Живоглот шокирован

Часть 1. Спор, в котором победил кот Восьмой курс подходил к концу. Экзамены были сданы, мантии высушены, а Невилл в последний раз взорвал котёл с зельем — на этот раз так эпично, что с потолка кабинета посыпалась штукатурка, а профессор Снейп (который, как все думали, мёртв) на секунду материализовался в виде призрака, закатил глаза и исчез. — Я это видел? Что за… — Рон испуганно жевал фасолину. — Неважно, — ответил Поттер. Драко и Гермиона сидели в Выручай-комнате, которая после их заточения приобрела привычку тихонько вздыхать, когда они ссорились. Живоглот, как обычно, спал у них на коленях, растянувшись через двоих и периодически подёргивая лапой. Но сегодня кот был в плохом настроении — он не выспался, потому что ночью гонялся за привидением Пивза, и теперь демонстративно пукал в сторону Драко. — Твой кот меня оскорбляет, — жалобно промямлил Драко. — Это не кот, это Живоглот, — поправила Гермиона. — И он выражает недовольство твоим парфюмом. — Мой парфюм стоит тысячу галлеонов за флакон! — А пахнет как вспотевшая сова. Живоглот одобрительно мяукнул. — Я говорю, — начала Гермиона, откладывая книгу «Налоговый кодекс для чайников», — мы не можем всё лето жить у твоей матери. Твоя мать — замечательная женщина, но она смотрит на меня так, будто я принесла в дом чуму. А ведь в прошлый раз она попросила меня «случайно» уронить мою палочку в камин. — Она хотела проверить, настоящая ли она. — Она хотела, чтобы моя палочка сгорела! — Не драматизируй. Она просто не доверяет магглорождённым. — О, это звучит гораздо лучше! — Грейнджер швырнула в него подушкой. Живоглот ловко перехватил её и разорвал. Перья яростно начали кружиться вокруг и падать на Малфоя. — Теперь я весь в перьях, — констатировал он, выплюнув пух. — Тебе идёт. Похож на гигантского цыплёнка. — Я убью твоего кота. — Попробуй. Он умнее тебя. Живоглот, подтверждая, сел на задние лапы и зашипел. — Я ненавижу эту кошку. — Это кот. — Я ненавижу этого кота. — Он тебя любит, — соврала Гермиона. Живоглот вновь зашипел. — Ладно, не любит… Но терпит. — Как и я тебя. Они встречались уже полгода, и этот спор о летнем жилье возникал каждые три дня с упорством, достойным лучшего применения. На счётчике было 62: 31 вничью, 20 выиграла Гермиона, 11 — Драко (и то потому что она пожалела). — Слушай, — Малфой наконец отложил газету (где на первой полосе была новость: «УКРАДЕНЫ ВСЕ ЛЕВЫЕ НОСКИ МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ. ПОДОЗРЕВАЮТ ДОМОВИКОВ»). — У меня есть предложение. Снимаем квартиру в Лондоне. Ты работаешь в Министерстве, я — в лавке с артефактами. Выходные проводим у моей матери. Она привыкнет. — А если она не привыкнет? — Тогда скажем ей, что ты беременна, — он произнёс это таким тоном, будто предлагал перенести встречу на час позже. Абсолютно буднично. Гермиона подавилась воздухом. Живоглот подскочил и обиженно чихнул. — Что?! — Шучу, — он даже не улыбнулся. — Или нет. Подумай, это решит массу проблем. Во-первых, она перестанет лезть с советами. Во-вторых, сразу согласится на любую квартиру. В-третьих, она начнёт вязать детские пинетки, и у неё не останется времени на твои носки. В-четвёртых… — Хватит! — В-пятых, твой кот наконец перестанет меня ненавидеть, потому что у него появится новая жертва. Живоглот задумался. Потом дернул мордой. Потом снова зашипел. — Малфой! — Грейнджер. Она швырнула в него книгой «Налоговый кодекс». Он поймал её, не глядя — за полгода тренировок он научился ловить всё, что она бросает, включая подушки, тарелки, Живоглота (кот был не в восторге, но после третьего раза смирился) и однажды — метлу Рона, которую Гермиона запустила ему в голову в порыве праведного гнева. — Ты невыносим, — сказала она. — Ты это уже говорила. Раз 70. — Я повторю. 