7. «Штурм, или Бар, где гасли надежды»

Прошло двадцать три дня с момента исчезновения Изуку Мидории. Дело, которое сначала казалось рядовым пропажей подростка, внезапно обрело статус особо важного. Причина была проста: аналитики геройской ассоциации, изучив содержимое тетрадей Изуку (копии предоставила Инко Мидория), пришли в ужас и восторг одновременно. Ужас — потому что девочка на коляске со слабым телекинезом видела слабые места героев лучше, чем большинство профессиональных стратегов. Восторг — потому что если её не спасти, эти знания упадут в руки Лиги Злодеев. — Мы не можем рисковать, — сказал председатель ассоциации на закрытом совещании. — Девочку нужно найти. Живой. Для поисков была сформирована оперативная группа. В неё вошли: детектив Цукаути (координатор, связь с полицией), герой Сотриголова — Шота Айзава (полевая работа, допросы), герой Всемогущий — Тошинори Яги (силовая поддержка), а также специалисты по информационным технологиям и разведке. Но главным прорывом стало другое. За день до этого полиция перехватила сообщение между членами Лиги. Шифровка была слабой — злодеи не ожидали, что за ними следят настолько плотно. В сообщении говорилось о переезде «ценного груза» из временного убежища в основную базу — бар в районе Камино. Адрес всплыл автоматически. — Это он, — сказал Цукаути, ткнув пальцем в карту. — Тот самый бар, который мы подозревали после рейда на учебный лагерь. Лига вернулась туда. — Значит, будем брать штурмом, — Айзава намотал шарф на шею. — Медлить нельзя. Если они перевезут девочку через портал Курагири — мы её больше не найдём. — Курагири — приоритетная цель, — добавил Тошинори. — Его способность открывать врата делает Лигу неуловимой. Если мы нейтрализуем его, они окажутся в ловушке. — Нейтрализуем, — Айзава поправил护чёты. — У нас есть план. Операция была назначена на следующую ночь. Участвовали: Сотриголова, Всемогущий (на пределе своих сил), четверо полицейских из отряда быстрого реагирования, герой Эджшот (причуда «Режущие лезвия»), герой Миднайт (причуда «Сонный газ») и ещё несколько профессионалов, которые имели опыт борьбы с Лигой. План был прост: окружить здание, заблокировать все выходы, ворваться через главный вход и подвал одновременно. Курагири, который обычно парил в виде фиолетового тумана, должны были захватить специальной сдерживающей капсулой, разработанной геройской ассоциацией. В баре Лиги Злодеев в тот вечер было тихо. Слишком тихо. Шигараки сидел за стойкой, перебирая пальцами карты. На его лице — отрубленная рука отца, закрывающая левый глаз. Красные зрачки смотрели в никуда. Даби лежал на старом диване у стены, его обожжённая кожа поблёскивала в тусклом свете. Тога сидела на полу, обняв колени, и напевала детскую песенку. А в углу, у потолка, клубилась фиолетовая масса — Курагири. Его форма была похожа на густой туман с двумя жёлтыми огнями вместо глаз. Он не имел постоянного тела, только этот текучий, полупрозрачный объём, который то сжимался, то расширялся, словно дыша. — Она закончила анализ, — сказал Шигараки, откладывая карты. — Сэнсэй доволен. Теперь мы можем перевезти её на новое место. Курагири, откроешь портал завтра утром. — Как скажешь, — голос Курагири звучал из глубины тумана — низкий, резонирующий, будто из пустоты. — Можно я пойду с ней? — спросила Тога, подняв голову. — Она такая спокойная. Я хочу с ней ещё поговорить. — Не сейчас, — отрезал Шигараки. — Девочка — товар. Не забывай. — Какой скучный, — Тога надула губы, но спорить не стала. Курагири медленно переместился к стене, его туманное тело замерло. Он не спал — он вообще не спал, просто находился в состоянии покоя, ожидая команды. В подвале под баром Изуку сидела на матрасе и слушала. Стены были тонкими — она слышала обрывки разговоров, шаги, иногда смех. Она знала, что её собираются перевозить. Она знала, что если это случится, шанс на спасение станет почти нулевым. Она сжала в руках последнюю тетрадь — ту, в которую писала тайные сообщения. Она надеялась, что кто-то найдёт её, когда уйдёт. Но если её увезут через портал Курагири, след оборвётся. — Пожалуйста, — прошептала она в потолок. — Пожалуйста, пусть кто-нибудь придёт сегодня. И в этот момент она услышала первый взрыв. Наверху закричали. Заскрежетал металл. Голос Айзавы — она узнала его по записям боёв — прозвучал как гром: — Всем стоять! Это герои! Никому не двигаться! — Они нашли нас! — заорал Даби. Его синее пламя вспыхнуло, осветив бар оранжевым светом. — Курагири, открывай портал! — крикнул Шигараки. — Быстро! Уходим! Курагири рванул к центру комнаты, его фиолетовый туман начал вращаться, образуя воронку. Но в этот момент потолок над ним разлетелся — Эджшот своими лезвиями прорубил дыру, и Миднайт бросила внутрь газовую гранату. Сонный газ заполнил помещение, но Курагири не имел лёгких — он не дышал. Он продолжил открывать портал. — Сотриголова, давай! — крикнул Тошинори. Айзава прыгнул. Его шарф обвился вокруг туманного тела Курагири, но ткань прошла сквозь дым — удержать его было невозможно. Тогда Тошинори, сжав остатки своей силы, рванул вперёд и ударил прямо в центр фиолетовой массы. Удар Всемогущего был такой силы, что Курагири разметало по стене — его туман на секунду рассеялся, а когда собрался снова, он