Глава 11

– Ну вот, – когда креветки, водоросли и шиитаке были заброшены в бульон из раковины гуидака, интенсивно пахнущий морем, Микаса лишний раз прошлась по объёму той кастрюли ложкой, и, убедившись, что варево не собирается переливаться через край, обернулась к капралу, – У нас есть полчаса посидеть над пособием. – А эти мелкие свои не будешь закидывать? – поинтересовался Леви, вздрагивая оттого, что на его колени стремительно взлетела Юки и, обнаружив, что на неё не обращают внимания, потопталась передними лапками прямо на его груди, пронзительно мяукая, после чего покалеченная рука опустилась на трёхцветную спину кошки, поглаживая её. – Буду, но их долго готовить не надо, спустя полчаса и закину, – Микаса вытерла руки, пододвигая себе стул, – Как оно идёт, сэр? – Ну такое, – он вздохнул, подпирая щёку рукой, – И не только потому, что мне не особо удобно писать с протезом. Я отказывался идти вверх по должности именно из-за того, что иначе засел бы в кабинетах и до бесконечности заполнял бумаги. – Давайте посмотрю, – вытребовав лист, предложила Микаса, – Это та атака, которая сначала под колено, наклоняясь пониже, а потом снизу в челюсть, да? – Она, да, если у врага габариты побольше, – Леви задумчиво помолчал, – Надо делать пометку, мол, для тех, кто ростом с сидячую собаку? – Ну вот уж нет уж, сэр, нечего мне тут изображать не существующий комплекс, – девушка попинала ножку его стула, и капрал усмехнулся: – Да я до сих пор в шоке, что этот паренёк из Хидзуру решил, будто я – твой муж. В Маре, значит, за ребёнка принимают, а тут целый муж – пойми эти культуры. – Вы очень удивитесь, но в Хидзуру, если откинуть то, что я из уважаемого клана, сказали бы что-то вроде «хорошо, что хоть кто-то эту уродину замуж позвал». Леви и так с большим трудом удерживал ручку между собственным большим пальцем и деревянной колодкой, а после этого замечания и вовсе выронил: – Что ты сказала? – В Хидзуру все мужчины примерно такого же роста, как вы, даже ниже бывают, и по телосложению такие же, а вы, учитывая шрамы и сдержанное поведение, буквально идеал, хотя не можете не пугать тех, кто привык к мирной жизни. Я же, приехав туда, была выше остальных женщин на целую голову, да и мужчины мне в росте проигрывали. Мне надевали кимоно, так называется местная традиционная одежда, я вам как-нибудь покажу, но я могла горбиться как угодно, моё телосложение, равно как и рост, было не скрыть. – Нет, подожди, – Леви, забывшись, даже тронул её за руку, привлекая внимание, – Подожди, у меня это в голове не укладывается. Ладно я одним глазом не вижу, а они там все совсем слепые, что ли? Ты гармонично сложенная, сильная и ловкая молодая женщина, очень сметливая и трудолюбивая, у тебя сильные руки, уж я точно это знаю, ты отлично разминаешь мне спину. И вообще, – он замялся, поскольку показалось, что описывает Микасу как какую-нибудь породистую лошадь, а не как женщину, – У тебя лицо... гармоничное, шрам нисколько его не портит, и... И волосы... В общем, всё с тобой нормально! Она молчала, но лицо стало настолько пунцовым, что пришлось делать над собой усилие: – С…спасибо... Так, а как же это... Если расписать, то будет вот так. Микаса отошла проверить суп, а заодно успокоиться, пока Леви, увидев надпись, сделанную аккуратным мелким почерком, вздёрнул брови. То, что он бы путано излагал минут десять, было изложено чётко, ёмко, сразу понятно даже новичку. – Аккерман, Хистория как в воду глядела, назначая тебя работать над этим пособием, – без капли лести проговорил капрал, оборачиваясь в сторону девушки, – Ты отлично излагаешь мысли. Я в таких случаях лучше покажу, а ты, похоже, можешь рассказать. – В таком случае, мы дополняем друг друга, – она вернулась, польщённая похвалой, – Так что у нас там дальше? Надо будет сделать Людвигу пометки, что именно нужно будет зарисовывать. – Я думаю адаптировать кое-что из того, что я усвоил под крылом у Кенни, дай прикину, – он задумался, а Микаса, пользуясь тем, что сидела в его слепой зоне, поневоле остановила взгляд на этом малоэмоциональном профиле. Было неуместно, если не сказать, нелепо сравнивать его с Эреном, но эй, и с тем, и с другим Микаса жила