71. — Я всё равно тебя ценю, — он произнёс это быстро, как будто выплёвывал косточку от вишни, и тут же добавил: — Даже когда ты швыряешься книгами. Нет, особенно когда ты швыряешься книгами. Это забавно. Ты так мило хмуришься. И перья в волосах тебе идут. Гермиона замерла. Он сказал «ценю». Всего лишь «ценю». Чёрт побери, он мог бы сказать «люблю»! Но нет, Малфой — это Малфой. Даже комплименты у него звучат как оскорбления. — Ты мог бы сказать «люблю», — проворчала она, выковыривая перо из причёски. — А ты могла бы не швыряться книгами, — парировал он. — У всех нас есть недостатки. — Ты невыносим. — Это ты уже говорила. 72. Она вздохнула и уткнулась ему в плечо. Живоглот, видя, что опасность миновала, прыгнул к ним на колени и начал вылизывать себе лапу прямо на брюках Драко. — Твой кот уронил слюну на мои штаны. — Это любовь. — Это месть. — Одно и то же. Ладно, квартира в Лондоне. Но без твоей матери в гостях чаще раза в месяц. — Договорились. Но она всё равно будет приезжать с пирогом. — Я научу Живоглота его вынюхивать. — Живоглот ест всё, что не приколочено. И даже приколоченное, если постарается. — Тогда приколотим пирог. — Ты жестока. — Это ты меня такой сделал. Он поцеловал её в макушку. Живоглот тут же зашипел и перелез на колени к Гермионе, демонстративно повернувшись к Драко задом. Спор был окончен. До завтра. Часть 2. Подготовка к балу (или как не купить цветы и не умереть от стресса) Выпускной бал приближался с угрожающей скоростью. Гермиона, которая обычно относилась к таким мероприятиям с энтузиазмом, на этот раз была на грани нервного срыва. Платье, туфли, причёска — всё должно быть идеально. А ещё этот дурацкий Малфой, который до сих пор не пригласил её официально. — Я не понимаю, почему мы не можем пойти просто как пара, — промямлила она, примеряя платье в своей комнате (гриффиндорской, которую она почти не видела за последние полгода, потому что всё время проводила в слизеринской гостиной, к ужасу Паркинсон). — Зачем нам эти церемонии с приглашениями? — Это традиция, — ответил Малфой, сидя на её кровати. Он теперь входил в гриффиндорскую гостиную без стука, чем доводил Рона до нервной икоты. Однажды он зашёл 15 раз за день, Рон икал неделю. — Мужчина приглашает женщину с цветами и речью. — Ты собираешься произносить речь? — Я собираюсь сказать: «Пойдёшь со мной на бал?» — он пожал плечами. — Достаточно. Краткость — сестра таланта. — А цветы? — Ты их всё равно поставишь в вазу, забудешь полить, и они засохнут. Я тебя знаю. — Я поливаю цветы! — Ты поливаешь кактус раз в месяц. И то потому что он напоминает тебе о моём характере. — Остроумно. — Я стараюсь. — А если я хочу живые розы? — Тогда они засохнут через три дня, и ты будешь винить себя. — А если я хочу зачарованные? — Тогда они будут петь по ночам. Ты этого хочешь? Гермиона закатила глаза и повернулась к нему. На ней было тёмно-синее платье с открытыми плечами, которое она купила в маггловском магазине за полцены (и потом три часа перешивала, потому что молния сломалась, а магия на молнии работала через раз). Драко молчал целую минуту. Это был новый рекорд. Даже Живоглот, сидевший на подоконнике и вылизывающийся, заинтересованно приоткрыл глаз. — Ну? — спросила она, чувствуя, как краснеет (снова, чёрт возьми, когда она уже перестанет краснеть при нём?). — Ты выглядишь… — он запнулся, подбирая слова. — Как человек, который слишком хорош для этого бала. И для меня. И у тебя молния на спине расстегнулась. — Что? Она попыталась дотянуться до молнии, но не смогла. — Помоги, идиот! — А если я не хочу? Мне нравится, как ты дёргаешься. — Малфой! — Ладно-ладно. Он встал, подошёл к ней сзади, и его пальцы замерли. — Ты пахнешь, — заметил он. — Чем? — Корицей… И чем-то ещё. — Это шампунь. — Тот самый? — Тот самый. — Я всё ещё иногда его нюхаю. — Знаю. Я видела, как ты наклонялся к флакону в душе. — Это был научный интерес. — Ты невыносим. Он медленно застегнул молнию. — Готово. Грейнджер повернулась к нему и быстро чмокнула. — Ты милый, когда не пытаешься быть саркастичным. — Я всегда пытаюсь быть саркастичным. Это моё естественное состояние. — Иди уже, — она указала на дверь. — У тебя есть три дня, чтобы придумать речь. — Я