Каникулы в башне

Рождество отшумело, и наступило время между праздниками — то странное безвременье, когда никто не знает, какое сегодня число, а завтрак может начаться в полдень. Питер проснулся в десять утра. — Ница, — позвал он, не открывая глаз. — Который час? — 10:07, мистер Паркер. Босс ещё спит. Мистер Роджерс уже сделал утреннюю пробежку. Мистер Барнс пьёт кофе на кухне. — Баки пьёт кофе в десять утра? — Питер сел на кровати. — Это же почти обед. — Он не спит по ночам, мистер Паркер. Как вы. — Я сплю! — Вы спали до десяти, — заметила Пятница. — Это прогресс. Питер натянул свитер (тот самый, большой, в котором тонул), джинсы и пошёл на кухню. Баки сидел за столом с кружкой кофе и смотрел в стену. Наушники — подарок Питера — висели у него на шее. — Доброе утро, — сказал Питер, садясь напротив. — Уже не утро, — ответил Баки, не оборачиваясь. — А что тогда? — Время кофе. Питер усмехнулся. Открыл холодильник, достал йогурт, сок, остатки вчерашней пиццы. Начал собирать завтрак — на троих, потому что скоро проснутся остальные. — Ты сегодня готовишь? — спросил Баки, наблюдая, как Питер режет фрукты. — Я всегда готовлю, — ответил Питер. — Просто не замечаете. — Замечаем, — Баки отпил кофе. — Твои оладьи — лучшие. — Спасибо, — Питер покраснел. Через час проснулись все. Тони — с взлохмаченными волосами, в пижаме, без дуги (он спал без неё, но Пятница следила за сердцем). Стив — уже одетый, потому что «каникулы не повод расслабляться». Наташа — в спортивном костюме, потому что собиралась на тренировку. Клинт — в пижаме с индейками, которую Лора подарила ему на Рождество. — Что у нас на завтрак? — спросил Тони, падая на стул. — Оладьи, — ответил Питер, переворачивая последнюю партию. — С мёдом и ягодами. — Ты божество, — сказал Клинт, накладывая себе гору. — Я паук, — поправил Питер. — Пауки готовят оладьи. Это редкий вид. Тор спустился позже всех — он спал в гостевой комнате на шестьдесят третьем этаже, потому что его собственная была на ремонте (он случайно проломил стену молотом). — Попкорн? — спросил он, садясь за стол. — Оладьи, — ответил Питер. — Попкорн будет после обеда. — Я люблю тебя, маленький паук, — сказал Тор и взял три штуки сразу. После завтрака они разбрелись кто куда. Стив и Баки ушли в спортзал — тренироваться. Наташа и Клинт — в тир. Тор включил телевизор и смотрел документальный фильм о пингвинах, комментируя каждый кадр. — У них нет молотов, — говорил он. — Как они защищаются? — Они не защищаются, — ответил Питер, проходя мимо. — Они просто… милые. — Милость не спасёт от хищника, — серьёзно сказал Тор. — Ты слишком много думаешь о пингвинах, — заметил Питер и пошёл в свою лабораторию. Лаборатория была его убежищем. Здесь пахло пластиком и припоем, на столе валялись схемы, на стене висел новый костюм — тот самый, с карманами для печенья. Питер сел за компьютер и начал дорабатывать паутиномёты. Тони просил увеличить дальность выстрела, но сохранить точность. — Ница, — сказал он. — Сымитируй выстрел на пятьдесят метров. — Симитирую, мистер Паркер. Точность — 94%. Отклонение — в пределах нормы. — А на шестьдесят? — 89%. Паутина может не долететь. — Значит, надо улучшить сжатие, — Питер взял паяльник. Он просидел в лаборатории до обеда. Тони заглянул два раза — первый раз принёс кофе, второй раз просто постоял в дверях, глядя, как Питер работает. — Ты становишься настоящим инженером, — сказал он. — Я уже настоящий, — ответил