Часть 14

Выпускной бал назначили на семь вечера. В два часа Джинни вломилась к Гермионе в комнату. — Ты что, ещё даже не начала собираться? Ты видела время? — ведьма явно была в панике. — Джин, Джин, милая. Давай сделаем глубокий вдох и выдох. Всё в порядке. Времени ещё куча. — Гермиона нежно погладила подругу по голове, и та начала успокаиваться. Джинни только сейчас поняла, что она будто в оранжерее. — Сиськи Морганы, Гермиона, откуда столько? — рыжая открыла рот и заулыбалась. — Это прекрасно! Как красиво! Рон стал романтиком? — Джин, мне кажется, это не он… — девушка попыталась сказать это спокойно, но её голос дрожал. Гермиона не хотела огорчать лучшую подругу: Рон всё же её брат… — Блять, он же до сих пор не может запомнить, что ты любишь пионы, ромашки и гортензии. Он всегда покупает розы, лилии и эти странные хризантемы. — Она прикрыла рукой глаза: Джинни было стыдно за своего брата. Она вообще не понимала, почему Гермиона с ним встречается. — Да, — грустно ответила девушка и присела на край кровати. Комната и правда походила на оранжерею. Уже около недели каждый день ровно в 23:00 в окно её спальни стучали. Открыв окно, на подоконнике появлялся букет. Всегда разный: в вазе, корзине, коробочке, просто в красивой упаковке. Это всегда были её любимые цветы. Всегда. Первые букеты Гермиона выставляла в сеть, благодарила за красоту. Пока в один день не написал ей Рон. Он снова назвал её шлюхой. После этого она перестала их показывать. Гермиона решила: если он сегодня подойдёт, извинится и скажет или признается, что был не прав, она даст им ещё время. Она любит его. Любит? Да, они преодолели много препятствий. Они были когда-то друзьями. Но что с ними стало? Точнее, что стало с Роном. Гермиона его не узнавала и не понимала, как ему помочь в такие дни. — Милая? — тихий, нежный голос подруги вытянул её из омута мыслей. — Всё в порядке? — Да-а. Просто я немного задумалась, пустяки. — Она попыталась отмахнуться, чтобы не портить подруге настроение. — Тогда давай начнём! — Джинни поцеловала её в нос и включила музыку. Гермиона села к зеркалу, достала палочку, нанесла несколько чар. Её густые и длинные ресницы будто покрыли тушью, но они были чисты. Лёгкие румяна на яблочках. Завершающим штрихом была помада — не волшебство, цвета спелой вишни и такого же аромата. Гермиона накрасила губы, коснулась их палочкой и закрепила, чтобы этот прекрасный цвет никуда не ушёл. Волосы она оставила распущенными. Правда, понадобилось много чар, чтобы укротить её шикарные бойкие кудри. Гермиона хотела волны, как в Австралии, где живут её родители. Ведьма встала, повернулась к подруге, и та ахнула. — Гермиона, ты очаровательна, ты такая красивая. — Джинни еле сдержала слёзы. — Ты себя видела? — засмеялась Гермиона и подошла, чтобы обнять подругу. Джинни сделала себе более яркий макияж: помимо ресниц были и тени, и блёстки. Яркая алая помада. Волосы ровные и гладкие. Две маленькие косички вдоль лица и завязанные сзади под волосами. Спереди Джинни наклеила стразы в цвет синего платья. Гермиона перемерила огромное количество платьев, но в тот день так и не смогла определиться, какое её. Она попросила немного времени, чтобы определиться, но, придя в комнату, на её кровати лежала коробка, которую явно уменьшили магией. Девушка открыла её и заплакала: внутри лежало идеальное изумрудное платье: открытая грудь, сетка и кружево на руках. Платье было пышным, но совершенно ничего не весило — кто-то явно постарался и применил на нём магию, но кто? Рядом лежали туфли. У Гермионы даже язык не поворачивался назвать это искусство — туфлями. Когда девушки были готовы, на часах было 18:20. Они вышли из комнаты. Они договорились со всеми, что встречаются у Большого зала. Джинни увидела Тео и направилась к нему. Гермиона осталась одна, но, начав спускаться, она почувствовала на себе множество взглядов. Девушки широко улыбались и говорили, какая она красивая. Внизу её ждали Гарри, Пэнси, Блэйз, Дафна, Астория и Драко. Гермиона сразу поняла, что Рона ещё нет, и она опустила глаза на свои руки в прекрасных перчатках. Она чувствовала на себе горячий взгляд, но, подняв глаза, не увидела, кто это был. — Ты прекрасна. — Поцеловав девушку в щёку, прошептал Гарри ей на ухо. — Рон сейчас будет, не переживай. — Спасибо. — Лёгкая улыбка коснулась её губ. — Но я не переживаю. Выпускники проходили в зал: кто парами, кто по трое, а кто и вовсе один. Гермиона осталась. Пэнси и Гарри, Джинни и Тео, Дафна и Блейз ушли. Рядом с Драко