Глава 8

Все варианты будущего Микасы были связаны с Эреном, и все варианты её будущего погибли, как только погиб он. И вот теперь она вертелась, как могла, пусть и казалось, что живёт по инерции. Во время поездки в Хидзуру всё происходило как во сне, а по приезде сюда она просто обязана была шмякнуться об эту реальность так, чтобы заныли кости, и уже решить, что делать дальше. Однако благодаря распоряжениям Хистории, кажется, в жизни появился новый смысл, и Микаса пока толком не могла понять, нравится ей это или нет. Смочив руки льняным маслом, температуру которого она перед этим проверила, капнув на запястье, Микаса, мудрёно усевшись таким образом, чтобы точно не мешать капралу, спросила: – Не горячо, сэр? Узнала, что нет, но лучше удостовериться. Едва уложила, Леви опять разворчался, что Ида эти экзекуции от нечего делать придумывает, и с ним всё в порядке. Не в порядке, Микаса сама чувствовал, что мышцы капрала, напряжённые словно просоленные морские канаты, сложенные бухтами, не норма для мирной жизни. Удивительная мощь для такой компактности, во всём теле ни жиринки. Когда-то давно, ещё в её прошлой жизни, отец умудрился подстрелить волка, и маленькая Микаса смотрела на поджарое серое тело, так и не совершившее прыжок во спасение собственной жизни. Волк. Вот кого ей напоминал этот невысокий мужчина. Волк-одиночка, ушедший от всех капканов, но при этом покалечившийся где только можно. – Сэр, позвольте кое-что попробовать? Раз уж я точно не знаю, где массировать, полагаю, эта синхронная техника Аккерманов поможет, – эту тему не стоило поднимать, однако же Микаса полагала, что суть воспримут правильно. Леви снова покосился на неё отсутствующим глазом, вовремя сообразил, что не так, повернулся через другое плечо: – В смысле? – Я во время контакта ощущала вашу боль, смогу ощутить и сейчас. Так что точно узнаю, где блоки, их и размассирую, и никаких... – она смущённо лизнула губы, – Казусов не произойдёт. Он молчал, и девушка поспешно добавила: – В прошлый раз всё произошло, когда мы коснулись кончиков пальцев друг друга, смотря в глаза. Если сосредоточиться, сейчас выйдет то же самое. – Что ж, имеет смысл, – Леви осторожно приподнялся, раскрывая ладонь, и Микаса, протерев собственную левую руку полотенцем, осторожно коснулась его, глядя в единственный серый глаз. Боль пробежалась по ней самой неявственно, как если бы попробовала ходить в вывернутом наизнанку свитере, увешанном репьями. Ровно то, что требовалось, четыре точки на спине, одна в колене, застарелые боли у рёбер, там, где… Микаса замерла, сверяясь с собственными ощущениями, и непроизвольно глядя на чужой торс. В свете лампы расходящиеся шрамы, оставшиеся от взрыва, странным образом напоминали лучи солнца, пробивающиеся через облака мускулов. Тело Эрена благодаря силе титана латалось сразу же, всегда было гладким и белым, широкоплечим, словно одна из тех древних скульптур, при создании которых использовали мрамор. Тело же Леви было настоящим, не уродливым от многочисленных ран, а по-своему... привлекательным? Откуда такие мысли? – Что такое? Хорошо, что лампа не давала достаточно света, Микаса надеялась, что капрал не заметил её румянца: – Вроде получилось, да, ложитесь... И что хотела спросить… А как оно вообще? Когда был взрыв, вы почувствовали... удар? При очередном прикосновении капрал слегка напрягся, но затем блаженно выдохнул, поскольку Микаса точно нашла мышечный спазм, а затем проговорил: – Не… Я не жалуюсь на скорость реакции, но взрыв громового копья был быстрее, не говоря уже о том, что я не ожидал этой выходки от Зика. Я успел удивиться, только и всего, было громко, а потом перестало быть громко, и когда я шмякнулся на землю, то ничего не почувствовал, даже то, что меня после сшивала Ханжи, совершенно ничего вплоть до прихода в сознание. В этом плане мгновенная смерть мне нравится, ты