⭐

      Холодный ноябрьский ветер гулял по пустым коридорам, проникал под одежду, запускал мурашки по бледной коже. В воздухе чувствовался затхлый запах старого камня, смешанный с ароматом полумёртвых факелов, слегка отдающих копотью и воском, а также резкий аромат мокрых, увядающих листьев, что просачивался сквозь приоткрытые окна.              Раньше, всего пару лет назад, Луна обожала бродить по замку, вглядываться в трещины на стенах, разговаривать с картинами, любоваться видами с Астрономической башни. Сейчас же в родной школе было некомфортно. Она не хотела признавать, но возвращение далось ей с трудом. Сон был беспокойный, за каждым поворотом мерещились зловещие тени, а уроки не приносили радости. Впрочем, всем сейчас было непросто. Но девушка верила, что всё наладится.              Луна шла по коридору, сжимая в руках учебники, облитые соком. Липкая жидкость намертво впиталась в бумагу, а магия почему-то не могла этого исправить. Она несколько раз пробовала сама, обратилась к Гермионе, но всё бестолку. Книги испорчены, и теперь ей предстояло как-то объяснить всё мадам Пинс. Представив, как вытянется лицо женщины от ужаса, когда та увидит, во что превратились её сокровища, когтевранка тяжело вздохнула. Она могла бы сдать тех, кто это сделал, но ябедничать не собиралась.              Бенни и Боб — братья-близнецы, учившиеся с ней на одном факультете, были, в целом, неплохими ребятами, иногда даже милыми, однако, кажется, им не давала покоя слава близнецов Уизли. Они частенько устраивали проделки и розыгрыши, правда почему-то те всегда выпадали только на её долю: то шнурки на кроссовках свяжут, то ведро на голову выльют, то, как сегодня, учебники искупают в апельсиновом соке. Иногда девушка думала, что так одногруппники справляются со стрессом. Выпускают лишнюю энергию, так сказать, успокаивают нервы. Однако ей очень хотелось бы, чтобы они нашли какой-нибудь иной способ для этого, более миролюбивый.              Не дойдя до конца коридора пару метров, Луна вдруг услышала возню. Приглушённый смех, разговоры, шорох мантий. Сначала она подумала, что за углом стоит кучка студентов, обсуждающих какие-нибудь свои секреты. Не желая им мешать, девушка собралась повернуть и быстренько пройти мимо, однако звук ударов, выбивающих из кого-то воздух, заставил замереть. Там явно велась не дружеская беседа.              Встав на цыпочки, она осторожно добралась до поворота и выглянула. Группа учеников: трое гриффиндорцев, два пуффендуйца и три когтевранца, двое из которых — Бенни и Боб, те самые близнецы, — прижала к стенке какого-то слизеринца. Присмотревшись к растрёпанным чёрным кудряшкам и дерзкой ухмылке, она поняла, что это Теодор Нотт.              — Это всё? — криво усмехнулся Теодор. У него была разбита губа, дрожали ноги, перед ним стояла целая толпа враждебно настроенных волшебников, но парень упрямо глядел на них, выглядя, как всегда, высокомерным. — Выпустили пар? Или будет что-то ещё для меня?              Новый удар прилетел в живот. Нотт согнулся, воздух вышел из него с тихим свистом. Однако вместо стона вырвался сухой смех.              — Бьёшь как девчонка, — выплюнул он, за что тут же получил пинок в живот.              Луна чувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Каждый звук — приглушённые удары, смех, тяжёлое дыхание — резали слух, рождая воспоминания, которые хотелось отчаянно забыть.              — На твоём месте я бы прикусил язык, змеёныш, — хмыкнул гриффиндорец. Девушка всё пыталась вспомнить его имя, но никак не могла. — А то и вовсе останешься без него.              — Как жаль, что ты не на моём месте, — пробормотал Тео, чуть хрипло. — Слушать твою болтовню сил нет. Вот бы ты заткнулся.              Цена за дерзость не заставила себя долго ждать. Кулак прилетел в лицо, оглушив влажным хрустом. Луна ощутила, как всё внутри сжалось от ужаса и злости одновременно. Даже дышать стало тяжело, будто воздух загустел от клубящегося здесь напряжения.              