Не доверяй никому

Лето кончилось, и я вернулась в город. В школу. В ту жизнь, которая когда-то казалась мне единственной возможной, а теперь выглядела чужой и плоской, как старая фотография. Доктор сказал, что я почти научилась управлять даром. Зверь внутри больше не метался по ночам, не требовал выхода при каждом полнолунии. Он притих, наблюдал, иногда подсказывал, но больше не пытался взять верх. Я могла отключать звуки, фильтровать запахи, не слышать чужие мысли, которые иногда прорывались сквозь стены. Но главное — я научилась читать эмоции по глазам. Достаточно было взглянуть человеку в глаза, и я понимала: врёт он или говорит правду, боится или злится, любит или ненавидит. Это умение пришло не сразу. Доктор объяснял, что зверь всегда знал это — инстинкт, который помогал выживать в стае. Теперь и я умела. В школе всё казалось другим. Не школа — я. Учёба, которая раньше давалась с трудом, вдруг стала лёгкой. Я схватывала материал на лету, запоминала формулы и даты, словно они всегда были в моей голове, просто ждали своего часа. Учителя хвалили, одноклассники косились с непониманием. Я не объясняла. Как объяснишь, что зверь внутри тебя делает тебя умнее, быстрее, острее? Но вместе с лёгкостью пришло и другое. Мысли, которыми жили одноклассники — кто с кем гуляет, кто кому написал, какие кроссовки купить, — больше не трогали меня. Они казались такими мелкими, такими... ненужными. Я слушала их разговоры на переменах и чувствовала себя древней старухой среди детей. А ещё был голод. Он никуда не делся. Доктор говорил, что теперь он будет всегда — просто я научусь с ним жить. В школе, где сотни людей, сотни запахов, голод обострялся. Я сжимала кулаки, кусала губы и твердила себе: ты человек, ты Вика, ты не зверь. Спасала только учёба — когда я решала задачи или писала сочинения, голод отступал, затихал, позволяя мне быть просто девушкой. А ещё меня раздражали учителя. Не потому, что они были плохими — просто они повторяли одно и то же, объясняли то, что я уже поняла с первого раза. Я сидела на уроках, смотрела в окно и ждала, когда прозвенит звонок. Мне хотелось нового. Настоящего. Того, что было за пределами школьной программы, за пределами этого города, этой обычной жизни. --- Однажды утром я зашла в класс физики и замерла у порога. У доски стоял Доктор. В тёмном костюме, с аккуратно зачёсанными волосами, он выглядел как самый обычный учитель. Но я-то знала. Я видела его глаза — спокойные, внимательные, чуть насмешливые. — Проходите, садитесь, — сказал он классу, и его голос был ровным, учительским. Но когда наши взгляды встретились, я прочитала в его глазах: «Я здесь, чтобы быть рядом». Я села за последнюю парту, чтобы никто не видел моей улыбки. После урока он остановил меня в коридоре. — Как ты? — спросил тихо, чтобы никто не слышал. — Привыкаю, — ответила я. — А ты... ты теперь здесь? Постоянно? — Пока ты в школе, я буду рядом. — Он говорил спокойно, будто это было самое обычное дело. — Твой дар развивается, и я должен быть уверен, что ты справляешься. — А как же Джек? — Он в ТАРДИС. — Доктор улыбнулся. — Ему там нравится. Там много места, и он знает, что ты в безопасности. Я проверял — он ничего не трогает, только спит на консольной палубе и иногда гоняет коридорных муравьёв. Я представила огромного чёрного пса, бегающего по бесконечным коридорам синей будки, и невольно рассмеялась. — Он не натворит там ничего? — Джек умнее многих людей, — сказал Доктор. — И он знает: ты в безопасности — он спокоен. --- Так началась моя новая школьная жизнь. На уроках физики мы переглядывались, иногда Доктор задавал мне вопросы, на которые я знала ответы — не из учебника, а из наших разговоров о времени, пространстве и звёздах. После уроков мы оставались в кабинете, пили чай и говорили о будущем. — Куда ты хочешь пойти после школы? — спросил он однажды. Я пожала плечами. — Раньше я мечтала о городе, о какой-нибудь