет совсем плохо и придётся уйти куда‑нибудь подальше. – "Не хватало ещё, чтоб девочки обо мне беспокоились сильнее… Хотя, если моя болезнь такого рода вскроется, а она рано или поздно станет им известна, то повода для беспокойства, возможно, станет намного больше. Чего крайне не хотелось бы…» – проносилось в мыслях у Алёнки. Рыжеволосая не знала, как потом оправдываться перед подругами, когда болезнь начнёт прогрессировать, и будут ли они верить её словам. Но пока она твёрдо решила ничего не говорить. – Ну что, девицы, о чём болтаете? – внезапно прозвучал голос Влада. Алёнка вздрогнула, вынырнув из своих мыслей. На пару секунд боль в сердце отступила – теперь дыхание перехватило не из‑за болезни, а из‑за того, кто оказался рядом. Впрочем, она тут же списала всё на ту самую хворь. Влад, не церемонясь, присел на траву в позе лотоса рядом с огненной принцессой. Варя как‑то странно переглянулась с Машей и Алисой, но ни Влад, ни Алёнка этого не заметили. – Надо же, сам Владислав Владимирович решил нас удивить своим появлением, – с хитрой улыбкой отозвалась Алёнка, копируя оценивающий взгляд Вари. Кажется, Варя это заметила и лишь рассмеялась в ответ. – Ага… Рыжая, ты уже оклемалась, что ли? Я‑то уже успел обрадоваться, что ко мне неделю как минимум ещё не будут приставать. Зря надеялся, – с лёгкой улыбкой и наигранно страдальческим взглядом произнёс темноволосый. Он приложил руку к шее, будто разминая её, и то ли шея, то ли рука слабо прохрустела. – Ох, ну и рухлять, – Алёнка с наигранным отвращением закатила глаза и слегка отклонилась в сторону от Влада. У него округлились глаза в изумлении. Теперь он с лёгкой улыбкой и потрясённым взглядом смотрел на сидящую рядом девушку. Варя же одобрительно глядела на подругу. – Это я‑то рухлять, рыжая?! Иди сюда, малявка! – Влад резко потянулся к Алёнке и начал её щекотать. Она не удержалась и рассмеялась и пусть и не так громко, как раньше, но ярко и живо. Алёнка упала назад и оказалась в какой‑то нелепой позе: ноги остались скрещены, а сама она теперь лежала спиной на траве, опираясь локтями о землю. Смех оборвался внезапно – резкая боль в сердце заставила её чуть не зашипеть. С трудом поднимаясь в прежнее положение, она издала болезненный всхлип, но, судя по спокойным лицам подруг и ухмылявшемуся Владу, они либо не заметили её страдания, либо решили, что это просто для пущего драматизма. Алёнка сочла это даже на руку. – Это было нечестно! – с улыбкой сказала она, пихая локтем Влада, который смотрел на неё с довольной, победной ухмылкой. – Ну будешь теперь знать, как называть меня рухлятью. Я ещё только в самом расцвете сил, – самодовольно произнёс Влад. Алёнка услышала привычное цыканье Вари и её недовольный вздох. – А Колючка мне завидует, – тут же добавил голубоглазый, заметив реакцию Вари. Та лишь недовольно прищурилась, глядя ему в глаза. – Заткнись, Морок! – отрезала Варя. Влад сделал обиженное лицо и отвернулся. Алёнка, наблюдая за этой перепалкой, слабо улыбнулась и тихонько рассмеялась. Но сама не заметила, как одна рука невольно прижалась к виску – головная боль усиливалась. В глазах подруг, а затем и во взгляде сидящего рядом Влада промелькнуло беспокойство. – Алён, всё в порядке? – мягко поинтересовалась Маша, и её голос вывел рыжеволосую из раздумий. – Да‑да… Просто голова немного кружится. Ничего, пройдёт, – отстранённо, но с лёгкой улыбкой ответила принцесса. Её почти перебил голос Влада: – Рыжик, лучше иди отдохни, на тебе лица нет, – в его тоне, казалось, не было ничего особенного, но где‑то там угадывалась лёгкая тревога. Алёнка ничего не ответила, но и не отказалась. Аккуратно поднявшись, она направилась в сторону колледжа и вскоре скрылась из виду. – Ладно, провожу её, а то ещё в обморок свалится по пути, – нехотя оповестил Влад патруль, вставая и неторопливо следуя за ушедшей Алёнкой. Тем временем Алёнка, едва оказавшись в их с девочками комнате, привалилась к стене и закашлялась. Перед глазами всё плыло и мутнело, голова раскалывалась от боли — становилось только хуже. Вдруг она услышала ускоряющиеся шаги: кто‑то её услышал. Дверь распахнулась — вошёл Влад. Внешне он казался спокойным, но в глазах читалось явное беспокойство. Алёнка стояла к нему спиной, но сразу поняла, что это именно Влад. – Алён, – тихо и серьёзно позвал он, уже без привычных насмешек. – Что? – откликнулась она не сразу, по‑прежнему не оборачиваясь. – Ты знаешь что, – так же серьёзно продолжил он, подходя ближе. Казалось, он ждал, когда она развернётся, – хотел увидеть её лицо, понять, насколько всё плохо. Ответа не последовало. Алёнка снова закашлялась, судорожно впиваясь пальцами в стену, чтобы устоять на ногах. Быстрым движением Влад развернул её к себе за плечи. – Хватит, ты же знаешь, что так нельзя! – с явной обеспокоенностью произнёс парень, глядя в усталые глаза подруги. – Знаю. Но что с этим поделать? – неожиданно недовольно, почти зло спросила Алёнка, сверкнув бордово‑карими глазами. – Лечиться, чёрт возьми! – впервые за долгое время он сорвался на крик. К концу фразы голос чуть охрип. Взгляд девушки стал недобрым. – Эта хрень не лечится! – она резко закашлялась, но продолжила, подавив кашель и перейдя на хрип: – Когда‑то давно – лечилась… Сейчас – нет. В первую и последнюю вспышку этой хвори – Кетсусеку – всё лекарство истратили, и больше его не видели. Так что теперь все, заболевшие этим… не пойми чем, просто умирают за день или два. Немногие держатся неделями или месяцами. Дальше – только смерть. Слова прозвучали жестоко, будто выбивая почву из‑под ног Влада. Со рта Алёнки снова потекла кровь. Он промолчал. Мягко положив руку на её щёку, большим пальцем стёр кровь с губ. По его глазам было видно: сотни страшных мыслей проносились в голове. Затем, убрав запачканную кровью руку и стряхнув капли, он взял подругу за плечи и твёрдо произнёс: – Ты не умрёшь. – Хотелось бы верить… – уже без злобы ответила она, опуская потускневший взгляд в пол и снова сдаваясь приступу кашля.