Спасение

Хитоши Шинсо сидел, сжавшись в углу своей комнаты, и прислушивался к звукам за дверью. Уже две недели он жил в этом доме — если его можно было так назвать. Две недели ада, замаскированного под «счастливую семью». Приёмные родители встретили его с улыбками и тёплыми словами. Но всё изменилось, как только они переступили порог своего жилища. — Снимай намордник только во время еды, — строго приказал мужчина. — Молчи и делай то, что мы говорим. Твоя причуда — проклятие, а не дар. Мы дадим тебе шанс исправиться. «Исправься, исправься, исправься…» — этот приказ эхом звучал в голове Хитоши каждый день. Он привык к издевательствам. В детском доме его дразнили, били, сторонились из‑за причуды, которая казалась всем «злодейской». В школе было не лучше. Но здесь… Здесь было иначе. Здесь не было даже иллюзии доброты. В этот вечер мужчина вернулся домой пьяным. Это случалось и раньше, но сегодня он был особенно агрессивен. Хитоши слышал крики, грохот, а затем — глухой удар и всхлип женщины. Страх сковал его, но он не смог остаться в стороне. Осторожно приоткрыв дверь, он выглянул в коридор. Мужчина заметил его сразу. — Это всё ты! — заорал он, шатаясь. — Из‑за тебя, из‑за твоей проклятой причуды у нас проблемы! Хитоши отпрянул, но было поздно. Мужчина схватил его за руку, швырнул на пол и начал бить. Удары сыпались один за другим — по спине, по голове, по рукам, которыми он пытался закрыться. — Ты виноват! Ты виноват! — хрипел мужчина, а потом, схватив бутылку со стола, побрёл в свою комнату. Женщина, съёжившись, прокралась на кухню. Хитоши остался лежать на полу, дрожа и пытаясь сдержать слёзы. Ему было страшно. Даже выйти к ней, попросить помощи — страшно. Через несколько минут дверь его комнаты открылась. На пороге стояла женщина. — Вымой посуду, — приказала она без тени сочувствия. — И без шума. Хитоши кивнул. Он знал: если не сделает, будет хуже. Так проходили дни. Молчание, побои, приказы. И страх — липкий, всепроникающий страх. Однажды ночью Хитоши решился. Он тихо собрал немного еды, накинул куртку и выскользнул из дома. Улица встретила его холодом и темнотой. Он бежал, не разбирая дороги, пока не оказался на мосту. Ветер свистел в ушах, река внизу казалась чёрной и бездонной. Хитоши подошёл к краю и посмотрел вниз. «Почему бы не закончить всё прямо сейчас? — подумал он. — Кто будет обо мне беспокоиться? Правильно, никто». Он сделал шаг вперёд, встал прямо на край. В голове было пусто. Только ветер и тишина. Сотриголова шёл домой после дежурства. Почему пешком, а не с помощью лент? Просто захотелось прогуляться. К тому же в этом переулке водились коты — он и Сущий Мик частенько их подкармливали. Рядом шел Сущий Мик, уютно устроившийся в куртке. Айзава улыбнулся увидев кошку с её котятами и достал из сумки остатки бутерброда и положил на землю. — Держи — прошептал он. Но тут его взгляд зацепился за что‑то странное. На краю моста стоял силуэт. Маленький, хрупкий. — Шо, смотри, — тихо сказал Мик. — Что это там? Айзава приподнял голову, присмотрелся и встревоженно пискнул. — Ребёнок? — Сотриголова прищурился. — Надо его остановить!! Он ускорил шаг. Силуэт на мосту сделал уверенный шаг вперёд. — Черт! — Айзава сорвался на бег. — Мик, быстрее! Они бросились к мосту. Сущий Мик помчался впереди, Айзава — за ним. Мальчик уже стоял на самом краю. Ещё секунда — и он сделает шаг в пустоту. — Стой! — закричал Сотриголова, но ребёнок его не слышал. Хизаши рванулся вперёд, вытянул руку и схватил мальчика за куртку в тот самый момент, когда тот сделал шаг. Резкий рывок — и они оба упали на асфальт. Хитоши потерял сознание. Его лицо было в ссадинах, одежда порвана, а из ран сочилась кровь. Сотриголова осторожно перевернул его на спину, проверил пульс. — Жив, — выдохнул он. — Мик, вызывай скорую. И сообщи в полицию. Сущий Мик кивнул и исчез в тени, чтобы передать сообщение. Айзава снял куртку и укрыл дрожащего мальчика. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Теперь всё будет хорошо. Хитоши очнулся в больнице. Рядом сидел Сотриголова. — Ты в безопасности, — сказал Айзава, заметив, что мальчик открыл глаза.