обычной профессии. А теперь... — я замолчала. — Теперь? — Теперь я не знаю. Всё кажется слишком маленьким. Слишком простым. Как будто я уже переросла эту жизнь, но не знаю, куда идти дальше. Доктор смотрел на меня, и в его глазах было что-то тёплое, понимающее. — Ты права. Твоя жизнь изменилась. И то, что раньше казалось важным, теперь может казаться пустым. Но это не значит, что ты не найдёшь своего пути. Просто ты теперь видишь больше. — А ты? — спросила я. — Как ты нашёл свой путь? Он усмехнулся. — Я до сих пор его ищу. Но это лучшее путешествие, которое только можно представить. --- Прошёл месяц. Я привыкла к школе, к одноклассникам, к тому, что мой дар — читать эмоции — делал меня немного отстранённой, но это не пугало. Меня пугало другое: я чувствовала, что зверь внутри меня требует большего. Не крови — нет. А простора. Движения. Настоящей опасности. Я скучала по лесу, по ночам, по тому чувству, когда ветер приносит запахи на километры вокруг. В один из дней классный руководитель объявил, что наша волейбольная команда, которая выиграла прошлый сезон, наконец получила обещанные призы. Мы собрались в спортзале, и она торжественно вручила нам форму — яркую, синюю, сшитую специально под заказ, с номерами и фамилиями. Мне достался номер семь, и когда я держала её в руках, внутри шевельнулось что-то забытое — гордость, что ли. Потом был мяч. Расписной, с автографами каких-то знаменитых волейболистов, которых я не знала, но девочки ахали и передавали его из рук в руки. А потом наша классная достала последний подарок. — Это для капитана, — сказала она, протягивая мне небольшую коробку. — Специальный приз. Я открыла. Внутри лежал куб. Маленький, граммов триста, сделанный из странного тёмного металла, который переливался в свете, как будто внутри него была жидкость. Никаких надписей, никаких опознавательных знаков. Просто гладкий, холодный куб. — Что это? — спросила я. — Не знаю, — ответила классная. — Прислали вместе с остальным, сказали, для капитана. Я взяла куб в руки. Металл был тёплым. Слишком тёплым для неживого предмета. Я сунула его в рюкзак, решив показать Доктору. --- На большой перемене я нашла его в столовой. Он сидел за дальним столиком с кружкой чая, листая какие-то бумаги. — Смотри, — я положила куб перед ним. — Это подарили команде. Мне, как капитану. Доктор взял куб, повертел в руках. Нахмурился. — Что это? — спросила я. — Не знаю, — ответил он. — Металл не похож ни на один земной. И внутри... — он поднёс куб к уху, постучал пальцем. — Внутри что-то есть. Но отвёртка у меня в кабинете. — Ты не знаешь, что это? — Не знаю. — Он вернул мне куб. — Но давай посмотрим после уроков. Не носится он с собой. Я кивнула, убрала куб обратно в рюкзак и села рядом. — Ещё кое-что, — сказала я тихо. — У нас появилась новая учительница. Биологии. — Я заметил. — С ней что-то не так. Доктор поднял бровь. — Что именно? — Я не знаю. — Я попыталась подобрать слова. — Она... она ведёт себя неестественно. Слишком правильно, что ли. И от неё веет... чужим. Я чувствую это. Зверь внутри меня напрягается, когда она рядом. Доктор смотрел на меня внимательно. — Ты уверена? — Да. — Я понизила голос. — Я смотрела ей в глаза. Там пусто. Не эмоции — просто... пустота. Он помолчал. — Наблюдай, — сказал наконец. — Но осторожно. Если что-то покажется опасным — сразу ко мне. Я кивнула. --- Следующие несколько дней я следила за учительницей биологии. Её звали Елена Викторовна, она пришла в начале сентября, заменив нашу прежнюю биологичку, которая ушла в декрет. Выглядела она обычно — женщина лет сорока, в строгих костюмах, с аккуратной причёской и очками. Но я видела то, чего не видели другие. Она двигалась слишком плавно, будто каждое движение было отрепетировано. Она улыбалась в нужные моменты, но улыбка не доходила до глаз. А ещё — она почти не моргала. Я сидела на её уроках и чувствовала, как внутри меня зверь поднимает