Часть 16. Консорт.

Глава 16. Консорт.

      Тирион спал чутко, или ему так казалось. Пару раз ночью он открывал глаза, проводил рукой по её волосам, проверяя, не сон ли это был. В очередной раз проснувшись, он почувствовал, как солнце бьёт в глаза, вытянул руку, но вместо её волос нащупал только меховую накидку, которой она накрыла его. Ещё даже не успев открыть глаза, Тирион замер. Неужели это всё же был сон?       Камин и свечи снова зажгли. В комнате было холодно и пусто. Её нигде не было. Он провёл рукой по лавке — холодная. Накидка, которой она накрыла его, упала на пол.       Он встал, накинул камзол, вышел в коридор. В замке было тихо — слуги ещё не проснулись, гости досыпали после вчерашнего пира. Он прошёл к её кабинету, откуда уже доносились голоса. — Она сказала мне тогда… Чем больше людей мы любим, тем мы слабее. — Санса говорила негромко, но из-за звенящей тишины вокруг её было хорошо слышно даже за закрытой дверью. — Она была права, я чувствую это. Я становлюсь другой. — Она была права, но ты — нет, — отвечал ей холодный голос Брана. — Ты не Серсея, её слова не могут стать твоей правдой.       Тирион положил руку на дверную ручку, но после замер. Он знал, что если войдёт — его не прогонят, но и говорить дальше не станут. Совесть говорила войти, но интерес был сильнее. — Тогда скажи мне. Я поступила правильно? — Ты уже поступила так, какая теперь разница? — Бран, хватит. — Санса устало выдохнула. Повисло молчание, Тирион не видел её, но знал, что она сейчас закрыла лицо руками и потёрла глаза. — Я скучаю по ним… По маме и папе… По Роббу, Рикону, по Теону. — Но больше ты скучаешь по живым. — Джон и Арья, — продолжила она его слова. — Я увижу их снова? — Ответа не было. — Они знают о нём? Что они сказали бы мне? — Джон знает. Арья скажет тебе сама. — Значит, мы с ней ещё встретимся? — Однажды. Но сейчас тебе стоит думать о другом, сестра. — Бран перевёл взгляд на дверь. — Заходите, лорд Ланнистер.       Тирион открыл дверь и вошёл. Она стояла у окна и не повернулась, Бран сидел у стола. — Прошу прощения, я не хотел подслушивать. — Но подслушивал, — выдохнула Санса, так и не поворачиваясь лицом. — Оставим их. — Бран посмотрел на служанку, стоящую в углу комнаты, та быстро подошла и вытолкала его кресло за дверь. Санса наконец обернулась, подошла к столу, заваленному бумагами, села. — Много ты успел услышать? — Слышал, ты спрашивала про Джона и Арью. — Он подошёл ближе и сел на стул напротив неё. — Ты так рано ушла. — У меня много дел. Сейчас должен прийти Гловер, хочет поговорить о землях Карстарков. — В самом деле? А мне показалось, что ты от меня убежала. — Он накрыл её ладонь своей, заглядывая в глаза. — В пекло Гловера. Вчера была твоя свадьба, ты имеешь право пару дней отдохнуть от лордов. — Свадьба была вчера, сегодня — дела. — Она смотрела на него недолго, на первый вопрос не решилась ответить.       Тириор помедлил, потом убрал руку, отводя глаза в сторону. — Как твои ноги? — Ноги? — она не сразу поняла, чуть поднимая бровь вверх. — В норме. Думаю, на коленях останутся следы на пару недель. — Схожу к мейстеру Орсону, раз у тебя дела. Королеве не под стать страдать от больных коленей. — Он поднялся на ноги и вышел, не ожидая её ответа.       Тирион вышел во двор. Снег скрипел под ногами, холодный воздух обжигал лёгкие. В дальнем углу, на расчищенной от снега площадке, Бриенна и Подрик рубились на мечах. Бриенна атаковала тяжело, мощно, каждый удар заставлял Подрика отступать. Подрик защищался, уклонялся, но не нападал. Тирион остановился в стороне, скрестил руки на груди, наблюдал.       