После войны межфакультетская вражда превратилась в чистую, направленную исключительно на слизеринцев, ненависть. Они и так всегда были в отдалении, в своём, особенном, как им казалось, привилегированном мирке, однако сейчас зелёные галстуки просто старались не высовываться, нежели показать превосходство над всеми остальными. Их называли «Пожирательскими отродьями», косо смотрели, и каждый шаг по коридору мог обернуться ударом. До этого Луна только слышала истории, видела последствия стычек, но впервые стала свидетелем того, как кого-то из Слизерина избивают.              Решительно прижав учебники к себе, она расправила плечи и вывернула из-за угла. Парни разом вздрогнули, оборачиваясь к ней.              — Лавгуд? — удивился Бенни ещё до того, как девушка успела что-либо сказать.              — Вы бы перестали, — произнесла она, кивнув на прищурившегося на неё Тео. — Директриса узнает — отчислит.              На прошлой неделе к мадам Помфри попал едва живой Забини. Его вытащили из озера, где он нахлебался воды и чуть не попал на вилы русалкам. У парня были переломанные рёбра и кровоподтёки по всему телу. Как только ни требовали преподаватели рассказать, кто с ним сделал подобное, однако парень упорно молчал, заявляя, мол, сам виноват, оступился. Вот только все понимали: его поймали голодные до расправы ученики и хорошенько избили. И им было совершенно плевать, что ни Блейз, ни его мать к Пожирателям никакого отношения не имели. Просто Забини носил зелёный галстук — значит, виноват. Директриса Макгонагалл тогда собрала всех в Большом зале и произнесла прекрасную речь о том, что дети не несут ответственности за грехи родителей и лишать права на раскаяние нельзя. А также предупредила: ещё один случай избиения — и виновные будут отчислены без разбирательств.       Рассказывать этой толпе озлобленных парней про перенаправление ненависти в более продуктивное русло Луна не стала. Её стратегия была проще: пригрозить отчислением. Вот только слова девушки скорее насмешили, чем заставили остановиться.       — И кто ж ей доложит, Полоумная? — усмехнулся высокий пуффендуец с обожжённой половиной лица. Шрам он получил во время битвы за Хогвартс, о чём любил вспоминать раз десять на дню, при этом злобно косясь почему-то именно на Малфоя. — Неужто ты? Или, может, он?              Бросил взгляд на Теодора и с силой вмазал ему локтем, от чего тот зашипел сквозь зубы.              — Директриса Макгонагалл может узнать об этом разными способами, — спокойно сказала Луна. — Так зачем рисковать?              — Послушай-ка, Лавгуд, — стал наступать на неё Бенни. — Забудь про то, что видела. Иначе… — он ухмыльнулся, ударил по её учебникам, и те с глухим стуком выскользнули из рук. — Окажешься с ним в лазарете.              — Эй, Бенни, полегче, — вмешался Боб. — Лавгуд тут ни при чём.              ЛУна вздохнула и поднесла руку к спрятанной в причёске палочке. Откровенно говоря, кучка парней её не пугала. Она видела вещи пострашнее, чем издёвки или пустые угрозы. С ней делали вещи пострашнее. А потому, решив немного припугнуть парней, наставила на них древко. Бенни рефлекторно отступил на шаг.              — Ты чего удумала, Полоумная?              — Из-за грёбаного сынка Пожирателя на своих палочку наставляешь? — выкрикнул один из гриффиндорцев.              — Я лишь делаю свои слова весомее, — сказала она. — Оставьте его в покое, и никто об этом не узнает.              Парни переглянулись, скривились, но, видимо, решив, что связываться с ней не стоит, решили отступить. В конце концов, они были наслышаны о многом, что с девушкой происходило, а кое-кто был свидетелем того, как она умело сражалась с Пожирателями в Хогвартсе. Пнув Теодора напоследок, направились прочь, не забыв толкнуть и Луну, обматерив и прошипев что-то нечленораздельное.              