Питер, не отрываясь от платы. — Просто не показываю. — Скромничаешь? — Нет, — Питер поднял голову. — Я… я просто делаю то, что мне нравится. Тони кивнул и ушёл. Питер улыбнулся — он знал, что Тони гордится им. Просто не говорит. Обед был шумным. Стив и Баки спорили о правильности боксёрских стоек. Наташа показывала Клинту новый приём — тот пытался повторить и чуть не вывихнул руку. Тор съел три тарелки супа и попросил добавки. Брюс пришёл с книгой и не поднимал головы. — У нас есть планы на сегодня? — спросил Питер. — Кино, — сказал Тони. — Вечером. Классика. — Какую классику? — насторожился Питер. — «Крепкий орешек», — ответил Клинт. — Рождественская традиция. — Это не рождественский фильм, — возразил Питер. — Это самый рождественский фильм, — сказал Тони. — Там есть ёлка, подарки и парень, который спасает всех. Как ты. — Я не спасаю всех, — покраснел Питер. — Спасаешь, — сказала Наташа. — Просто не замечаешь. После обеда Питер пошёл в свою комнату — писать список благодарности. Он делал это каждый день, даже в каникулы. 1. Я благодарен за то, что сегодня были оладьи, и никто не сказал, что они подгорели (они подгорели немного, но Тор съел даже подгоревшие). 2. Я благодарен за то, что Тони смотрел на меня в лаборатории с гордостью. 3. Я благодарен за то, что у нас есть традиция — смотреть «Крепкий орешек» на Рождество. Он положил листок в ящик и лёг на кровать. За окном падал снег. В башне было тепло и шумно — кто-то смеялся, кто-то спорил, Пятница тихо напевала мелодию, которую сочинила для Питера. — Ница, — позвал он. — Да, мистер Паркер? — Ты веришь, что каникулы могут длиться вечно? — Нет, мистер Паркер. Но вы можете сделать их такими, чтобы запомнить надолго. — Уже запоминаю, — сказал Питер. — Каждый день. Вечером они собрались в гостиной. Стив принёс попкорн — Тор чуть не заплакал от счастья. Наташа заварила чай — грузинский, подарок Питера. Клинт раздал пледы. Баки сел в угол с наушниками. Брюс устроился в кресле с книгой — он не смотрел кино, но любил атмосферу. — Включай, — сказал Тони Пятнице. Фильм начался. Питер сидел между Тони и Хеппи — Хеппи пришёл нехотя, но остался, потому что «всё равно делать нечего». — Это лучший фильм, — сказал Клинт в середине. — Ты говоришь так про каждый фильм, — заметила Наташа. — Потому что каждый фильм — лучший, когда мы вместе. Питер посмотрел на Клинта. Тот улыбался. И Питер понял, что это правда. Не важно, какой фильм. Важно — кто рядом. После кино они пили какао. Тони сварил — уже без комочков, научился. — Ты прогрессируешь, — сказала Пеппер, пробуя. — У меня хороший учитель, — Тони кивнул на Питера. — Я не учил тебя варить какао, — удивился Питер. — Ты учил меня замечать, — ответил Тони. — Это важнее. Поздно вечером, когда все разошлись, Питер стоял у окна. Снегопад усилился, город укутывало белым одеялом. — Ница, — сказал он. — Да, мистер Паркер. — Завтра я хочу покататься на коньках. — На катке у Рокфеллер-центра? Там будет много людей. — Знаю. Но я никогда не катался. Тони обещал научить. — Босс умеет кататься на коньках? — Он сказал, что умеет. Но я ему не верю. — Я тоже не верю, — сказала Пятница. — Но это будет весело. Питер улыбнулся. Лёг в кровать. Браслет на руке светился в темноте. — Ница, — сказал он. — Включи ту мелодию. Про дом. Пятница заиграла. Питер закрыл глаза. И под эту музыку уснул — спокойно, без снов, с чувством, что завтра будет новый хороший день. Каникулы только начинались.