Глава 17

За обедом Леви до сих пор не мог понять очевидного: газета лежала на расстоянии вытянутой руки, но он не мог попросту взять и развернуть её, поскольку полагал, будто Микасе покажется, будто он её игнорирует, что, разумеется, было неправдой. – Почитайте уже, сэр, – поставив на стол заварочный чайник, улыбнулась девушка, на что капрал, выдохнув с некоторым облегчением, действительно взял в руки периодическое издание: – Я ненадолго, по этой политике только по диагонали глазами пробегаться, ежели ничего сделать не можешь, то лучше и не лезть, и не вовлекаться… Ты потом хочешь почитать? – Нет, – она помешкала, – Тоже считаю, что лучше не лезть и не вовлекаться. Солидарность в этом вопросе Леви понравилась. Громкие заголовки гласили о том, что движение джегеристов набирает обороты. Люди вкусили свободы, и вместо того, чтобы восстанавливать остров, были готовы и дальше бодаться с оставшимся населением планеты за свою самость. То, что на разных континентах, словно безродные щенки, были разбросаны такие же люди, как они, почему-то практически не рассматривалось. Выходит, те сами за себя? Или армию как раз и собирают для того, чтобы воссоединить Великую элдийскую империю? Лучше бы они и дальше продолжали бороться с титанами, те были как стихия, а человеческие кулуарные хитрости давались Леви так себе. Он уже практически закрыл газету, отпивая чай, как увидел один из примечательных заголовков и замер. – Что там такое? – Микаса пусть и пила чай, но следила за его реакцией. – Представляешь... – капрал помешкал, а затем, развернув газету так, чтобы было видно и ей, – Наши переняли у зарубежных изданий привычку публиковать в периодике романы. – Что? – приподняла брови девушка. – Вот как ни странно, – Леви пробежал здоровым глазом по строчкам, – Ерунда, конечно... Нет, что-то такое развлекательное, про путешественника в неведомые страны... Местные, что ли, набредили?.. Похоже, что так, не переводное. – Хорошо хоть написано? – не могла не поинтересоваться Микаса, после чего последовала долгая пауза, а затем капрал всё же выдохнул: – Как ни странно, весьма недурно… И что, на этом закончилось? Странные они, какой дурак будет ждать целую неделю, чтобы узнать, выберется персонаж из передряги или нет? Микаса посмотрела на него чуть исподлобья с лёгкой улыбкой, на что Леви только и оставалось, что капитулировать: – Ладно, ладно. Хорошо пишут, не буду отпираться. – Я передумала, тоже хочу почитать, – Микаса попросила у него газету, и некоторое время капрал мог наблюдать, как меняются эмоции на её лице. Кажется, некоторые строчки девушка пересчитывала по два раза и обернулась уже совершенно изумлённая: – Но ведь это так здорово! У нас и правда не было ничего подобного, газета уже не такая скучная, как раньше. Настоящая находка. И я теперь тоже буду ждать неделю, чтобы узнать, какие там дальше приключения. – Ну вот мы и подсели, – со вздохом покачал головой Леви, – Что ж, пожалуй, что из всех зависимостей эта не самая печальная. – И то правда, – она замешкалась, сворачивая газету вчетверо, – Помните, я вам обещала показать традиционную одежду в Хидзуру? То есть не юкату, а то кимоно, которое пошили специально для меня? – Помню, конечно, а что? – Да захотелось надеть в честь праздника, – она легонько улыбнулась, на что Леви, который хотел было препираться, мол, нет никакого особенного повода, всё же не решился: – Так... надевай. Если хочешь. – Да, и правда, чего это я, – она сгребла тарелки в аккуратную стопку, поставив их в мойку, уже понимая, что мытьё посуды не отбить – Леви буквально зубами выгрыз это право и уступать не собирался, несмотря на её не то чтобы очень