под одной крышей, а потому попросту не могла не думать о том, как они отличаются. Пригласить капрала по занять хозяйскую спальню, а после и подвал господина Джегера было опрометчиво, но с того самого дня девушка ни разу об этом не пожалела. Поначалу думала, что они будут разговаривать в стиле «доброе утро» и «спокойной ночи», но, оказывается, за пределами казармы Леви был более разговорчивым. И... Неожиданно тихим. Нет, то есть он всегда был не таким громким, как Эрен, предпочитал делам и более спокойным, но теперь казалось... будто рядом с ним легче дышится. Капрал буквально занимал меньше пространства, невысокий, не широкоплечий, компактнее её самой, и Микаса чувствовала себя как молодое дерево, которое наконец может пробиться к солнцу благодаря тому, что рядом рухнул ствол покрупнее, освободив лоскуток неба от своей роскошной кроны. Да, капрал был скрытным, и это нормально, хотелось бы чуть больше разговоров по душам, ну тут Микаса не знала, как подступиться, и вообще это лицо... Мальчишеское, с глазами старика, который видел ад, над рассечённой губой и на подбородке не пробивалась жёсткая щетина, заглядывавшее в окно солнце высвечивало нежный пушок – и ничего более. Желание прикоснуться, узнать текстуру вдруг захлестнуло её с головой, но именно на этом моменте слепой глаз шевельнулся: – Аккерман, быть может, я тебя и не вижу, но чувствую, что ты на меня смотришь. – Простите, – поспешно отвернулась Микаса, делая вид, что уже пару часов сочиняет не то что пособие, а полноценный учебник по истории Парадиза. – У меня на лице что-то? – Нет, я… подумала, что вам не помешало бы подстричься. – А, – он дотронулся до затылка покалеченной рукой, – И правда, порядком отросли, на днях загляну в парикмахерскую. – Хотите, – хорошо, что в это время она вновь хлопотала над кастрюлей, поскольку и сама чувствовала, что лицо буквально горит от румянца, – Я вас подстригу? – А ты умеешь? – Да, Эрена стригла, когда он давался, – вонголе, промытые от песка, отправились в кастрюлю, и Микаса осталась на дежурить возле них, – Вроде как он не жаловался. И собственные подравнивала. Когда нужно коротко не слишком и сложно, пальцами зажимаешь, а затем отстригаешь, что торчит. – Что ж, – он помедлил, – Если тебя не затруднит, пожалуй, я соглашусь... Что это там у тебя щёлкает? – Вонголе развариваются. – Можно посмотреть? – Конечно, – Микаса поддела пару открывшихся раковин поварёшкой, дабы показать капралу, – Я их сейчас достану, а то слишком провалятся и станут резиновыми. – Хорошо пахнет, хоть и непривычно, – он замер, разглядывая бульон, – А те водоросли выбросишь? – Да, их не едят, только для вкуса добавляют, зато грибы отправятся обратно, – она действительно вычерпала все вонголе, и Леви, опёршись на трость, с интересом наблюдал за тем, как на его глазах сочиняется неведомое блюдо. – Как дитя малое, – осадил себя капрал, собираясь снова вернуться к столу, но Микаса мягко зачерпнула его локоть: – Что вы, мне наоборот приятно, что вам не всё равно. Что я... Не как должное. – Но от меня нет и никакого толка, если бы я хотя бы помогал… – Вы едите то, что я готовлю, – она произнесла это совсем тихо, и было непонятно, разрумянилась она от жара плиты или по другой причине, – И даже говорите, что вкусно. Мне приятно. Он что, затылок зачесал? И правда! Микаса видела это боковым зрением, но так и не решилась повернуться, делая вид, что на этом этапе суп просто нельзя оставить без помешивания. – Наверное, скоро будет готово, расставлю тарелки, – ему действительно было неловко, однако же капрал не отпирался, и Микаса, отправившая в бульон шиитаке и кубики тофу, могла сколько угодно притворяться, что жар, рванувший от её груди в живот, вызван кусочком имбиря, который она попробовала прежде, чем натирать тот на заправку. – Сэр, а вас не затруднит принести пару перышек зелёного лука? – спохватилась девушка, и вместо бурчания, такого характерного для Эрена, в стиле «неужто сразу не могла сказать?», услышала спокойное «Хорошо». Как настоящий солдат, она соблюдала субординацию даже после того, как разведотряд перестал существовать. Как младшая, обращалась к нему на «вы» и называла его «сэр», а не «Леви», но