Ренея

      Рен не понимала примерно ничего. Её просто средь бела дня, по пути на работу, схватили, скрутили и утащили без объяснения причин. Что-то ей подсказывало, что с этой работой можно попрощаться, ибо сучка-менеджер, вероятнее всего, уже списала Рен со счетов. Жаль, а ей так понравилось таскать с кухни нарезки в обмен на графин лимонада с бара.       Возвращаясь к реальности, Рен пыталась вспомнить, за что конкретно её снова кинули за решётку КПЗ, но, как назло, на ум вообще ничего не приходило. Итак, теперь она здесь: сидела на старой, пропахшей всеми возможными зловониями скамейке между заблёванной стеной и спящим на полу мужиком, который, ко всему прочему амбре запахов, ещё и обоссался. Собственно говоря, ничего нового.       И ладно бы всё как обычно прошло по протоколу, но нет же. Её схватили, скрутили и, не отвечая ни на какие вопросы, пытались заставить подписать какие-то бумажки, а на её категоричный отказ просто-напросто кинули в кутузку «до выяснения дальнейших обстоятельств». Поначалу она подумывала потребовать своё законное право на один телефонный звонок, а потом прикинула, кому она может позвонить, и передумала что-то там требовать. Не отпинали –и на том спасибо. Хотя есть подозрения, что тот «случайный» тычок под рёбра от товарища Мусора был вовсе не случайным.       Обоссанный мужик начал как-то подозрительно мычать и шевелиться, пытаясь приподняться с пола. Рен эти шевеления категорически не оценила и решила исключительно ради благого дела помочь гражданину Обоссанину и не дать ему окончательно прервать свой сон. В этот же момент она хорошенько пнула мужика в живот.       Гражданин Обоссайкин от таких нежных действий феи сна простонал тихое «бля» и из-за волшебных чар снова провалился в царство морфея. Однако благие деяния Рен не оценил товарищ Мусор и тут же постучал по решётке дубинкой.       — Так! Гражданочка Попова, соблюдаем порядок, — сказал полноватый мужчина в стрёмной форме, даже не отрываясь от своего кроссворда.       — Себя бы для начала в порядок привёл. А то отъел щеки, как у хомяка, и сидишь что-то под нос себе щёлкаешь, — не сдержалась Рен.       Возможно, не стоило говорить этого вслух. Но мысль эта посетила её слишком поздно, ровно в тот момент, когда двое подсосов товарища Хомяка пинали её по почкам и не только, прям рядом с её новым другом — Обоссыхиным. Поэтому теперь они вместе валялись на полу обезьянника, разделив пыльцу волшебной феи сна на двоих.       Из плюсов — она выспалась. Из минусов — она не хотела думать, в луже чего она сейчас лежит.Ещё немного посмотрев на заплывшее, заросшее и уплывшее куда-то лицо её товарища по несчастью, она поднялась на локтях, а потом аккуратненько перекатилась на всё туже заплёванную лавочку. Только она хотела расслабиться, как по решётке постучали.       — Гражданка Попова, на выход, — сказал товарищ Хомячьи Щёки и открыл дверь решётки.       Рен, слегка прихрамывая, вышла из кутузки, и за её спиной закрыли дверь. Потом её вывели на улицу и захлопнули дверь участка перед носом, не сказав ни слова и совершенно очевидно игнорируя её вопросы. Она не знала, что это было, но ясно было одно: она проебала работу, а сейчас утро следующего дня, и, вероятнее всего, это был её первый выходной за долгое время. В целом, грех жаловаться, бывало и хуже. В школу что ли заглянуть? Хотя, вспомнив, какой сегодня день недели, она передумала. Сегодня у него выходной.