ярые, но всё же протесты. Направляясь к себе в комнату, девушка никак не могла взять в толк, какой реакции от него она, собственно, ждала. «Вау, посмотрю с удовольствием»? Он вообще не должен никак это комментировать! Надевает и надевает, это всего лишь одежда, или она думала, что Леви будет дежурить на пороге комнаты, пока она не выйдет? Залезть в кимоно было тем ещё мероприятием, Микаса который раз подумала, до чего же это неудобно, но потом вспомнила, что дело тут вовсе не в удобстве, а в виде, так что в итоге всё же сдюжила с новым образом и, выйдя, к своему приятному удивлению и правда застала под дверью капрала, который теперь – или ей кажется? – сделал вид, что остался здесь исключительно для того, чтобы девушке не нужно было делать поразительно огромную работу ногами, доходя аж до самой кухни. – Что скажете? – нерешительно проговорила она, расставляя руки в стороны, чтобы показать рукава. Кимоно было тёплого фиолетового оттенка, расшитое розовыми цветами камелии. – Скажу, что ни разу тебя в таком не видел, – несколько оторопело проговорил он, – Только не пойму, как в этом... Извини уж, ходят. – А так и ходят, – Микаса показала стелющиеся шаги, далёкие от тех, к которым она привыкла, – Осторожно переступая, не то можно упасть. – Эдак тебе моя трость понадобится, чтобы ходить, Аккерман, и это притом, что твои суставы здоровы, – он даже подбородок задумчиво потёр, – Что ж они такие любители ограничивать своих женщин? Это же полная нелепица, красиво, конечно, но ведь тебе неудобно. – Да, сэр, и это главная причина, по которой я не могу в нём остаться, хотя, если честно, сегодня мне хочется, – Микаса не обнаруживала ранее склонности к ношению красивых вещей, и теперь собственный выбор казался ей удивительным. – А что если… – он задумался ещё раз, – Взять и раскроить ножницами примерно до середины бедра? Сразу сможешь делать нормальные шаги. И оставайся в нём, если хочешь. – Раскроить? – её удивлению не было предела. Всегда относилась к этой вещи настолько бережно, даже строила из себя хорошую девочку, когда в Хидзуру сказали оставаться именно в этом для официальных приёмов, и тут кто-то говорит ей… – Ну да, тут буквально одно движение ножницами, – ладонью показав ей не шевелиться, Леви с разрешения хозяйки зашёл в её комнату и вернулся уже с упомянутым инструментом, – Стой смирно, я аккуратно сделаю. Если ты хочешь, конечно. – Давайте, – она чуть покраснела, но отпираться не стала, и Леви, опустившись на одно колено, перехватил ножницы протезом и действительно шустро пробежался по полотну, за которым скрывались стройные загорелые ноги – не предел мечтаний в Хидзуру, но вот для него увидеть их было... Будоражаще. – Вот и весь разговор, – он встал, откладывая ножницы, – Проверь, удобно? – Да, – она переставила ноги, наконец свободные из этого плена, и лучезарно улыбнулась, – Да, просто замечательно! Почему я раньше об этом не подумала? Я ведь не делаю ничего предосудительного, я даже не в Хидзуру, и… Оно цело, а я могу его носить. Спасибо огромное, сэр. – Обращайся, люблю портить дорогущие шмотки, – пошутил он, на что девушка залилась смехом: – Обязательно буду иметь это в виду. Раз такое дело, полагаю, я в нём и потанцевать с вами смогу! – Не передумала, что ли? – Не дождётесь. И мне правда интересно, как вы вальсируете. – Ладно, в конце концов, это может тебе пригодиться, однажды будешь танцевать со своим избранником, – на этом моменте он замешкался, проверяя, не будет ли избыточной реакции, но Микаса, кажется, пропустила это мимо ушей, больше занятая проверкой того, уж не расходится ли порезанная ткань дальше положенного. И слава небесам, что не