Через несколько минут Бриенна выбила меч из рук Подрика. Тот отскочил, поднял руки в шутливой сдаче. — Я поддавался, — сказал он, тяжело дыша. — Ты проиграл, — ответила Бриенна без улыбки.       Она махнула рукой одному из гвардейцев, стоявших у стен. Тот подошёл, взял меч. Бриенна отошла, подошла к Тириону. — Ваше величество, — она коротко поклонилась.       Тирион поморщился. — Бриенна, прошу, не начинайте. Я не «величество», и вам это прекрасно известно. — Вы король-консорт. Я не могу обращаться к вам иначе при людях. — А здесь нет людей. — Здесь есть я. И я не могу рисковать своей честью. — Он стал хорош. — Он вздохнул и кивнул в сторону Подрика, который уже уложил гвардейца на лопатки. — Гордитесь своим учеником? — Он не мой ученик. Он рыцарь Королевской гвардии. — Вы знаете, о чём я. Он был вашим оруженосцем. Вы для него пример.       Бриенна посмотрела на него. — Надеетесь, что я буду откровенничать с вами, раз вы король? — спросила она. — Не дождётесь.       Она повернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Тирион смотрел ей вслед. Подрик подошёл, вытирая лицо рукавом. Поклонился. — Ваше величество. — Только не ты, Подрик, — простонал Тирион. — Сир Бриенна велела. Сказала, что вы теперь король, и я должен обращаться уважительно. — И ты её слушаешься? — А как не слушаться? — он посмеялся и посмотрел ей вслед. — Ваш гнев перенести проще, даже если вы король. Её я боюсь больше. — Почему вы не с женой? — спросил Подрик. — Вчера она была женой, сегодня уже королева. У неё дела важнее. — А у вас есть дела важнее? — Подрик смотрел прямо, без улыбки. — Чем вы вообще занимаетесь здесь целыми днями? Вы не десница, не советник.       Тирион не нашелся, что ответить. — Пойдём, — сказал он. — Прогуляемся. Пока ты здесь, у меня есть чем заняться.       Они пошли по замковому двору. Молча. Потом Подрик спросил, какие у Тириона планы на приближающееся лето. Тирион ответил — никаких. Подрик спросил, скучает ли он по югу. Тирион сказал — нет. Подрик спросил, что он делал в Королевской Гавани. Тирион сказал — пил и прятался. Подрик кивнул, будто это всё объясняло.       Они зашли в башню к мейстеру. Тирион попросил мазь для коленей. Орсон дал, не спрашивая, зачем. Тирион не объяснил. Подрик не спросил. После прогулки они вместе отправились на кухню, где обедали гвардейцы Винтерфелла и сопровождающие Арренов и Брандона. Все поочерёдно кланялись Тириону, он старался не смотреть и не реагировать. Знал, что его ждут на пиру, но решил не идти. Не из обиды или неловкости, просто хотел провести вечер со старым другом, который должен был уехать уже завтра.       Вечер длился долго. Они много пили, смеялись. Пьяный Подрик нравился Тириону больше трезвого — он много наливал и много пил сам. Другие гвардейцы тоже присоединились к их весёлой компании, уже позабыв, что говорят с королём. В течение вечера подходила Барб, та самая служанка, но Тирион не стал её слушать, отправил обратно, откуда пришла. Закончили они поздно, почти ночью. По привычке лорд Ланнистер отправился в свои старые покои, но вещей там не было. Вспомнил, что Санса просила жить с ней какое-то время. Это смущало и воодушевляло его сразу.       