именно сейчас, когда этот молчаливый человек положил напротив неё пучок свежей зелени, Микаса не могла не слышать треск этой самой стены, которую она возводила кирпичик за кирпичиком после смерти Эрена. И – к добру или к худу – она не имела ни малейшего понятия, чем залатать этот самый барьер. Они едва сели за стол, не успели даже попробовать суп, как снаружи зафыркала Эльке. – Почтальон, – Леви поспешно встал, – А то я опять не дам ему новый адрес для подписки. – Не забудьте трость, – поспешно проговорила Микаса, и Леви, кивнув, шутсро сгрёб предмет, позволявший ходить ему весьма бодрым шагом, выходя наружу. Микаса отложила собственную ложку, ожидая его, хотелось разделить приготовленное блюдо и впечатления, благо капрал вернулся очень быстро, протягивая ей конверт: – Полагаю, Армин получил твою записку... Не распакуешь? – Подождёт, тут стынет мой суп по рецепту из Хидзуру, – она улыбнулась, и Леви тоже засуетился, протирая руки и садясь обратно: – Да, всё правда, ну что ж... Приятного аппетита. Ешь давай, хватит на меня смотреть. – Я его пробовала, пока варила, а вот вы – нет, так что мне интересно. – Если помру – будет на твоей совести, – он шутил грубовато, топорно, но это не отвращало, а согревало. Микаса и не знала, что он так умеет, и не понимала, почему ей нравится такой формат общения. – Я буду помнить вас, сэр. Так и напишу, что доблестный воин был сражён супом из раковины гуидака. – Не дождёшься, – остудив бульон, Леви сделал увесистый глоток, – Как занятно. Оно солоноватое, пряное... А этот их... Как ты сказала? – Тофу. – Он, да, – капрал подхватил одну из раковин, разглядывая содержимое и примериваясь выскрести ложкой, – Типа как... Не знаю, твёрдые сливки? И грибы на наши не похожи, землёй пахнут, но приятно. Очень вкусно… А теперь хорош на меня пялиться, ешь уже сама. Она ела – и ощущала себя сытой. Наполненная радостью из-за того, что всё получилось, или от чего-то другого, Микаса не могла сообразить. Тарелка Леви опустела раньше, и она решилась: – Сэр, хотите добавки? – Если можно, не откажусь… Сиди, я сам налью, – она не успела встать, чужая рука мягко, но настойчиво придавила её обратно к стулу, и девушка подчинилась, но вовсе не так, как подчиняется собака, чей поводок дёрнули, дабы не мешалась под ногами, а как человек, осознавший, что его время, его силы и его желания тоже ценят. Мало того, искренне благодарят за то, что она делает. – Давай, – его левая рука возникла возле её тарелки, – Раз уж я здесь, и тебе долью. Микаса подняла на него глаза. Всё такой же холодный взгляд, практически всегда один и тот же, но теперь она могла видеть то, что было за этим фасадом, быть может, неуклюжая, но забота, прямо как сейчас. Эрен умел только брать или не брать, отпихиваясь от её заботы. Леви и принимал, и сам делал шаг навстречу. Она была не слишком голодна, но решила не отказываться, подавая свою тарелку: – Спасибо, сэр. Только неполную, ладно? – Аккерман, – усмешка исказила его губы, – Будешь плохо есть – ни за что не освоишь мою кручёную атаку, и она успешно канет в небытие, так что ешь как следует, назло всей Хидзуру, пускай завидуют, какая ты сильная и высокая. Тут уже Микаса улыбнулась, показала зубы, из груди рвался безмятежный смех, совсем как в детстве: – Это приказ, сэр? – Рекомендация от изобретателя кручёного удара, – тарелка супа, впрочем, налитая именно так, как она и просила, оказалась рядом с девушкой на столе, и Леви вернулся на своё место, неся гораздо более увесистый трофей, украшенный горкой что вонголе, что креветок. Микаса доела раньше него, пошла ставить чайник, и пока тот кипел, распаковала небольшое письмо, быстро пробегаясь по нему глазами: – Армин и Энни согласны встретиться с нами в том кафе в Тросте завтра в десять утра. – Хорошие новости, – Леви уже был у раковины, можно было даже не сопротивляться, если капрал решил мыть посуду – он мыл посуду, – Дело идёт, Парадиз нами гордится, все счастливы. – Ага, – Микаса вернулась за стол, дожидаясь его, – Мы неплохо справляемся с этой жизнью. – Думаешь? – снова повернулось к ней рассечённое шрамом бельмо, и хоть Леви её и не видел, девушка кивнула: – Знаю. Просто знаю, сэр.