заметила, прозвучало довольно грубо. Леви и сам не мог понять, когда он стал таким... бережным. Прямо отвратительно с самого себя. И лучше бы ему не пялиться на эти ноги, того и глядишь, заметит! – Поможешь разобраться с этим зверем с пластинками? – спросил капрал, на что у его бывшая подчинённая кивнула: – Конечно, в Хидзуру я видела, как их заводят. – Быть может, в подвал это всё перетащим? – Зачем? – Ну как зачем, – уже одной мысли о том, что их могут увидеть, было более чем достаточно, заставляя вспоминать о правилах приличия, – Я холост, а ты незамужняя девушка, и тут – танцуем под музыку среди белого дня. – А, – кажется, это только-только пришло ей в голову, – Ну так и ничего страшного, можно ведь шторы закрыть. – Аккерман, – хорошо, что он не мог краснеть, словно девица на выданье, – Ты же понимаешь, что задёрнутые средь бела дня шторы выглядят ещё подозрительнее? На этот раз Микаса зарделась за двоих, а затем, буркнув «подвал так подвал», действительно поспешила в нужном направлении. В итоге проигрыватель угнездился на бывшем столе господина Джегера, да так хорошо, будто бы тут и стоял. Микаса со всеми предосторожностями извлекла из конверта хрупкую пластинку и, когда та наконец завертелась, бережно пристроила на неё иглу. Музыка оказалась медленная, самое то, чтобы вальсировать, пусть и несколько романтичная, но а что ещё люди обожают больше всего, как не эти розовые сопли? – Что ж, – обозначив свободное пространство, Леви поманил её поближе, – Как я и говорил, там ничего сложного, главное – научиться делать квадрат. Я буду показывать, как надо – а ты повторяй. Она помешкала, не решаюсь приблизиться. Леви трактовал это по-своему. Вздохнул: – Не нужно себя насиловать, если тебе неприятно так близко быть с этой вот иссечённой мордой, я пойму. – Как вы могли такое подумать? – даже воскликнула Микаса, но тут же заговорила потише, – Мне бы в голову не пришло, я просто... Не танцевала ни с кем. Детство не считается. – Поверь мне, Аккерман, в отличие от воспитавшего меня психопата, я тоже не так часто танцевал в паре, – упаковавшись в самое что ни на есть серьёзное лицо, не дать ни взять, сейчас строевой шаг тренировать будет, а не танцы, Леви замер на месте, ожидая, пока к нему подойдут. – Секунду, сэр, – она всё ещё ёрзала, и капрал, приглядевшись, догадался: – Что? Этот широкий пояс мешает? – Да, мне кажется, не смогу двигаться плавно, – она для порядка повертелась на месте, на что её бывший командир, вздохнув, прошествовал к столу, доставая оттуда запасной ремень из сыромятной кожи: – Не настолько изящно, как эта штука с бантиком, но хотя бы тебе будет удобно. – В Хидзуру бы сказали... – Меня не интересует то, что о тебе думают в Хидзуру. Ты – это ты, – это было резко, но Леви не собирался за это извиняться и, раскрутив ремень, без обиняков перекинул тот девушке через талию, оставляя оба конца в её руках, а сам зашёл сзади, – Помогу развязать. – Да, хорошо, – голос её дрогнул, пальцы задрожали, она едва справилась с пряжкой, но, когда лишний обрез ткани был убран, даже вздохнула с облегчением. – Другое дело, – довольно аккуратно свернув прилагавшийся к кимоно пояс и сложив тот на стол, Леви снова вернулся в исходную позицию, – Жду тебя. Смотри, что нужно сделать... Ещё ближе, пожалуйста, у меня не настолько длинные руки. – Простите, – Микаса, пообещав себе, что будет воспринимать это как инструктаж по построению в особых условиях, изо всех сил держала лицо. – Правую руку – мне на левое плечо, я свою правую кладу тебе на талию... Снять протез, или удобно? – Удобно, через ткань даже и не скажешь, что протез, – абсолютно честно ответствовала Микаса, пока вторая