Тирион вошёл в покои. Санса стояла у окна, спиной к нему, в серой плотной ночной рубашке. Плечи напряжены, пальцы сжимают подоконник. Она злилась. Не криком — тишиной. От этого становилось только хуже. — Ты не явился на пир, — сказала она, не оборачиваясь. Голос ровный, холодный. — Я послала служанку. Ты не явился. — Я был с Подриком. — Мужчина чувствовал, как алкоголь действует на голову, но пытался собраться. — Компания сира Пейна оказалась важнее? — она повернулась. Глаза ледяные. — Ты выставил меня дурой. — О чём ты? Никто не заметил. — Издеваешься? — Санса шагнула к нему, и в этом шаге было столько сдерживаемой злости, что Тирион невольно отступил. — Ты король. Ты взял на себя ответственность. — Я всего лишь консорт. Я не хотел… — Ты муж, бросивший жену в первый же день. — Голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Что они обо мне подумают? Что я настолько невыносима, что он сбежал в первый же день? Предпочёл общество пьяных гвардейцев. — Она отвернулась, села на лавку у камина, сдавила пальцами шерстяную обивку. — Если бы ты сказал мне раньше, я бы не сидела там одна. Как дура. Даже Робин принялся меня утешать. Жених сбежал сразу после свадьбы.       Тирион стоял. Смотрел на неё. На её спину, на руки, которые сжимают ткань, на корону, которая чуть съехала набок. Хотел подойти, но не решался. — Можно? — спросил он тихо. — Не спрашивай, если не хочешь услышать отказ, — ответила она, не глядя. — Ты имеешь право злиться, — сказал он. — Я подвёл тебя… А ещё я пьян и не знаю, что сказать. Прости. — Имею право злиться, и злюсь, — ответила она, смотря на него без отвращения, но с обидой. — Запах вина был слышен ещё до того, как ты вошёл. Повисла тишина. Слышно было только потрескивание дров. — Почему ты не пришёл? — спросила она. Уже не зло. Устало. — Не хотел быть королём, даже консортом. Мне показалось, что сбежать и напиться будет проще. Я дурак. — И мужем ты быть тоже не хотел. — Она не спрашивала, она знала. Знала, что сама заставила его, и винила себя за это. — Наверное, мы совершили ошибку. — Ошибку? — сердце кольнуло, он пытался собрать мысли воедино, хотя вино мешало. — Санса, я не хотел жениться. Ни на тебе, ни на ком-то другом. Но сейчас я хочу. Хочу быть тебе мужем. И хочу думать о том, что ты моя жена. Я просто не знаю как…       Он выдохнул, она расслабила плечи. Тирион знал, что это хороший знак, но не знал, что сказать дальше. Достал из кармана мазь и повертел баночку в руках. — Я принёс тебе мазь для коленей. — Не нужно, — она не смотрела. — Я не хочу. Не так сильно болит.       Она думала, он отступит. Он не отступил. Опустился на пол перед ней. Аккуратно, осторожно поднял подол её платья — не выше коленей. Она замерла. Дыхание перехватило. — Что ты делаешь? — голос дрожал. — Ты сама сказала не спрашивать, если не хочешь услышать отказ. Не бойся. — Он смотрел на неё снизу вверх. — Я твой муж. Я не сделаю тебе больно.       Санса зажмурилась, потом отвела глаза. Но не остановила. Тирион поднял юбку чуть выше, свернул и зафиксировал так, чтобы ткань не мешала. Не пошло. Аккуратно. Как доктор. Потом взялся за край плотного чулка, стягивал медленно. Чтобы не напугать и чтобы иметь возможность чуть дольше любоваться её стройными длинными ногами. Чем дальше он стягивал чулок, тем больше шрамов видел. Разных, в основном не сильно глубоких и грубых, но один отличался от остальных. Большой шрам от зубов животного, рваная рана, которая явно затягивалась очень долго. — Пёс Рамси, — сказала она коротко, а затем потянулась к шраму и частично закрыла его рукой. — Я вижу, ты смотришь… Он уродливый, я знаю. Подружка этого бастарда выпустила на меня собаку, будто случайно. Ну конечно, дочка псаря и не удержала… — Санса. — Он не дал ей закончить, аккуратно убирая её руку со шрама. — Он не делает тебя уродливой. Ни один шрам не нарушит твоей красоты, они лишь напоминают о том, что помимо красоты в тебе также много силы и стержня. Ты прекрасна.       