просто не успеваешь осознать, как оно происходит, а уже всё случилось. Именно поэтому, очнувшись от того, что это шайка-лейка орала у костра как резаная, судача, как им быть, я испытал некоторое... разочарование от того, что не отправился на тот свет. – Не говорите так, сэр. – Однако же это правда, – отреагировав на немую просьбу повернуть голову на другой бок, он со вздохом изменил позу, а затем добавил, – Можешь сесть, тебе неудобно, хватит и одного Аккермана с больной спиной. Резко только своими ляжками меня не стискивай, хорошо? – А что, – Микаса в моменте почувствовала, что в ней просыпаются бесы, о существовании которых она не имела ни малейшего понятия, – Ваше тело ощущает больше желания жить, чем обычно? Глаз с бельмом снова покосился на неё, но в итоге это был всего лишь удобный жест, действительно зрительный контакт не требовался: – Если ты думаешь, что я не могу вломить тебе из этой позы, то очень сильно ошибаешься. – Лежите уже, не ёрзайте, а то вся кровать в масле будет, – она усмехнулась, сдув полезшую в лицо прядь, – Ида ещё компресс прописала, так что придётся полежать подольше. Он должен был и обидеться, и начать отбиваться, как всегда делал в подобном случае Эрен, если Микаса проявляла заботу, что-нибудь с воплями о том, что он уже не ребёнок, а она ему не мать. Но на самом деле, когда девушка встала, оставив рядом с капралом юкату на случай, если тот захочет встать после массажа, с его стороны прилетело тихое «спасибо». В отличие от Эрена, Леви всегда благодарил, пусть и не хотел доставлять неудобства, пусть и никогда не просил что-либо делать – всё было инициативой Микасы, и... не отпихивал, не воспринимал, как должное. Просто говорил «спасибо». Почему она вообще сравнивает этих двух людей? Дело в том, что образ Эрена стал бледнеть, и это пугало Микасу. Разве же это преданность? Она ведь обещала! Неважно, что он не принял это обещание, она просто обязана хранить его в сердце, неважно, сколько ошибок он совершил, вообще ничто не важно, она выбрала Эрена, было это долгом Аккермана или нет, и потому должна была... Должна была?.. Да, должна! Что ещё за вопросы?! Завтра, когда они пойдут за грибами, она наденет тот самый шарф, с которого начались её чувства, и будет нести его гордо, как привыкла, как делала всегда, в самых кровавых схватках и в самые тяжёлые дни. Утро началось под аккомпанемент от новой животины. Сквозь сон Микаса услышала сначала глухой удар по перегородке в сарае, а затем и раскатистая «И-а-а», заставившее Юки, до этого нежившуюся на простынях, усвистать под кровать на рекордной скорости. Точно. Мул наследует внешность от лошади, но вот голоса у них совсем как у слов, как оказалось, ещё и ниже по тембру. Воистину, ни за что не проспишь кормёжку. – Да иду, иду я, – раздалось ворчание со стороны комнаты капрала, и Микаса, продолжавшая лежать, слышала его практически мимолётный утренний кашель, а также, как только со стороны закутка послышался ещё один удар, что-то негромкое и бранное. Он всегда понижал голос, если ругался, так, что было не разобрать, странная, но при этом всё же деликатность. Поскольку Юки, заметив, что хозяйке не спится, сразу же принялась тереться об её лицо, хочешь не хочешь, пришлось вставать, и Микаса прошествовала на кухню ровно для того, чтобы заметить, как капрал, ёжась, выходит наружу. Эльке взглянула на него, услышала: «Чего ты орёшь?», а затем чуть тише снова выдала своё коронное «Иа», будто проверяя, точно её услышали или нет. Леви покачал головой, тюкнул мулицу указательным пальцем прямо в белый лоскуток на носу, от чего та издала протяжное «Бр-р-р», а затем шмякнул в ясли небольшую охапку сена: – Завтрак… Ну и чего ты на меня смотришь? Не отравленное, ешь. Сегодня на прогулку, так что континентальный завтрак с отрубями и прочим отменяется. Микаса смотрела на это краешком глаза, отвлёкшись даже от