терлась Астория, но он не сводил глаз с Гермионы. Малфой наслаждался этой хрупкой и прекрасной ведьмой. Пока никто не видел, он смотрел открыто. Он глазел. Грейнджер уже хотела пойти, как… — Любовь моя, прости, я опоздал. — Рон подошёл со спины и аккуратно, будто он джентльмен, взял её за руку. — Гермиона, душа моя. Ты восхитительна. Прости меня. — Он сказал, он это сделал. — Рон, здравствуй. — Девушка улыбнулась одними губами. — Давай не сейчас, мы поговорим после выпускного и всё решим, обещаю. — Как скажешь, принцесса. — Он придвинулся к ней для поцелуя, но Гермиона начала движение. Малфой наблюдал. Он подмечал все мелочи её поведения. Он чувствовал страх. Его отвлекла Астория. Драко глубоко вздохнул, потер переносицу и сухо сказал: — Я иду один. — Сделал большой быстрый шаг. Ещё один и ещё. Гринграсс просто не могла его догнать. Торжество началось с речи Минервы Макгонагалл, директора школы. Она пожелала им удачи и напомнила прекрасные слова профессора Дамблдора: «Даже в самые тёмные времена нужно обращаться к свету». Все плакали и смеялись. Танцевали в быстром ритме и кружили в медленном вальсе. Гермиона танцевала с Блейзом. Они единственные, кто отжигал на танцполе. Музыка затихла, и они пошли к друзьям выпить и отдохнуть. Гермиона была благодарна тому волшебнику, кто наложил кучу чар на её платье. Гермионе не было в нём ни жарко, ни холодно, и суперлегко двигаться. То же касалось и туфелек. Её ноги не устали ни на йоту. Друзья встретили их аплодисментами. Они поклонились и посмеялись. Гарри протянул подруге напиток, и она выпила его залпом. Чары платья не спасали от сухости во рту. — Гарри, там что? Алкоголь? — Девушка округлила глаза, когда поняла, что выпила. — Эй, вы слышали? — К компании подсели сёстры Патил, говоря в унисон. — Нет, не слышали, расскажи, что уже случилось. — Гермионе явно надо было поесть, иначе ещё один бокал — и она напьётся. — Полумна и Невилл слышали стоны из кабинета возле туалета мальчиков. Кто-то явно забыл наложить чары или подумал не париться. — Хихикала Падма. — Стоны? — Гарри сжал кулак. — Когда это было? — Примерно минут 15–20 назад, ребята сказали, стоны были такие громкие, что было сложно не понять, что там делают. Гермиона села, расправила полы платья. Прикрыла глаза. Она наслаждалась временем с друзьями, музыкой и прекрасным платьем. — Ты прекрасна. - теплое дыхание, нотки лемонграсса, шепот от которого почему-то пошли мурашки, она поняла кто это. — Спасибо, - она улыбнулась, но глаза не открыла. — Я не ошибся с платьем. Гермиона резко повернулась, но там уже никого не было. Пэнси напряглась, ведь её мужчина под её рукой стал холодным и чёрствым, будто она прикасается к камню. — Львёнок? Что-то не так? — Пэнси шептала ему на ухо, но Гарри не ответил на вопрос, лишь поцеловал девушку и прошептал: — Проследи, чтобы Гермиона оставалась в зале. Я за вами вернусь. Он вскочил на ноги и ринулся к выходу из зала. Он не знал, куда точно ему идти, но решил, что в комнату. Гарри резко открыл дверь в комнату: Рон довольный лежал на кровати и с кем-то переписывался или играл. Ему было не интересно. В пару шагов он достиг кровати друга. — Ооо, ты рано, в логово не пустили? — с язвительной ухмылкой Рон бросил фразу. Гарри ничего не ответил, он сжал кулак и что есть сил врезал рыжему в нос. — Какого хуя ты творишь? — заорал Рон, хватаясь за нос и сжимая его. — Ты сломал мне нос, придурок. Гарри, какая муха тебя укусила? — Придурок здесь только один. — Гарри схватил Рона за рубашку, та уже была в крови. Занёс руку для удара и опустил точно в живот друга. — Это был ты! Это ты с кем-то трахался в кабинете у толчка. — Чего? — Рыжий загибался и не знал, где больнее, в голове стоял хаос. Он обдумывал своё каждое слово: неужели он спалился? — Того! Вас слышали, а я видел, как ты оттуда выходил! — Гарри кричал, он ударил ещё и ещё. Рон лежал на кровати, кровь остановили магией, но друг не отходил и не отпускал. — Да, я был в кабинете, но я думал, что придёт Ми, я хотел сделать ей приятно, но она не пришла. — Рон выдумывал на ходу: нельзя, чтобы Гарри узнал о его потрахушках, иначе он влипнет. — Я должен тебе поверить? А то, что ты нёс в тот день в комнате Ми? — Гарри шумно выдохнул и отошёл на свою кровать. Достал палочку и залечил себе руку. — Да, должен, — рыжий осмелел после того, как друг отошёл. — Я бы никогда не изменил… — Как никогда бы и не поднял руку на неё? — закричал Гарри, не дав ему договорить. — Она сама просила! Она сама хотела! Не смей меня винить