Она молчала, не верила. Но не стала сопротивляться. Он открыл баночку с мазью, разогрел немного на пальцах и стал аккуратно растирать синяк на её колене. Он задевал шрам, но не обращал на это никакого внимания, ей стало легче дышать. — Зачем ты это делаешь? — спросила она уже спокойно, даже тепло. Кажется, ему удалось успокоить её гнев. — Потому что хочу тебя касаться, — честно сказал он, поднимая глаза. — Я не могу выбрать слов, прости. — Мне нравится, когда ты честен. Но не когда пьян.       Санса подняла вторую ногу и положила ему на колени. Тирион стал стягивать второй чулок, проводя пальцами по её коже чуть дольше, чем нужно. По ногам Сансы побежали мурашки, и щёки стали наливаться краской. Мужчина снова растёр мазь рукой и стал мазать другое колено. — Тирион, — она говорила тихо, почти шёпотом. — Ты не хочешь меня?       Он замер на секунду, но после продолжил, стараясь сосредоточиться на своём деле. — Хочу.       Его рука поднялась чуть выше, туда, где чулка уже не было. На внешней стороне бедра темнел небольшой синяк. Он не спросил, откуда. Просто намазал. Пальцы задержались на коже дольше, чем нужно.       Она смотрела на его руку, дышала чаще, не зная может ли отдаться моменту. — Почему ты не пытаешься? — спросила она тихо. — Не хочу стать для тебя таким, каким был он. И другие. — Он не назвал имён, но оба знали, о ком речь. — Я обещал тебе тогда, и сейчас ничего не изменилось. Я не трону тебя, пока ты не захочешь. — Ты никогда не станешь таким, как они. Они хотели обладать мной, а ты…       Тирион поднял глаза, она смотрела на него сверху вниз. Он убрал руку с синяка и провёл пальцами выше, по внешней стороне бедра, почти до талии. Надавил — не больно, но чувствительно, а затем медленно провёл вниз, запуская по тонкой коже волну мурашек.       Она громко выдохнула. — Поцелуй меня, — попросила она. Честно, без предлогов.       Он потянулся, расстояние было маленьким, но он не мог. Она наклонилась сама и их губы встретились нежно и медленно, почти невесомо. Потом ещё раз. И ещё, пока поцелуй не стал жарче. Она завела руку в его волосы, второй держалась за щёку, иногда чуть сжимая его бороду. Он не знал, куда деться, брал её за плечи, потом за шею, но когда она вздрогнула — убрал руки. Санса подтянула его ближе, положила его руку на свою талию, но через пару секунд отстранилась. Она чувствовала, как тянет внизу живота, как коленки сжимаются вместе, как горят не только её щёки, но и уши. От чего-то ей стало страшно, этот страх охватил её с ног до головы, почти обездвижил на пару секунд.       Тирион остановился, её страх передался ему — не словами, а тем, как она вдруг напряглась, как сбилось дыхание. Он убрал руку с её талии медленно, нехотя. — Санса, — тихо позвал он.       Она не ответила, смотрела в сторону и больно закусила губу, почти до крови. — Что случилось?       Санса поднялась на ноги, одёрнула юбку и провела ладонями по бёдрам. — Ложись в постель, пора спать.       Тирион встал на ноги, подошёл к кровати, снял камзол и сапоги, остался в рубашке и штанах. Сел на край, не решаясь опуститься. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я спал здесь? — Где ещё? Ты сказал сам. Ты хочешь быть моим мужем. Будь.       Они легли почти одновременно, накрылись одеялом, но не засыпали. Тирион нащупал её руку, она не отняла. Дышали тихо, потом ровнее, потом в унисон. Казалось, оба не сомкнули глаз до утра — хотели заговорить, но не было сил.