нагреваемой сковородки. Мог ведь просто уйти, но дождался, пока Эльке не стала есть, и только после этого вернулся в дом, хотя поутру наверняка было зябко. Привычка капрала носить юкату поверх штанов была принципиально новым прочтением, и выглядело даже по-своему... забавно? Да что такое, лезет в голову всякая ерунда, уже вон, масло перегрелось, эдак всё сгорит к чертям! Как только капрал вернулся, жалуясь на животину, чей голос оказался ровно что тромбон, Микаса уже вовсю сражалась с завтраком, и Леви, не имея ни малейшего понятия о причинах эдакой боевитости, решил не лезть под горячую руку, вместо этого расставляя тарелки и раскладывая столовые приборы. – Тебя ознобит, что ли? – заметив, что даже на завтраке на шее Микасы красовался тот самый пресловутый шарф, на всякий случай уточнил Леви. – Да... То есть нет. Просто, – она замолкла, будто всё объясняло, и капрал не стал лезть в душу, продолжая расправляться с омлетом и креветочными чипсами. Теперь шарф Микасы превратился в амулет, которому было положено отгонять это видение: тёплый свет керосинки и чужая спина, на которой она теперь знала каждый росчерк шрама, реальное, живое тело. К моменту их выхода из дома Эмиль, кряхтя, вытаскивал за порог огромные плотные корзины: – Доброе утро! Мы готовы собирать грибы! – Масштабно нам придётся насобирать грибов, – по достоинству оценив объём, кивнул Леви, – Можно навьючить их на Эльке на обратном пути, чтобы самим не тащить. Она справится, особенно если я на ней не поеду. – Отличная идея, если вам не жалко, будем признательны, – госпожа Эльза вышла следом за внуком, закрывая дверь, и капрал пошёл снаряжать в путь-дорогу вверенную его заботам мулицу. – Мне ещё вчера показалось, что конструкция странная, ни разу не видела такого седла, – Микаса зашла за ним, чтобы разобраться, – А вот этот ремень зачем? – Под хвост, я однажды видел, нужен чтобы седло не ёрзало, – Леви не просил девушку о помощи, но был признателен, что она пришла. Суетливая какая-то с утра, спросить или не спросить? Почему он раньше никогда ничего подобного не спрашивал, а тут прямо понадобилось? – Микаса, – подтянув ремень на округлом животе Эльке, всё же решился он. – Сэр? – Ты в порядке? Ты дёрганная сегодня. – Так, ничего, не берите в голову, – быстро оговорилась она. Леви этот ответ не устроил, но не стал выпрашивать другой. Эльке была ниже коней, с которыми капрал привык иметь дело, и он лишний раз восхитился Хисторией, которая подобрала животину ровно под его рост. – Как оно? – поинтересовался Эмиль, когда капрал устроился поудобнее, свыкаясь с новыми ощущениями. – Ну… Пока как лошадь, – Леви похлопал животное по крупу и тут же понял, что погорячился с выводами. Если лошади в шаге заметно пружинили, то ход Эльке скорее напоминал величественную волну. Поясница, напрягшаяся в ожидании чего-то похожего на передвижение на коне, сначала насторожилась, а потом и начала расслабляться. Это было величественное, весьма медленное движение, так что Микаса и их соседи спокойно поспевали следом. Шиганина только просыпалась, солнце ещё не начало пригревать, порой их передвижение встречало ленивое побрёхивание собак. Череда домиков осталась позади, уступив сельским хозяйственным регионам, а вместе с ними – и небольшим пучкам лесов, где и надлежало искать грибы. Вот только... – Матильда, – Эльза остановилась, грозно уперев руки в бока. Что Леви, что Микаса посмотрели в нужную сторону и обнаружили дородную женщину с тёмно-русой косой толщиной с ладонь, которая звучно отдавала указы, судя по всему, своему многочисленному семейству, которое суетилось с корзинами. – А кто это? – спросила Эмиля Микаса, на что тот, необычайно серьёзный, проговорил: – Бабушкина врагиня. – И вовсе мы не враги, так, лавки напротив на рынке находятся, – выражение лица Эльзы, впрочем, говорило о том, что внук недалёк от истины, и