Как только коридор опустел, и тишину нарушали лишь судорожные вздохи Теодора, тот со стоном сполз по стеночке на пол. Бледный, дрожащими руками он держался за живот, а в уголке рта блестела кровь. Он поднял на девушку серые глаза и нахмурился.              — В защитницы сирых и убогих заделалась, Лавгуд? — хмыкнул Нотт. Ему явно было тяжело говорить, но отказать себе в этом странном удовольствии парень не мог. — Так ты не по адресу, дорогуша. Такую падаль, как я, жалеть не стоит.              — Ты бы помолчал, — качнув головой, заметила Луна, замечая, как тёмные брови на красивом лице удивлённо взметнулись.              Она присела на корточки, бегло осмотрела лицо, сбитые костяшки и царапины на шее, после чего направила на Теодора палочку и одним движением залечила видимые раны.              — Тебе надо в лазарет, — сказала она, подхватывая его под мышку.              Парень за всеми её движениями смотрел внимательно и настороженно, а как только она прикоснулась, намереваясь поднять, забрыкался, едва не ударившись затылком о стену.              — Нельзя! — простонал он. — Начнутся вопросы, а ты только что пообещала, что никто о случившемся не узнает.              — Так как же ты?..              — Всё нормально, — перебил её Теодор. — За эти пару месяцев у нас накопилось достаточно лекарств. Сам подлатаюсь.              Луна поджала губы. Отпускать его в таком виде не хотелось, но и силком тащить в лазарет она не собиралась. Вздохнув, девушка всё-таки просунула руку парню под плечо и, стараясь не реагировать на стон боли, что вызвало у него это движение, помогла подняться.              — Пойдём, провожу, — сказала она, двинувшись в сторону подземелий, но Нотт вновь заупрямился.              — Я могу сам! — возмутился он, но тут же закашлялся, хватаясь за живот.              Девушка никак не стала это комментировать. Молча обняла его за талию и потащила в зелёный факультет. Идти было тяжело. Парень весил немало и, несмотря на то что изо всех сил старался корчить из себя здорового, очень быстро опёрся на неё, заставив ощутить всю тяжесть слизеринского высокомерия.              Луна чувствовала каждый его взгляд, тайком брошенный на неё, судорожное дыхание, биение сердца и дрожь в теле. Она впервые видела кого-то настолько уязвлённого, раненого, но при этом упорно делающего вид, что у него всё под контролем. Захотелось рассмеяться, потому что Теодор Нотт показался ей милым, однако девушка сдержалась. Гордость парня и так была уязвлена. Стоило его пожалеть.              Остановившись у входа на Слизерин, Теодор осторожно освободился от рук девушки и, бросив на неё нечитаемый взгляд, тихо пробормотал:              — Спасибо.              После чего прошептал пароль и исчез за дверью. Полумна улыбнулась. Это было первое её «спасибо» от слизеринца за все эти годы. Приятно.              Вспомнив, что учебники так и остались валяться на полу в том закоулке, она ойкнула и рванула обратно. До отбоя оставалось не так много времени, так что стоило поспешить. ***       Тео курил под трибунами, прячась в полумраке. Ветер, пробивавшийся сквозь щели в досках, приносил запах сырой земли и мокрой травы, смешанный с тонкой кислинкой старого дерева и пыли, что годами оседала здесь, а аромат маггловских сигарет со вкусом шоколада делал композицию почти идеальной. Затянувшись, парень медленно выпустил облачко сизого дыма, чувствуя, как вместе с ним уходит шум из головы и хоть немного успокаивается сердце.              Откровенно говоря, он прятался. Причём не только от студентов, к чьим косым взглядам, оскорблениям и толчкам давно привык, но и от своих друзей.              Драко со вчерашнего вечера не даёт ему покоя. Ещё и вышедший из лазарета Блейз присоединился к другу. И, главное, Тео никак не мог понять, в чём дело.              