голову, принюхивается. Чужое, — шептал он. Не своё. В пятницу, когда шёл последний урок, я решилась. Я сделала вид, что вышла в туалет, а сама пошла за Еленой Викторовной. Она вышла из класса, быстро оглядела коридор и направилась к учительской. Я двинулась следом, стараясь ступать бесшумно. Джек научил меня — ступай с пятки на носок, не спеши, слушай дыхание. Учительница скрылась за дверью. Я подошла, прильнула к замочной скважине. Внутри горел тусклый свет. Елена Викторовна стояла у стола, на котором лежал её коллега — пожилой учитель географии, Николай Петрович. Он не двигался. Я не слышала его дыхания. А потом Елена Викторовна наклонилась над ним. Я увидела, как из её рта выдвинулась тонкая трубочка, похожая на хоботок насекомого. Она вонзила её в шею Николая Петровича. Я отшатнулась, зажала рот рукой, чтобы не закричать. Сердце колотилось где-то в горле, зверь внутри меня рванулся, требуя бежать, прятаться, нападать. Я сделала несколько шагов назад, потом развернулась и почти побежала к своему классу. Я влетела в кабинет, когда урок уже заканчивался. Учительница английского что-то говорила, но я не слышала. Я села за парту, сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Юля что-то спросила, я не ответила. А потом на улице резко стемнело. Учительница замолчала на полуслове. Все повернулись к окнам. За окнами была не привычная школьная аллея, не серое небо — там была тьма. И в этой тьме далеко внизу, под странным углом, висела Земля. Голубая, белая, знакомая до боли — но откуда-то снизу. — Что... — начала учительница, но не закончила. Кто-то закричал. Кто-то вскочил с места. Я смотрела на Землю и не могла поверить своим глазам. Дверь в класс распахнулась. На пороге стоял Доктор. Он был бледен, но спокоен. — Вика, — сказал он. — Идём. Я встала, схватила рюкзак и вышла в коридор. За нами посыпались вопросы, крики, но Доктор захлопнул дверь. — Мы на Луне, — сказал он, беря меня за руку. — Вся школа. Не знаю, как и почему, но мы на Луне. — Я знаю, — выдохнула я. — И я знаю, кто это сделал. Или что. Мы вышли на лестничную площадку второго этажа. Из окон была видна лунная поверхность — серая, пыльная, в кратерах. А на ней, в паре сотен метров от школы, стояли они. Джудуны. Я узнала их из рассказов Доктора. Огромные, в массивных боевых скафандрах, с головами носорогов — массивными, рогатыми, безжалостными. Их было пятеро. Они двигались к школе медленно, уверенно, и каждый их шаг заставлял вибрировать пол. — Они пришли за ней, — сказал Доктор. — За той, кого ты видела. Она не человек. — Я знаю. — Она выпила кровь учителя, чтобы ассимилироваться. Джудуны охотятся на таких. Она — беглая, нарушившая законы их мира. — Она убила Николая Петровича? — спросила я. — Не знаю. Возможно, он ещё жив. Но они её найдут. И нас тоже, если увидят. — Нас? — Твой дар, Вика. — Доктор посмотрел на меня. — Ты не человек в полном смысле. Твоя энергия... она отличается. Джудуны чувствуют такие вещи. Он хотел сказать что-то ещё, но внизу раздался грохот. Джудуны вошли в школу. --- Мы попытались спрятаться. Доктор вёл меня по коридорам, избегая главных лестниц, стараясь держаться в тени. Школа гудела — ученики метались, учителя пытались навести порядок, но никто не понимал, что происходит. Джудуны двигались методично. Они не трогали людей — просто шли, сканируя пространство какими-то приборами. Они искали её. И нашли. Мы услышали крик — женский, пронзительный, совсем не похожий на человеческий. Я выглянула из-за угла: на третьем этаже, в конце коридора, двое джудунов держали Елену Викторовну. Теперь её лицо изменилось — кожа стала серой, глаза почернели, а изо рта всё ещё торчала та самая трубочка. Она вырывалась, шипела, но джудуны были сильнее. Один из них поднял оружие — что-то вроде жезла, светящегося голубым. Вспышка. Елена Викторовна обмякла и упала. Доктор дёрнул меня за руку, мы отступили, но было поздно. Джудун повернул голову — массивную, рогатую — и посмотрел прямо на меня. — Обнаружена аномалия, — прогудел он голосом, похожим на камнепад. — Неопознанный биологический объект. Он шагнул к нам. Доктор встал передо мной. — Она под моей защитой, — сказал он. — Повелитель Времени, — джудун склонил голову, и в его голосе появилось что-то похожее на уважение. — Ваше присутствие не ожидалось. Но приказ есть приказ. Объект должен быть изучен. — Она человек, — сказал Доктор. — Обычная девушка. — Ложь. — Джудун поднял жезл. — Её энергия нечеловеческая. Она будет доставлена на корабль для анализа. Я почувствовала, как меня схватили за плечи — ещё один джудун подошёл сзади. Я дёрнулась, но хватка была железной. — Не сопротивляйся, — сказал Доктор. — Всё будет хорошо. Они повели нас по коридору. Я слышала крики учеников, видела испуганные лица, мелькающие в дверях. Кто-то звал на помощь, кто-то плакал. А я думала о том, что в моём рюкзаке лежит странный куб, и о том, что, возможно, он как-то связан со всем этим. --- Нас привели на корабль джудунов. Он висел прямо над школой — огромный, серый, с тускло горящими огнями. Внутри было холодно и пахло металлом и озоном. Меня усадили на что-то вроде кресла, Доктора — напротив. Джудуны стояли вокруг, сканируя меня своими приборами. — Аномальная энергия подтверждена, — сказал один. — Объект требует детального исследования. — Вы не имеете права, — начал Доктор, но его перебили. — Имеем. Нечеловеческая энергия в пределах охраняемой зоны подлежит контролю. Я сидела, сжимая в руках рюкзак, и чувствовала, как внутри меня зверь просыпается, готовый к бою. Но я не могла сражаться с ними. Я была слишком слаба. И тут рюкзак дёрнулся. Я расстегнула молнию — куб выпал на пол и раскололся на две идеально ровные половины. Внутри лежала странная деталь. Маленькая, серебристая, похожая на флешку, с какими-то контактами на конце. — Что это? — спросил Доктор, но я уже знала. Я подняла её, и в этот момент один из джудунов шагнул вперёд. — Отдать, — прогудел он. Я отшатнулась, и вдруг заметила на стене корабля разъём. Маленький, почти незаметный, но идеально подходящий для этой детали. Я не думала. Я просто вскочила, метнулась к стене и вставила флешку в разъём. Мир взорвался светом. По всему кораблю замигали огни, завыли сирены. Джудуны закричали, забегали, но я уже ничего не видела. Всё тело пронзил электрический разряд, мир перевернулся, и я потеряла сознание. --- Очнулась я в ТАРДИС. Джек лизал моё лицо, тихо поскуливая. Где-то рядом гудела консоль, и пахло озоном и пылью. — Ты в порядке? — раздался голос Доктора. Я открыла глаза. Он сидел рядом, бледный, но спокойный. — Что случилось? — прошептала я. — Ты вставила деталь в разъём. Это вызвало скачок напряжения. Пока джудуны пытались стабилизировать системы, я вызвал ТАРДИС. Мы успели. — А флешка? — Осталась там. Но она сработала как детонатор. Их корабль повреждён, им сейчас не до нас. Я попыталась сесть. Джек тут же подсунул голову под мою руку, и я погладила его по густой чёрной шерсти. — А школа? Учителя? Все вернулись? — Да. — Доктор кивнул. — Когда джудуны ушли, школа вернулась на Землю. Все живы. Николай Петрович — тоже. Елена Викторовна... её больше нет. Я молчала, переваривая. — Что это была за флешка? — спросила я наконец. — И откуда она взялась в кубе? — Не знаю, — честно ответил Доктор. — Но кто-то хотел, чтобы она оказалась у тебя. И кто-то знал, что джудуны придут. Мы сидели в ТАРДИС, и я смотрела на звёзды за окном. Где-то там, внизу, была моя школа, мои одноклассники, моя обычная жизнь. А здесь, наверху, было что-то другое — то, что только начиналось. — Доктор, — спросила я. — Кто послал этот куб? Он покачал головой. — Этого я не знаю. Но, Вика... кто-то следит за тобой. И этот кто-то хочет, чтобы ты вступила в игру. Я закрыла глаза, прижалась к тёплому боку Джека и подумала о том, что моя жизнь никогда уже не будет прежней. И, возможно, это было к лучшему.