Эмиль, поскольку на него не цыкали, добавил: – Они постоянно соревнуются, у кого зелень свежее, закрутки лучше, ну и всякое такое. – Это называется «здоровая конкуренция за потребителя», – пожилая соседка в этот момент напоминала прицел, и, похоже, сообщение достигло адресата, поскольку та самая Матильда, отряхнув просторную юбку, подошла к ним таким шагом, будто это она заправляла тут всей землёй: – О, Эльза! Что, поспала подольше, возраст тоже не тот, да? – Как я рада, что ты в добром здравии и уже вывела всё своё семейство обкрадывать наши леса, – тон Эльзы был близок к ледяному, на что дородная тётка усмехнулась, сверкая крупными зубами: – Ничего личного, семью тоже надо кормить. Кто успел – того и грибы. Впрочем, не расстраивайся, за пределами стен тоже можно что-то отыскать, если, конечно, медведи не решат, что вы неплохая закуска к завтраку. Поверь, твоего внуку я желаю только самого лучшего, он убежит, а вот у тебя шансов мало. – Ха-ха, – Эльза кивнула в сторону соседей, – Благо со мной те, кто разделывает этих медведей голыми руками. Матильда, больше занятая спором, подняла глаза на Леви, сидящего верхом, потом на Микасу, на некоторое время замерла, а затем, выдав изумлённое «О», даже сделала шаг назад: – Они... Из разведотряда? – Аккерманы, – тут уж триумфом наслаждалась Эльза, и, оставив свою оппонентку опешившей, свернула в другую сторону, направляясь за пределы стен. – Госпожа Эльза, – внезапно наклонился к ней Леви, – Я так понимаю, уделать эту заносчивую стерву теперь дело принципа? – Не берите в голову, господин Аккерман, эта склока двух кумушек на рынке, – хотела было откреститься Эльза, однако же шрамованные губы исказила ухмылка: – Готов биться об заклад, что знаю грибные места гораздо лучше тех, что находились в пределах стен, и отведу вас туда. – Секретные грибные места разведотряда? – даже ахнул Эмиль. – Всё так, – Леви едва не пришпорил мулицу, пока не понял, что остальные не на лошадях. Вот она, треклятая привычка, садиться – и мчать, мчать, мчать, чтобы никто не догнал. Теперь всё стало иначе, впереди маячила прекрасная долгая прогулка. У обломков бывшей стены Эльке остановилась, прядая ушами. – Ну чего ты? – Леви толкнул её пяткой, но вместо этого в его сторону лишь повернулось рыжевато-коричневое ухо. Да уж, это то, к чему нужно было привыкнуть: мулицы воспринимали команды скорее как рекомендации, и, если те не совпадали с их собственной системой мира, предпочитали игнорировать, выставляя хозяина полным идиотом. – Я... что-нибудь придумаю, – Леви уже был готов спешиться, когда Эмиль показал в сторону одного из валунов: – Там змея! И точно: тёмно-серая лента искала место, чтобы погреться, и именно поэтому Эльке, заметив угрозу, остановилась. – Умная девочка, – сменив гнев на милость, Леви похлопал мулицу по шее, – Очень, очень умная девочка. – Мне до сих пор кажется, что здесь совершенно другой воздух, – заметила Микаса, когда они покинули пределы города, – Знаю, что бред, но однако же. – Мне тоже так кажется, – негромко проговорила Эльза, оглядываясь туда, где остался их огромный город, – И до сих пор внутри всё сжимается. Если бы не вы, возможно, я бы не вышла сюда. – Даже ради грибов? – уточнил Эмиль. Старуха осторожно кивнула: – Даже ради грибов, милый. – Сэр? – Микаса окликнула капрала, который оглядывал окрестности, хотя ни о каких титанов речи и быть не могло. Привычка была сильнее здравого смысла, она и сама чувствовала, что напряглась, возможно, уже бы держала руку на оружии, если бы таковое было. Однако же жизнь кругом продолжалась, ветер приносил сладковатый запах, похожий на медовый, и всюду жизнь торжествовала, как будто и не было этих ужасных лет, когда человек не мог и носа казать за пределы стен. Даже там, где проходил гул, всё же взошла высокая сочная трава, доходящая путникам до пояса, из которой, высовываясь то тут, то