его рука не пристроилась на её спине. – Теперь мы делаем первый шаг – вперёд левой ногой я, а ты – правой назад, – он не смотрел ей в глаза, сосредотачиваясь то на цветке камелии на её плече, то на ключице, и ни одно из положений не казалось капралу правильным, – На счёт раз... Раз. – Вроде получилось. – Как я и говорил, тебе по нескольку раз повторять не надо. Дальше мы делаем шаг в сторону – моя правая нога вправо, твоя левая влево, – Леви притянул её за талию для удобства, исключительно для удобства, и Микаса нисколько этому не сопротивлялась, – Вот так, да. Третий шаг назад, моя левая назад, твоя правая – вперёд. И последний, чтобы... Верно, ты правильно поняла, квадрат замкнулся. Разобралась? – Разобралась, сэр. – Докажи. Она замешкалась: – Теперь я веду? – Теперь ты ведёшь, – его шрамированные губы едва заметно дёрнулись, капрал чувствовал, как напряжены её плечи, как она сосредоточена, похоже, даже едва слышно шепчет шаги, словно вызубрившая урок ученица, главное – не опускать глаза, не смотреть на её левую ногу, по которой скользил фиолетовый шёлк, когда Микаса делала выученные шаги, и получалось у неё весьма ловко, – Так держать, Аккерман. – А скажите, а где тут повороты? – девушка была весьма приободрена таким началом. – В конце каждого квадрата. Ещё поведёшь, или мне? – Давайте вы, сэр, мне так как-то спокойнее, – Микасе и хотелось, и не хотелось встретиться с ним глазами, она понимала, что, возможно, из-за разницы в росте ему попросту неудобно смотреть вверх, а потому решила не возникать. В конце концов, это просто терапия, чего она тут себе навыдумывала? Они не на балу, не на званном вечере, просто как два дурака танцуют, или, скорее, выписывают квадраты в подвале! Но при этом... Первый поворот взволновал её, ноги не сразу успели за остальным телом, вроде бы Леви это сделал не резко, но девушка задумалась и на секунду ощутила плотность этого чужого тела, это несколько рваное дыхание, разумеется, причиной тому был тальк в его левом лёгком, а не что-то другое, но это дыхание щекотало ей шею, заставляя голову Микасы кружиться. – Поторопился? – решил уточнить Леви, но девушка решительно закачала головой: – Нет, это просто я задумалась. Не совсем понятно, как так получается, можно ещё раз? – Да, возвращаемся в квадрат. Раз, два, три, четыре и поворота. Так понятнее?.. Погоди, перерыв на выкашливание лёгкого. – Сэр, – как только приступ кашля прошёл, решилась Микаса, – Почему бы нам не попробовать синхронность Аккерманов? Мне кажется, если вы будете смотреть мне в глаза во время танца, приступы обойдут вас стороной. Вы же считываете моё состояние, а я – ваше, и мы словно делим происходящее пополам. – Имеет смысл, на самом деле, – он снова усмехнулся, – Надоело, что дышу тебе в ключицу? – И вовсе нет! – прямо-таки вспыхнула она, – Как будто бы кому-то было лучше, если бы, скажем, это я дышала вам в ключицу. – Ну, если подумать, если на дворе зима, то неплохой такой подогрев выходит, – снова решился пошутить он, на что Микаса фыркнула, маскируя смешок: – Ну правда, сэр, давайте попробуем, с вас не убудет. Это же всё для вашего здоровья. – Да ладно, ладно, хватит уже нападать, – он действительно поднял лицо, их глаза пересеклись, и синхронность вступила в свои права, пока музыка длилась, а на полу расчерчивались квадраты, которые воистину непостижимым образом благодаря поворотам превращались в круги. Пластинка закончилась, заставив их замереть, пронзительно шурша, чтобы немедленно снимали иглу, и Микаса почувствовала, что ей ещё никогда прежде не было так тяжело отстраняться от другого человека, пусть и по необходимости. Разумеется, она валила всё на