Как только он вошёл в спальню весь такой красивый с синяками и кровоподтёками, друг немедленно ринулся лечить его, понося чёртов Хогвартс, поганых Пожирателей, а также Поттера с компанией. Нет, конечно, все они были благодарны Избранному, просто… Ругать Поттера было привычкой Малфоя. Он до сих пор во всём, от плохой погоды до запора, винил очкастого, словно по-другому не мог, находя в этом какое-то своё особое извращённое удовольствие.              — Эти гриффиндорцы совсем отбитые, — ворчал блондин, втирая мазь в расцветающий ушиб на рёбрах.              — Там были не только гриффиндорцы, вообще-то, — усмехнулся Тео, стараясь не стонать от боли.              — Но по-любому именно они всех и подначили. А всё из-за Поттера, — бурчал Драко, едва сдерживая раздражение. — Если на их факультете Герой, что, думают, можно кидаться на всех подряд как бешеные псины?              Тео рассмеялся и тут же разразился кашлем. Друг покачал головой и цыкнул.              — Как ты вообще живой выбрался? Кто-то спугнул?       — Ага… Лавгуд, — произнёс Тео машинально и тут же сжал губы.              Почему-то не хотелось говорить о её вмешательстве. Будто… Нет, это было не личное или ещё какая ерунда. Просто не хотелось подставлять. Она же пошла против своих ради него. Да. Поэтому. Да и Малфой, после того как девушка провела какое-то время в его мэноре, в плену, странно на неё реагировал. Будто испытывал вину, но за что именно и почему, никогда не рассказывал. Однако, если отбросить наивность, догадаться было нетрудно. Пожиратели не были славными ребятками, и Тео не раз видел, что они делали с молоденькими волшебницами. Просто он почему-то был уверен, что с Лавгуд обращались иначе, лучше. Но делало ли это пережитое ей незначительным? Вот уж вряд ли.              — Лавгуд? — переспросил Драко. — Полумна Лавгуд?              Тео кивнул. И друг почему-то замолчал. Что там творилось в его белобрысой голове, было не ясно, но лучше пусть молчит. Потому что Нотт сам не понимал, что с ним. Он никак не мог выбросить из головы её решительный взгляд, когда она тыкала палочкой в тех парней. И руки. Тёплые руки, что удивительно нежно, даже бережно поддерживали его всю дорогу.              «Да что б тебя! Салазар!» — мысленно выругался Тео.       Утром парень почувствовал себя значительно лучше. Боль в боку и лёгкая ломота напоминали о вчерашнем, но жить не мешали. А вот друзья… Они мешали, и ещё как! Как только Забини узнал о нападении и о том, что именно Лавгуд вмешалась, чтобы спасти их друга (зачем вообще Драко решил сообщить эту информацию как чрезвычайно важную — непонятно), то принялся шептаться с Малфоем и вместе с блондинчиком глядеть на него. Что означал их взгляд? Почему они вообще прицепились к нему?              Выносить общество этих двух идиотов стало невыносимо, и Тео вместо обеда сбежал сюда. Покурить в тишине. Но и здесь желанный покой был нарушен.              Парень только собирался сделать затяжку, как послышалось шуршание. Кто-то шёл по трибунам, прямо над его головой, приглушённо переговариваясь.              — Пусть хорошенько поищет свою цацку, — рассмеялся знакомый голос. Кажется, один из вчерашних близнецов.              — Не слишком ли? — спросила девушка. — Это всё, что осталось от её матери.              — Ничего страшного! Мы ж ничего такого с кулоном не сделаем, — ответил кто-то третий, вероятно, второй близнец. — Просто спрячем. Поплачет, поищет да найдёт.              — Будет ей уроком, — снова раздался первый голос. — А то вздумала палочку на меня наставлять. Совсем рехнулась.              Раздался звук отрываемой доски, звон металла о дерево, довольный смех, затем шаги удалились.       Эти идиоты украли у Лавгуд что-то, принадлежащее её матери.              «Уроды», — зло подумал Тео, машинально сжимая свой собственный кулон, висящий на шее под рубашкой.              У него от мамы тоже осталось не так чтобы много. Теперь и отец в Азкабане, ожидает смерти. И если бы кто-то посмел украсть хоть что-то, принадлежащее родителям, принадлежащее маме… Он бы убил.              