там, взирали на путников ромашки, бутоны красного клевера, звёздочки цикория. Одуванчики уже отцвели, но ещё много где, к радости Эмиля, можно было увидеть пышные шапочки семян, тут же отправляемые мальчишкой в полёт, на освоение новых земель. Из-под ног Эльке выскакивали кузнечики, когда зелёные, когда коричневые, а когда и крылатые, с громким тарахтением. Слышалось гудение шмелей и пчёл, глаза Микасы выхватывали лоскутки порхающих тут то там бабочек: жёлтых, чёрных, оранжевых и совсем крошечных синих. В небесной синеве заливались жаворонки, но поднимать голову было бесполезно, ибо птицы проносились настолько стремительно, что было не засечь. Тропа, ведущая в лес, не особо используемая ни торговыми караванами, ни простыми обывателями, была пыльной, с канавками по бокам, над которыми охотились стрекозы, синие с чёрными крылышками. Волнующееся море трав отпустило их, передавая во власть деревьев и кустарников. – Тут малина, – восторженно проговорил Эмиль, показывая на кусты с ягодами, ещё плотными и зелёными, но он настанет день – и они поспеют, – Бабушка, можно будет прийти сюда, когда будет малина? – Я знаю места, где и лесные орехи есть, – поделился Леви, на что мальчишка даже воздел руки вверх полном восторга жесте. – Вижу полянку, – показала чуть в сторону Эльза, – Могут быть сыроежки и подберёзовики. Проверим? Они согласно остановились, Леви спешился, в который раз радуясь, что Эльке такая невысокая, а затем, взяв мулицу под уздцы, отыскал пригодный сук, чтобы привязать её, хотя уже понимал, что его подопечная не из тех, что бездумно мчит во весь опор неведомо куда. – Здесь всегда было так красиво? – Микаса оглядывалась по сторонам, и даже наклонилась, чтобы погладить резные листья папоротника. – Не верится, правда? – поддержал разговор капрал, – Мы всегда галопом пробегали такие места, как бешеные, максимум по ночам сюда заглядывали, чтобы насобирать еды и не откинуться на наших сухпайках, а теперь можно… Просто сюда заходить. – Только могут быть медведи, – деловито отозвался Эмиль, на что капрал ухмыльнулся: – Пусть попробуют к нам сунуться, и к грибам добавится медвежатина. – Идите сюда! – позвала их Эльза, – Полянка грибная, самое то, а потом за лисичками пойдём! Аккерманы переглянулись, кто его знает, можно ли было назвать это синхронностью, но такое чувство, что это она и была, и во взгляде обоих ощущалось то, что не нужно было озвучивать: теперь они были свободны жить эту жизнь мирно, и именно сейчас, именно в этом месте странно было думать о том, что лучше бы они вдвоём канули в небытие ещё во время финальной битвы. – Сэр, если снова закашляете, я для вас термос с отваром взяла, – вдруг проговорила Микаса, когда они, уже начавшие помогать соседям, принялись набивать грибами первую корзину. – Я думал, ты ее для маслят взяла, а сама в это время ещё и термос на себе пёрла? Почему не сказала? – Просто взяла и всё, – она зарыла нос в пресловутый шарф, но лёгкий румянец всё равно был заметен, так что Леви, пробормотав слова благодарности, продолжил срезать перочинным ножом разномастные грибы. Сыроежки были похожи на карнавал: зелёные, фиолетовые, жёлтые, даже розовые, и ещё умудрялись пахнуть фруктами. – Это ты зря, – поняв, что паренёк купился на название, заметил Леви, когда Эмиль всё же решился попробовать один гриб прямо так и поморщился: – Горький! – Съедобный не означает вкусный, – назидательно произнесла Эльза, и внук, усвоив урок, незаметно протёр грязные лапки прямо об штаны, испачкал, конечно, постарался растереть, но затем махнул на это рукой, ведь всё равно уже поругают, чего теперь мяться. – А туда можно сходить? – поинтересовалась Эльза, показывая в сторону берёзовой рощи, – Вот уже где точно будут подберёзовики. – Идёмте, здесь есть тропа, – кивнул Леви и, снова оседлав Эльке, повёл их за собой. Подберёзовики прятались хорошо, оно и