уже придумал. «Пойдёшь со мной?» — Малфой встал и направился к выходу. — Эпично, правда? — Просто не забудь цветы. — Не забуду. Он вышел. Через минуту дверь снова открылась. — Какие цветы ты любишь? — спросил Драко, не заходя. — Розы. — Красные? — Белые. — Понял. Белые розы. — И не зачарованные! Живые! — Ты издеваешься? — Нет! — Ладно. Живые, которые засохнут через три дня. — Я их поливаю! — Кактус! — крикнул он и захлопнул дверь. Через минуту дверь открылась снова. — А сколько штук? — Дюжину! — Тринадцать? — Да! — Это дорого! — Ты Малфой! — Мои родители лишили меня наследства после того, как я связался с тобой! — Они не лишили! — Они подумывают! — Тогда купи семь! — Договорились! Дверь закрылась. Открылась снова. — А ваза у тебя есть? — Драко, уйди! — Есть или нет? — Есть! — Какая? — Стеклянная! — Цветная? — Прозрачная! — Хорошо. Пока. Дверь закрылась. Гермиона рухнула на кровать и закрыла лицо подушкой. Живоглот спрыгнул с подоконника, подошёл к двери и почесал её, проверяя, не вернётся ли этот идиот снова. Не вернулся. Кот одобрительно кивнул. Часть 3. Бал, который пошёл не по плану Выпускной бал удался на славу. Большой зал сиял тысячами свечей, оркестр играл вальс, а студенты восьмого курса, смешавшись с преподавателями, танцевали, ели и делали вид, что не плачут от расставания. На самом деле плакали все, просто прятали лица за бокалами. Профессор МакГонагалл прослезилась, когда увидела, как Симус правильно завязывает галстук. Драко явился с букетом белых роз. Он даже нашёл маггловский магазин в Хогсмиде и купил их за маггловские деньги, которые у него были (он их хранил на случай апокалипсиса). Букет был огромным, каждая роза размером с голову младенца. Когда он вошёл в зал, все обернулись. Кто-то зааплодировал. Рон подавился фасолиной. — Ты перестарался, — сказала Гермиона, принимая цветы. — Я хотел произвести впечатление. Малфой откашлялся, посмотрел на неё, потом в пол, потом на потолок, потом на люстру, потом на свои ботинки. — Пойдёшь со мной на бал? — протараторил он. — Мы уже на балу, — заметила она. — Это риторический вопрос. Просто скажи «да». — Да. Он облегчённо выдохнул так, будто только что сдал С.О.В., и поцеловал её в щёку. Рон, стоявший у стола с закусками, сделал вид, что его тошнит. Поттер дал ему подзатыльник. Они танцевали. Потом пили тыквенный сок, потом Драко спорил с Уизли о том, кто лучше играет в шахматы (Рон победил, Драко сказал, что позволил ему выиграть, Рон назвал его хорьком, Драко назвал Рона рыжим, Пэнси назвала обоих идиотами, и их разняла МакГонагалл, которая пригрозила превратить всех троих в метлы). Потом Гермиона болтала с Джинни, а Малфой стоял в стороне с бокалом и задумчиво смотрел на неё. — Ты смотришь на неё как кот на сметану, — заметил Гарри, подходя к нему с тарелкой канапе (он съел уже пятнадцать штук и не собирался останавливаться). — Я смотрю на неё как человек, который пережил с ней тридцать дней в одной комнате и не сошёл с ума. Это подвиг. Гарри хмыкнул. Потом, жуя канапе (шестнадцатое), спросил: — Ты собираешься сделать предложение? Драко поперхнулся чем-то, ни капли не напоминающим сок. Не потому, что вопрос был неожиданным, а потому что Гарри попал в точку. — Что? — выдавил он, вытирая подбородок. — Не сегодня, — спокойно сказал Поттер. — Но когда-нибудь. Я же вижу. У тебя в кармане коробка от кольца оттопыривается. Малфой посмотрел на свой карман. Коробочка действительно оттопыривалась. — Ты всё замечаешь, Поттер? — Я живу с Роном. У меня выработался иммунитет к дурацким действиям. И ещё я научился читать людей. Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься прыгнуть с башни. — Это я от страха. — От страха перед чем? — Перед тем, что она скажет «нет». Гарри удивлённо поднял бровь. — Ты серьёзно? Она в тебя книги швыряет. Это у неё такой способ флирта. — Это способ убийства. — Не убила же. — Потому что я ловкий. — Короче, — Поттер похлопал его по плечу. — Если соберёшься, скажи мне. Я помогу. — Ты? Поможешь? Я подумаю. — Вот и думай, — Гарри отошёл к столу с десертами, где Рон уже съел семь пирожных и пытался незаметно стащить восьмое, прикрываясь салфеткой. Часть 4. Спор, который всё изменил Ближе к полуночи, когда оркестр начал играть медленные мелодии, а студенты постепенно разбредались по укромным уголкам, Драко и Гермиона вышли на балкон. Ночь была тёплой, звёзды сияли, а внизу шумело Чёрное озеро. — Красиво, — Грейнджер опиралась на перила, всматриваясь в воду. — Соглашусь, — ответил Малфой, неловко стоя рядом. Они молчали. Хорошая тишина, без напряжения. — Знаешь, — вдруг сказал парень, — мы так и не решили, где будем жить летом. — Опять?! — простонала Гермиона. — Мы уже сто раз говорили об этом! И договорились! Лондон! — Я просто проверяю, не передумала ли ты. — Не передумала. — А если я скажу, что хочу жить у матери? — Тогда я скажу, что ты спятил. — А если я скажу, что хочу жить с тобой в шалаше? — Тогда я скажу, что ты романтик. — А если я скажу, что хочу на тебе жениться? Гермиона замерла. Драко смотрел на озеро, и голос его был ровным. — Что? — переспросила она. — Ну, пожениться, — он пожал плечами. — Не сейчас. Через пару месяцев. Или завтра. Как захочешь. У меня есть кольцо. Он достал из кармана маленькую коробочку. Гермиона уставилась на неё, потом на него, потом метнула глаза на озеро. — Ты… ты делаешь мне предложение? — Я делаю тебе предложение в шутку, — он наконец повернулся, и на его лице была лёгкая усмешка. — Чтобы посмотреть на твою реакцию. Твоя реакция — шок. Это забавно. Она смотрела на него. На его идеально ровное лицо, на эту дурацкую усмешку, на руки, которые он спрятал в карманы брюк — чтобы никто не увидел, как они дрожат. — Ты врёшь, — заявила Грейнджер. — Неправда. — Ты говоришь серьёзно, но притворяешься, что шутишь. У тебя руки в карманах. — У меня всегда руки в карманах. — Когда ты шутишь, ты смотришь в глаза. А сейчас ты смотрел на озеро. — Там кто-то плавает. — Драко! — Что? Она подошла к нему вплотную и вытащила его руки из карманов. Они дрожали. — Ты дрожишь. — Это холодно. — На улице плюс двадцать. — Это бриз. — Какой бриз? Безветренно! — Магический бриз. — Драко Малфой, — сказала она злобно. — Ты правда хочешь на мне жениться? Он выдохнул. Шумно, как после долгого бега. — Я не умею говорить такие вещи серьёзно, — признался он, глядя в сторону. — В моей семье не принято говорить «люблю» без повода. Не принято просить руки с цветами и сонетами. У нас всё делается через контракты, через «надо», через «так положено». А тут… — он запнулся. — Тут я хочу сказать тебе: «Давай поженимся». И я хочу, чтобы это звучало не как шутка. Но я боюсь, что если скажу серьёзно, ты подумаешь, что я сошёл с ума. Или что я давлю на тебя. Или что я… — Что? — спросила она, когда парень замолчал. — Или что я не достоин, — выдохнул он. Гермиона рассмеялась крайне удивлённо. — Драко Малфой, — начала она, — ты провёл со мной тридцать дней в комнате размером с чулан. Ты спал на одной кровати со мной, делил душ, терпел мои полосатые носки и мою привычку читать вслух налоговый кодекс. Если это не доказательство того, что ты меня достоин, то я не знаю, что может им быть. Разве что ты подаришь живого кальмара. — Я подарю тебе кальмара, — серьёзно сказал он. — Если ты скажешь «да». — Ты сейчас серьёзно? — Про кальмара — нет. Про остальное — да. Он странно посмотрел на неё, затем убрал руки из карманов (окончательно) и взял её за обе ладони. — Грейнджер, — начал Драко, и голос его дрогнул. — Я не умею говорить красиво. Я не умею говорить серьёзно. Я умею только иронизировать и огрызаться. Но сейчас я попробую без шуток. Один раз в жизни. И если ты расскажешь об этом кому-нибудь, я… — Обещаю не рассказывать. — И Поттеру. — И Поттеру. — И Уизли. — Особенно ему. — Ладно, — он сглотнул. — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом всегда. Не потому, что нас заперли в одной комнате. А потому, что когда я вышел из этой комнаты, мне показалось, что всё остальное — пустое. Ты — не пустое. Ты — единственное, что имеет значение. И я хочу, чтобы ты стала моей женой. Серьёзно. Выйдешь за меня? У Грейнджер задрожали губы. Она посмотрела на коробочку в его руке. — Ты только что сделал мне предложение на балконе, в двенадцать ночи, с кольцом в кармане и дрожащими руками? — Д-да… — Это самое красивое предложение, которое я могла получить. Даже без сонетов. — Это значит «да»? — Это значит «да, но с одним условием». — Каким? — Ты произнесёшь эту же речь на свадьбе. При всех. Малфой побледнел сильнее, чем когда увидел своего отца в Азкабане (а он его видел, и это было страшно). — Ты издеваешься? — Ни капли, — она улыбнулась. — И Гарри будет шафером. Ты же согласился. — Я согласился на его, потому что он нас запер, а не потому что я хочу, чтобы он видел, как я плачу на собственной свадьбе! — Ты будешь плакать? — Я буду истерить от страха перед публичной речью! — Это одно и то же. Он застонал, прижимая её к себе. — Я передумал. Давай не жениться. — Поздно, — она поцеловала его в уголок губ. — Ты уже сделал предложение. И я сказала «да». Отступать нельзя. — Я могу сказать, что это была шутка. — Не сможешь, — она посмотрела ему в глаза. — Потому что это не шутка. Правда? Он молчал секунду. — Правда, — выдохнул он. И поцеловал её так, что все сомнения, страхи и ирония исчезли, растворились в тёплой летней ночи, над Чёрным озером, под звёздами, которые, казалось, светили только для них. Часть 5. Эпилог. Гарри и Рон узнали о помолвке на следующее утро. И, конечно, они прибежали в гриффиндорскую гостиную с криками, вопросами и коробкой фасолин. Рон споткнулся о ковёр и упал, рассыпав фасолины по всему полу. Живоглот тут же принялся их есть. — Вы серьёзно? — спросил Поттер, глядя на Драко и Гермиону, которые сидели на диване и держались за руки с видом людей, которые только что выиграли в лотерею. — Серьёзно, — кивнула Гермиона. — Он сделал предложение на балконе, не надел кольцо, без цветов, без коленопреклонения… Это было ужасно. Я чуть не сказала «нет» из принципа. — Я даже не покраснел, — добавил Драко. — Ты покраснел. — Это был ветер. — Ветренно было вчера? — спросил Рон, глядя в окно, за которым светило солнце и не шевелился ни один листок. — Заткнись, Уизли. — А кольцо? — спросил Гарри. — Кольцо… — Драко достал из кармана небольшую коробочку. Он открыл её. Кольцо было изящным — платина, небольшой изумруд, старинная гравировка. Гермиона ахнула. — Ты идиот, — сказала она, протягивая руку. — Надевай. Он надел кольцо. Изумруд блеснул на её пальце, Живоглот, доевший фасолины, подошёл, понюхал кольцо и одобрительно кивнул. — Теперь ты официально помолвлена с бывшим Пожирателем смерти, — сказал Малфой. — Твои родители будут в восторге. — Мои родители будут в восторге, потому что ты купил им дачу во Франции. — Это был не я, это моя мать. — Вот видишь, даже твоя мать хочет нашей свадьбы. — Она хочет слизеринского внука. — Драко! Рон, стоявший в луже из рассыпанных фасолин, тихо всхлипнул. — Ты плачешь? — удивлённо спросил Гарри. — Нет, — Уизли шмыгнул носом. — Это фасолина. Вкус лука. — Конечно, фасолина. — Поттер, — сказал Драко, поворачиваясь к нему. — Ты шафер. Ты обещал. — Я помню. — Ты будешь держать кольца? — Буду. — И не потеряешь их? — Не потеряю. Я их на шею повешу. В сейф. Заговорю. — Ты их проглотишь? — Если понадобится. — Не надо глотать. Просто держи… И не расскажешь на свадьбе историю про Книгу жалоб? — с надеждой спросил Драко. — Обязательно расскажу, — ухмыльнулся Гарри. — Это лучшая часть. Я даже речь напишу на пяти страницах с цитатами Дамблдора и Снейпа. — Снейп мёртв. — Тем лучше. Его цитаты звучат зловеще. — Я ненавижу тебя, Поттер. — Я знаю, — Гарри улыбнулся. — Но ты меня выбрал шафером. Так что терпи. — Ты только не плачь… Умоляю. — Не могу обещать. Я плакал на свадьбе у Билла и Флёр. И на свадьбе Полумны и… неважно. — Ты плачешь на всех свадьбах? — Это от счастья. — Или от аллергии на цветы, — предположил Уизли, поглаживая Живоглота.