Недолго думая, Тео затушил сигарету, вылез из-под трибун и, потратив минут десять на поиски, нашёл-таки украденную вещь. Это оказалась простенькая серебряная подвеска-медальон на тонкой цепочке. Ему хотелось открыть его, посмотреть, что внутри, но он не стал. Не имел права совать свой нос в чужую душу. В её душу.              Забрав украшение, парень бережно сунул его в карман и отправился обратно в замок.              Зачем он это сделал? Сам себе объяснить не мог. Ему должно быть всё равно на эту странную девушку, однако, представив, как она будет искать медальон, глаза станут влажными, руки задрожат, а голос надломится… Внутри стало тяжело и больно.              — Просто верну долг, — пробормотал он, убеждая сам себя, что во всей этой суете нет ничего личного. — Просто долг.        ***       Тео сидел в гостиной Слизерина, ёрзая на кресле и то и дело поглядывая на дверь. Медальон, спрятанный в кармане брюк, буквально жёг ногу, напоминая о том, что его надо вернуть хозяйке. Но парень, откровенно говоря, не имел ни малейшего представления, как это сделать. Вернувшись в Большой зал к концу обеда, он Лавгуд не нашёл. Да и слабо представлял, как отдал бы ей что-то на глазах у всей школы. Совместных занятий с Когтевраном сегодня не было. В библиотеке тоже ничего. И что делать? Мысли о том, что она где-то ходит, ищет и, возможно, плачет, тревожно теребили сердце, о существовании которого Тео уже успел позабыть.              С чего вообще эта Лавгуд его так волновала?              В гостиную ввалились Блейз с Драко и плюхнулись рядом.              — Куда-то собираешься? — спросил Забини, бросив на него внимательный взгляд.       Тео нахмурился.              — С чего ты взял?              — Да тебя всего так колбасит, что тут два варианта, — усмехнулся друг. — Либо геморрой, раз усидеть ровно не можешь, либо тебе куда-то надо. Если первое — у меня есть лекарство, — он недвусмысленно поиграл тёмными бровями. — Если второе — не понимаю, чего тут сидишь и не идёшь.              Тео уже собирался выдать что-то колкое, как в гостиную вошла Пэнси Паркинсон с двумя подружками. Они так громко разговаривали, что проигнорировать их было попросту невозможно.              — Что ж за ценность такая, что надо шляться босиком по коридорам и стонать как привидение, — хмыкнула Паркинсон.              — Может, семейную реликвию какую потеряла? — предположила одна из подружек. Тео вообще плохо запоминал имена девушек, большинство из них казались ему слишком одинаковыми, как под копирку.              — Наверняка украл кто-нибудь из её нищих друзей, — подхватила вторая.              — Да какая реликвия, умоляю, — фыркнула Пэнси. — Скорее уж потеряла какой-нибудь свой странный амулет из рыбных косточек и ходит, плачет теперь.              — Или его украли эти, — первая девица принялась щёлкать пальцами, вспоминая. — Нарглы!              Троица покатилась со смеху, а вот Тео сорвался с места и оказался перед однокурсницами раньше, чем вообще успел подумать.              — Вы это о чём? — спросил он, стараясь принять равнодушную позу.              — Да Лавгуд там ходит, ищет что-то, — пожала плечами Пэнси.              — Где?              — В коридоре, — непонимающе нахмурилась она. — К Астрономической башне пошла.              Парень кивнул и, не произнеся ни слова, направился к двери. Старался шагать медленно, как обычно, но ноги сами рвались вперёд. Перед самой дверью ему на плечо опустилась рука. Тео вздрогнул и обернулся. Это был Драко.              — Слушай, Лавгуд… — блондин покосился на девушек, с любопытством поглядывающих на них, и понизил голос. — Она хорошая. Не усложняй ей жизнь.              — И не собирался, — дёрнув плечом, скидывая чужую ладонь, ответил Тео и вышел.              Когда-нибудь он подумает о том, с каких пор Малфой заделался охранником Лавгуд, но не сейчас. Сейчас он просто найдёт её, отдаст медальон и, наконец, успокоится. Да. Всё станет как раньше. Без этого странного ощущения в груди, которое невероятно раздражало.        ***       Он бежал по лестнице, стараясь дышать ровно, но каждый вдох резал лёгкие, бился о рёбра, напоминая о вчерашних побоях. Добравшись до вершины, жадно вдохнул холодный воздух и впился глазами в одинокую фигурку, едва не сдуваемую осенним ветром. Полумна стояла на краю башни, держалась за поручень, её длинные волосы трепались во все стороны, белыми буйными волнами разрезая тёмное небо.              — Ты чего стоишь тут? — спросил Тео, остановившись в полушаге от неё.              Лавгуд не испугалась и, кажется, даже не удивилась его приходу. Она спокойно обернулась, и от выражения её бледного лица руки парня сжались в кулаки. Серые глаза, большие, отражающие огни Хогвартса и начинающие разгораться звёзды, были влажными от слёз. Щёки горели, уголки губ опущены, а пальцы до бела сжимали каменную ограду. Взгляд парня опустился на её ноги — без обуви, красные от холода. Тео едва сдержал порыв схватить её на руки и, хорошенько матеря, утащить в тепло.              Проворчав ругательство, он достал палочку и наложил на Полумну несколько слоёв согревающих чар.              — Искала кое-что, — ответила она, и слабая улыбка скользнула по губам. — Спасибо.              — Где? Здесь? — недобро усмехнулся Тео.              — Везде, — пожала плечами Полумна. — Обошла всё, но нигде не могу найти.              — И обязательно искать босиком? — в голос прорвалось раздражение. Не зря её зовут Полоумной…              — Нет, — улыбнулась девушка, поджимая пальцы ног, будто пыталась спрятать их. — Просто все мои ботинки куда-то подевались.              Тео сжал зубы. Эти придурки и обувь её спрятали что ли? Он их убьёт. Точно убьёт… Без лишних слов, достав из кармана медальон, Тео протянул его ей. Полумна удивлённо выдохнула. Она схватила украшение, открыла и, убедившись, что с содержимым всё в порядке, едва не расплакалась.              — Где ты его нашёл? — пролепетала она.       — На трибунах, — ответил Тео. — Твои друзья спрятали его там.              Полумна кивнула, явно понимая, о каких именно друзьях речь. Парень не разделял подобного снисходительного отношения к издевательствам. Почему она не защитит себя? Почему не расскажет Поттеру с компашкой? Она ведь их подруга, вроде как. Неужели они не помогут?              Тео уже был готов вылить на неё этот поток возмущений, но увидел счастливый взгляд, направленный на него, и все слова вылетели из головы.              — Спасибо, Теодор! — голос дрожал.              Внезапно стало жарко, а дрожь её голоса передалась и ему, поселяясь где-то под рёбрами.              — Не за что, — ответил он, едва заметно смущаясь и ненавидя себе за это. Теодор Нотт никогда не смущается! — Я просто вернул тебе долг за вчера. Так что мы в расчёте.              Она коротко рассмеялась, и лёгкий, чарующий звук разлетелся по ветру.              — В любом случае, спасибо. Я этого никогда не забуду.              Это был первый раз, когда кто-то говорил «спасибо» Тео, не будучи его другом. И первый раз, когда он сам помог кому-то, не ожидая ничего взамен. Ощущение было странным, новым, но удивительно приятным. Вот только парень не был уверен, что сделал бы нечто подобное для кого-то кроме неё. Хотя ещё вчера утром он и для неё не стал бы ничего делать.              Тео стоял с Полумной рядом, ощущая холодный ветер на коже и тепло в груди. Она сжимала медальон в руках, с мягкой улыбкой рассматривая небо. Парень тоже взглянул на усыпанное бледными звёздами полотно, но тут же вновь опустил взгляд на девушку. Он готов был признать, что рядом с ней в нём что-то менялось, оживало, причём так стремительно и внезапно, что это пугало. Хотел ли он это остановить? Непонятно.              Полумна оторвала глаза от неба и посмотрела на Тео. Её улыбка стала шире, и его губы сами по себе дрогнули.              Вот, собственно, и ответ. Что бы со вчерашнего вечера с ним ни происходило — пусть продолжает. Он не хочет поворачивать назад.