синхронность, разумеется, стало чуть полегче, когда отошла, но это вовсе не означало, что не хотелось продолжения. – Мне очень понравилось, спасибо за танец, сэр, – проговорила она, останавливая пластинку и убирая ту в пакет, – Как вы себя чувствуете? – Помолодевшим, – он тоже подошёл к столу, будто была какая-то жизненная необходимость сдвинуть этот проигрыватель в угол, – И тебе спасибо, Аккерман. Терапия удалась в полном объёме. – Знаете, – она лишний раз бросила взгляд на рассечённый ножницами подол, и в тёмных глазах зажглась мрачная решимость, – А ну к чертям эти отросшие волосы. Сделаю, как у меня было. Посмотрите, ровно ли у меня получится? – Конечно, если ты этого хочешь, – Леви пропустил её вперёд, уже натренированным движении перехватывая Юки, которой не терпелось перенюхать все уголки подвала, включая пресловутый проигрыватель. Кошка возмущённо мякнула, но быстро затихла, поскольку здоровая рука капрала принялась почёсывать её уши. Микаса влетела в собственную комнату как ураган, Леви помялся, но всё же последовал за ней, в конце концов, его пригласили, и в который раз убедился, что обиталище его бывшей подчинённой похоже на что угодно, но только не на комнату молодой девушки. Всё функционально, как в казарме, чудо, что вообще есть туалетный столик и зеркало, но никакой косметики и никаких духов, чисто чтобы на себя перед выходом взглянуть. А ещё – сложенный шарф у самой подушки. Тот самый, за поиски которого Леви огрёб полотенцем. Возможно, засыпая, она зарывается в ткань носом, вспоминая Эрена... Лучше не спрашивать. И не смотреть в ту сторону. Не хочется её ранить. – Вот так, – девушка живо собрала волосы в хвост на затылке, затягивая тот посильнее, – Нигде не выбивается? – Не выбивается, – этот бунт был настолько для него в новинку, что Леви даже невольно залюбовался, когда Микаса, взяв ножницы, быстро чикнула ими под резинкой, и блестящая чёрная грива, пусть и укороченная, но от этого не ставшая хуже, обняла её лицо, поглаживая шрам: единственное напоминание о её возлюбленном, оставшееся на её теле. Леви в который раз задумался, а куда вообще смотрел Джегер, или он настолько проникся этим своим трагизмом романтического героя, что попросту не видел никого и ничего вокруг? Как вообще, будучи в своём уме, можно не хотеть это прекрасное создание? – Сэр... Сэр? – Да? – он ответил несколько резче, в который раз вспомнив много всего разного, отныне составлявшего его личный ад, – Задумался. Что ты хотела? – Спрашиваю, ровно ли получилось, – она указала на затылок, и Леви, рассмотрев результат, в итоге выдал коронное «сойдёт». – Кажется, у меня идея, – закончив с волосами и подметя обрезки, Микаса прямо-таки просияла, – Насчёт вашего торта. Обещаете не заходить на кухню? – Обещаешь позвать, если будет экстренная ситуация? Она обиженно поджала губы: – Всё обойдётся, но да, так и быть, обещаю. И даже не вздумайте меня отговаривать. – И в мыслях не было, – смирившись с неизбежным, Леви занялся собственными делами, периодически прислушиваюсь к звукам, идущим с кухни. Порой она едва слышно чертыхалась, кажется, не всё шло по плану, но в конце концов решилась: – Сэр, зайдёте? Смеяться было запрещено, полная крамола, ни за что на свете, но то, что предстало его глазам, было и правда забавным. Решив, что пока проигрывает тесту, Микаса придумала сотворить торт из батона, разрезав тот не поперёк, что было бы логично, а вдоль. Получилось криво, поэтому девушка щедро добавила перемешанного со сметаной малинового варенья, то с удовольствием пропитало батон, а после начало лезть наружу, заляпывая собой тарелку. Судя по мазкам, оставшимся от широкого ножа, Микаса