понятно, всё же они такие цветастые, но намётанный глаз Эльзы справился и здесь. Улов был небольшим, слишком уж этот сорт грибов любили черви, и Эмиль быстро выпал из общего процесса, пару раз подпрыгнув от того, что ты ему попались именно червивые подарки леса. Успел пообещать, что не будет есть, на что Эльза лишь брови приподняла, переглядываясь с Микасой, мол, грозилась синица, что море подожжёт. Корзины постепенно наполнялись, азарт – возрастал. Дальше путь их лежал к соснам, за маслятами, чтоб наверняка перепачкаться, но желание обойти Матильду и хорошенько запастись всё же перевешивали. Страх ушёл, в их сознание ворвались вкусы, запахи, звуки. – Не могу найти, – посетовал Эмиль, на что Леви разгрёб ножом ближайшую хвою: – Вот тут один, видишь? Смотри внимательнее, они кучками растут. Мальчик припал к земле, словно ищейка, и наконец раздался его радостный возглас – труды были вознаграждены. За лисичками пришлось прогуляться, благо, по полю, в поисках елового леса. – Отсюда кажется, что и нет никакого города, – заметила Микаса, оглядываясь назад. – И правда, – указал себе под ноги Леви, – Но здесь есть тропа, так что не волнуйся, не заблудимся. В ельнике было прохладно, даже темновато, эти деревья не собирались так просто пускать к себе солнце, стояли плотной стеной, словно солдаты на изготовке. Казалось невероятным, что где-то здесь ютятся грибы, похожие на задорные лучики, но это было именно так. – Персиками пахнет, – мечтательно проговорил Эмиль, срывая волнистую семейку, – Теперь Матильда нас ни за что не обойдёт, могут хоть всю Шиганшину облазь – у нас грибы гораздо лучше. Эльза сделала вид, что ничего не услышала, но на самом деле её торжество было очевидно. – Можно ещё на старую вырубку заглянуть за опятами, – несмотря на то, что корзины были полны, всё же предложил Леви, но тут замер, осадив Эльке, готовую шагать дальше, – Микаса. – Что? – девушка было решила, что умудрилась испачкать лицо пресловутым соком маслят, который уже хорошенько забился под ногти и не собирался уходить добрые пару дней, однако же услышала другое: – Твой шарф. Она протянула руку – и коснулась голой шеи. Похолодела, широко раскрыла глаза, обернулась назад и не увидела ни намёка на тёмно-красный всполох. Когда она его потеряла? Здесь? Чуть раньше? Чёрт, чёрт, чёрт! Отвлеклась, видимо, зацепилась за сук, а он возьми и снимись, сама виновата, потеряла! – Спокойно, без паники, – Леви выставил руку вперёд, спешиваясь, – я его найду. Выведу вас, покажу, куда идти, и сам пройду, где мы были, я помню все места. – Это я виновата, я и должна… – забормотала она, растерянно моргая. – Аккерман. Отставить панику, смотри на меня. Делать было нечего, Микаса действительно взглянула в его единственный глаз, поневоле чувствуя, что успокаивается. – Я сказал, что найду – и я найду. Позаботишься об Эльке, пока меня не будет? Хотя я надеюсь, что вернусь скоро. – Быть может, мы все вместе поищем? – на всякий случай поинтересовалась Эльза, на что капрал мотнул головой из стороны в сторону: – Нет, вон сколько всего собрали, вам и так возни до самого вечера, только попросту время потратите. Да и Эльке уже устала меня туда-сюда таскать, на ней ещё и корзины. Возвращайтесь домой, я скоро к вам присоединюсь. – Если кто и должен здесь остаться – это я, я проворонила шарф, – предприняла попытку возразить Микаса, но и на этот раз на её плечо уверенно легла ладонь с недостающими пальцами: – Я знаю, что уже не в том положении, чтобы тебе приказывать, но это приказ, Аккерман. Твой приоритет – запасы грибов. Сделай так, чтобы разведотряд тобой гордился. – Будет сделано, сэр, – она даже выпрямилась, подумала было отдать честь, но решила, что это всё-таки лишнее. – Так держать, – оставшись вполне доволен её ответом, Леви подвёл Эльке поближе, вручая девушке уздечку, – Пойдёмте, выведу вас из леса, и там распрощаемся.