*

*** В моей комнате полумрак, едва освещаемый лунными лучами. Шепот перерастает в крик, срываю голос, вновь и вновь вторя твоё имя, в попытках все вернуть назад. Прошло уже несколько лет, за которые мне так и не удалось найти смирение, а вместе с ним ― упокоение. Чувствую стекающие по подбородку капли крови, смешивающиеся со слюной. Роняю голову в ладони и улыбаюсь, видя твой силуэт. Висок простреливает острой болью, и я переваливаюсь на бок, ощущая жуткую тошноту и головокружение. Каждую ночь мне является твой призрак ― почти что живой, скользящий темной птицей по углам, ― прячу глаза, застланные мутной пеленой в чёрных пальцах. Ты все также прекрасна, как и в тот день, милая Кэролайн. Чарующая, волнующая чувства и будоражащая кровь, в тот день ты была сама не своя. Я помню лишь отголоски, бессвязные картинки судного дня, твоё чудесное чёрное свадебное платье, струящееся до самых мысков туфель, зажатый меж пальцев крест и безмятежную улыбку синих губ. На попытки заклинания твоего призрака ушла вся моя вечность, едва не законченная с ножом в глотке. Задыхаюсь, преисполненный всевозможными эмоциями, вновь кричу, обессиленно падая на спину. Впервые за столетие чувствую пьянещее душу облегчение. Чернота давно пронзила моё сердце, растеклась по телу, окрашивая чернильными пятнами всю мою кровь и плоть. Она пытается заполнить и мой разум, но этого я не позволю, уж поверь мне, Кэролайн. Ты заставила меня почувствовать хоть что-то, кроме бесконечности страданий и унижений. Ты ворвалась в мою жизнь, сбивая её с мёртвого устоя, запуская бесконечную карусель череды различных событий, имеющих свое влияние и по сей день. Ты касалась и оставляла следы, горящие и въедающиеся в кожу, точно чернила в белоснежную бумагу. Я помню каждое твоё прикосновение, твои манящие губы, когда-то так нежно касающиеся меня. Кэролайн, моя любимая маленькая женщина, я готов возлагать к твоим ногам все цветы мира, дарить всю мою пылкую любовь, посвящать самые мрачные песни и стихи. Твоих слов более чем достаточно, чтобы растопить огромные чернильные глыбы моего сердца. Ведь ты, Кэролайн, ― главная цель моих страданий, переросших в столетия, бесчетного количества черноты в душе, и гремящих костей под ногами, окрасивших мои руки кровью навеки.