в том, что она хочет. Ты не знаешь её желаний, она не такая милая. Она похотливая сука. — Рон понял, что сказал лишнее, и резко замолчал. — Какой бы она ни была в постели, ты не имел права делать всё то, что ты делаешь. Ты болен? Ты не умеешь контролировать свою агрессию? Я знаю, что она просила, и я знаю почему! Но ты не имел права уродовать её тело! — Гнев бурлил в Гарри, его зелёные глаза были полны гнева. — У меня нет ни одного довода, что ты кого-то трахаешь! Но если я узнаю, Рон, ты никогда больше её не увидишь! — Он не давал даже попытки ответить. Рон сидел и понимал, что он влип. Что ему надо выбираться из этого. — Прости, Гарри, — голос друга стал тихим, он начал выдавливать из себя слёзы. — Я болен, наверное, я болен, и не знаю, что мне делать. Прости меня! Я сделаю всё, чтобы она меня простила, чтобы она больше никогда не плакала. Прошу, помоги мне. — Голос и вид вводили в заблуждение. Но про себя Рон уже знал: Гермиона будет наказана, и никому никогда не пожалуется. — Я всё исправлю. — Хорошо, давай мы решим, что делать, сходим в Мунго или к магловским врачам. Тебе помогут. Если ты любишь её и хочешь сохранить всё. — Гарри не знал, верит ли он ему, но он не может сказать Ми без доказательств. Гарри встал. Переоделся. — Я к Пэнси. Пожалуйста, сделай так, чтобы я не пожалел о нашей дружбе. Позже Гарри проводил подругу в комнату, а сам пошёл с Пэнси. Ему нужна была её поддержка. Они пришли в комнату. Гарри долго и нежно покрывал её поцелуями. Помог снять платье, целуя плечи, спину. Он гладил тело девушки, но он не мог отпустить тревоги. — Львёночек, посмотри на меня. — Девушка развернулась к нему, подняла за подбородок, оставила нежный поцелуй. Одела халатик. Подняла Гарри за руки и усадила на кровать. — Гарри, мы не будем продолжать, не сегодня, милый. Я безумно хочу тебя, но мне важно твоё душевное состояние. — Нежно гладя молодого человека и целуя каждый миллиметр его лица и шеи. — Змейка, ты правда снова хочешь просто разговаривать и целоваться? — Поттер не верил своему счастью. — Да! Гарри вздохнул, прижал девушку к себе, его голова прижалась к её груди, он вдыхал её запах. Стук её сердца успокаивал его. Он заставил себя оторваться от девушки. Поднял лицо к ней и посмотрел в глаза. — Ты самое лучшее, что случилось со мной. — Короткий поцелуй в губы. Пэнси видела, что ему трудно начать, она просто перебирала его волосы и ждала. Гарри начал свой монолог резко и быстро, будто боялся, что передумает. Когда он закончил, Пэнси была в шоке. Она и предположить не могла, что один из «героев войны»… — Трус и надменный ублюдок, — выпалила Пэнси. — Милый, мы обязательно всё наладим. Если он не изменится, мы засадим его. Гарри улыбнулся и, повернувшись на бок, уложил девушку на спину. Он больше не хотел говорить. Его губы накрыли её. Язык вторгся в слегка приоткрытый рот. Он целовал её так трепетно и нежно, что девушка забывала дышать. Рука парня гладила её по бедру и, пробираясь выше, её трусики, животик, грудь. Гарри прервал поцелуй. Пэнси почувствовала холод, но он быстро убрал завязки халата и отодвинул ткань кружевного лифа. Его губы накрыли её грудь. Он облизывал и целовал её набухший твёрдый сосок. Рукой он ласкал другой сосок. Девушка жадно хватала воздух, и, когда он слегка прикусил её, с губ сорвался нежный стон. Полный желания. Его поцелуи опускались ниже. Облизывая вокруг её пупка. — Гарри, пожалуйста, коснись меня, — скулила ведьма. Поттер поднялся к лицу и в это же время отодвинул полностью мокрое бельё. Его пальцы коснулись влажных складок, и девушка застонала. Он целовал сладко и всё так же нежно. А его рука дразнила её мокрый бугорок. Оставив большой палец ласкать, он вставил в неё один палец, и девушка изогнулась со сладким стоном. Пэнси не хотела больше терпеть, она обхватила его ногами, руки скользнули к паху. Расстегнула ремень, штаны и освободила его член из белья. Обхватила его рукой — горячий рык прозвучал ей в рот… — Львёнок, я хочу тебя сейчас, давай всё другое потом. Мне нужен ты во мне! Сейчас же! — Она не собиралась сдерживаться. Гарри убрал руку от её прекрасного места, приспустил ниже штаны с бельём, приставил головку члена ко входу, провёл вдоль складок, будто собирая её соки на член, и вошёл в неё. Он дал им время привыкнуть и вошёл ещё, до конца. Больше не было разговоров, только сладкие стоны его шикарной ведьмы, его рычание. Первый раз они кончили вместе… — Отличное окончание школы, милый, — тяжело дыша и счастливо улыбаясь, сказала девушка.