пыталась остановить эту катастрофу, но получилось так себе. В довершение всей композиции прямо в центр этого произведения была воткнута довольно увесистая стеариновая свечка, которая уже была зажжена. – Не вздумай реветь, – заметив, как блестят её глаза, быстро оговорился Леви, – Я... Весьма польщён. Мне прежде никогда не делали торт на день рождения. – Лучше бы и дальше не делали, это же катастрофа. – Аккерман, угомонись и дай мне загадать желание, – нагнувшись над этим розоватым монстром, Леви вздохнул, а затем быстро задул свечу, – Всё, ритуал завершён, я иду ставить чайник. Хладнокровие окончательно изменило Микасе, когда она собиралась нарезать этот самый торт – батон был достаточно свежий и комкался под ножом, и начинка в итоге эвакуировалась в полном объёме, только и оставалось, что макать в неё пропитанный хлеб. Леви сделал вид, что ничего этого не происходит, и девушке в который раз захотелось по-детски разреветься, уткнувшись в его плечо. Почему в голове это выглядело гораздо лучше, нежели получилось на самом деле? Капрал ещё и ест это! И говорит, что вкусно, ну как это может быть вкусно? Первый торт в его жизни – и вот что она сотворила. Позорище. – Аккерман, – он оторвался от тарелки, глядя прямо ей в глаза, – Сама мне днём сказала, что у нас не траур, и тебя якобы безумно радует мой очередной виток вокруг Солнца. А раз так, ешь давай, правда нормально получилось. Какая разница, как он выглядит, вкус отменный. – Вы не врёте? – Во-первых, я ем. Во-вторых, не валяюсь на полу весь в пене от отравления – как по мне, более чем достаточно, чтобы считать торт удавшимся. Он был резким, правда, но почему-то... Не таким резким, как Эрен. Каждое «отстань» от Джегера она воспринимала как пощёчину, а здесь... Микаса словно вдыхала морозный воздух, такой, что бодрит, а не заставляет трястись, и это обескураживало и завораживало одновременно. Ей в голову пришла безумная мысль, отказавшаяся исчезать, можно было открещиваться сколько угодно, но выглядело всё логично и даже закономерно. Микаса в коем веке слышала себя и свои желания, не подчиняясь из чувства долга или не подстраиваясь под чьи-то нужды. Это исходило из самого её сердца, и девушка захотела следовать зову. Нужен был удачный момент. – Да по ней часы сверять можно, – закончив с посудой, выглянул в окно Леви, поскольку Эльке, ожидавшая ужин, уже издавала низкое «брррр», а также пару раз стукнула копытом в стену, дабы её услышали. Сосредоточенный на том, сколько надлежит задать корма и какого, капрал не заметил, как девушка подошла сзади, положив руки ему на плечи. – Что такое, Аккерман? – спросил он, не оборачиваясь. – У меня нет для вас подарка, но напоследок, – движение было быстрым, мимолётным, словно бы его шрамов на левой щеке, похожих на расходящиеся в стороны кошачьи усы, коснулась бабочка, но это была она, её губы, тот самый практически сестринский поцелуй, – Ещё раз с днём рождения, сэр. – Спа... – на втором слоге Микасы на кухне уже не было, поразительная скорость реакции, – …сибо, Аккерман. Эльке заревела из своего закутка, так что хочешь, не хочешь, но пришлось подчиниться, и Леви, довольно щедро насыпав в ясли овса, да ещё и прибавив к ужину мулицы морковь, не без оснований полагал, что спать ему в эту ночь не придётся. Ни одна уловка в стиле «это она из вежливости» не сработала хотя бы потому, что если ты делаешь это из вежливости, то не убегаешь прочь. Уже выйдя из сарая, он как мог вдохнул сыроватый ночной воздух полной грудью, ожидаемо закашлялся, но тем самым хотя бы привёл себя в чувство, и совсем негромко пробормотал: – Не ровен час, и я из-за тебя на стенку полезу, Микаса Аккерман.