был меньше и слабее. — Капсулу! — крикнул Айзава. Полицейский сдерживающей группы выстрелил из специального устройства — прозрачная сфера накрыла Курагири, и внутри неё вспыхнуло электрическое поле. Туман заметался, пытаясь найти выход, но сфера сжималась, уплотняя его форму. Через несколько секунд Курагири превратился в маленький фиолетовый шар, пульсирующий внутри контейнера. — Цель номер два нейтрализована, — доложил полицейский. — Теперь остальные, — Айзава развернулся к Шигараки. Даби уже был в руках Всемогущего — огромная рука сжимала его запястья, не давая выпустить пламя. Тога, оглушённая газом Миднайт, лежала без сознания на полу. Шигараки попытался использовать причуду, но Айзава посмотрел на него своими красными глазами — и способность злодея исчезла, словно её никогда не было. — Связать! — скомандовал Айзава. Полицейские надели на Шигараки специальные перчатки, блокирующие прикосновение пальцев. Он зарычал, забился, но его быстро скрутили. — Где девочка? — спросил Айзава, наклоняясь к нему. — Иди к чёрту, — прошипел Шигараки. Айзава не стал тратить время. Он рванул к двери в подвал, распахнул её и побежал вниз по бетонным ступеням. За ним — двое полицейских. В подвале горела одна лампочка. Изуку сидела на матрасе, прижав тетрадь к груди, и смотрела на дверь огромными зелёными глазами. Она дрожала. Но не плакала. — Изуку Мидория? — Айзава остановился перед ней, опускаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Вас прислал Сотриголова. Мы здесь, чтобы забрать вас домой. — Вы… вы настоящие? — голос Изуку был едва слышен. — Настоящие, — Айзава протянул руку. — Всё кончено. Вы в безопасности. Лига Злодеев арестована. Курагири, Шигараки, Даби, Тога — все они пойманы. Изуку посмотрела на его руку. Потом на дверь, за которой слышались крики и топот. Потом снова на Айзаву. — Моя мама… она… — С ней всё в порядке. Она ждёт вас. Изуку медленно, будто боясь, что это сон, протянула свою маленькую дрожащую руку. Айзава сжал её — осторожно, потому что она была хрупкой, как птичья кость. — Нам нужно уходить, — сказал он. — Вы можете держаться? — У меня нет коляски, — прошептала Изуку. — Я понесу вас. Он подхватил её на руки — маленькую, почти невесомую. Она прижалась к нему, как испуганный котёнок, и закрыла глаза. Айзава почувствовал, как она дрожит, и на секунду — всего на секунду — его обычно бесстрастное лицо дрогнуло. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Обещаю. Он вынес её из подвала. Наверху бар был почти уничтожен: стены в копоти, стойка разбита, стулья разбросаны. Шигараки лежал на полу со связанными руками и специальными перчатками, блокирующими причуду. Даби был в наручниках, его синее пламя погасло, скобы на шее блестели в свете фонарей. Тога без сознания, её уносили на носилках. А в углу стояла прозрачная сфера с фиолетовым шаром внутри — Курагири, запертый, лишённый возможности открыть портал. — Девочку нашли? — спросил Тошинори, его тело начало съёживаться — время истекало. — Да, — Айзава передал Изуку медикам, которые уже разворачивали носилки. — Она в шоке, но жива. — Слава Богу, — выдохнул Тошинори. Его мышцы опали, и перед полицейскими предстал худой, бледный мужчина в огромном костюме. Но никто не удивился — все знали, какой ценой даётся сила Всемогущего. Изуку положили на носилки, укрыли одеялом. Она не отпускала тетрадь — ту самую, зелёную, с тайными сообщениями. Медик попытался забрать её, но Изуку замотала головой. — Не надо, — прошептала она. — Там… там важное. Медик не стал спорить. Когда носилки вынесли на улицу, ночное небо было усыпано звёздами. Изуку посмотрела вверх и впервые за двадцать три дня почувствовала, что может дышать полной грудью. — Свободна, — прошептала она. — Я свободна. В толпе зевак, которую оцепила полиция, стоял Кацуки Бакуго. Он не знал, как оказался здесь. Просто услышал по рации (он следил за переговорами полиции через знакомого в участке) — «Операция в районе Камино, возможное местонахождение похищенной девочки». Он сорвался с места и прибежал. Увидел носилки. Увидел зелёные волосы, разметавшиеся по подушке. Он хотел крикнуть. Хотел подбежать. Но ноги не слушались. Он стоял, вжатый в толпу, и смотрел, как её увозят в машину скорой помощи. — Изуку, — прошептал он так тихо, что никто не услышал. Она не видела его. Но на секунду, когда носилки проезжали мимо, она повернула голову в его сторону. Как будто почувствовала. Их взгляды не встретились — толпа, свет фар, суета. Но что-то ёкнуло в груди у обоих. — Каччан, — прошептала она в пустоту. Скорая уехала. Полиция заканчивала оформлять задержанных. Кацуки развернулся и пошёл прочь, сунув руки в карманы. Он не знал, плачет он или нет. На улице было темно, и никто не видел его лица. — Жива, — сказал он себе. — Главное — жива. Он сделал несколько шагов и остановился. Обернулся. Посмотрел на бар, из которого выводили последних злодеев. Потом на небо. — Я больше не позволю тебе пропадать, — сказал он тихо. — Даже если ты меня ненавидишь. А в машине скорой помощи Изуку открыла глаза. Медик проверял пульс, ставил капельницу. Она смотрела в потолок и улыбалась. Впервые за двадцать три дня — настоящей, не защитной улыбкой. — Я выжила, — прошептала она. — Я выжила, Каччан. Конец седьмой главы.